Девять месяцев с Полом и Рейчел

— Пол, хватит уже прихорашиваться! — Рейчел нетерпеливо стучала в дверь ванной. — Выходи! Не то опоздаем! — Минуточку! Всего лишь одну минуточку!.. Сегодня мы с Рейчел впервые отправляемся на УЗИ. Похоже, я волнуюсь больше неё — вот, даже порезался, когда пытался побриться тщательнее обычного. Не знаю, что чувствуют другие мужчины, когда видят своего ещё не рождённого ребёнка в утробе любимой жены, а мне как-то трепетно и даже слегка не по себе. Доехали благополучно, я за рулём. Рейчел сидела рядом, непривычно притихшая и погруженная в себя, и, как всегда, поглаживала свой животик. Глаза её были широко открыты, но она никак не среагировала ни на полицейскую машину с включённой мигалкой на обочине рядом с указателем «Ла Пуш. Вампиров здесь нет», ни на оленя, едва не попавшего нам под колёса. Должно быть, Рейч переживает и о чём-то глубоко задумалась. Я лишь однажды позволил себе спросить, всё ли у неё в порядке. — Конечно, — ответила она таким тоном, будто говорила: «Отвяжись!» Ну и ладно. И вот мы на месте. Зря Рейчел боялась, мы не только не опоздали, но приехали даже на десять минут раньше, так что пришлось ожидать своего часа в коридоре. Рейч уселась в кресло и сложила губы трубочкой, то есть, как я понял, стала практиковать какую-то мантру из йоги для беременных. А я в нетерпении стал мерять шагами помещение, в котором мы оказались. Восемь шагов до кулера, четыре — до диванчика, на котором восседал огромный беременный живот с худенькой девушкой, ещё шесть — до двери с надписью «Выход». Потом — в обратном порядке: шесть до пузика с девушкой, четыре — до кулера, восемь — до бормочущей себе под нос Рейчел, потом обратно, снова и снова иду по тому же пути, стараясь унять непонятную дрожь во всём теле и убеждая себя, что с малышом всё в порядке… Но вот, наконец, и наша очередь. В полутёмном кабинете УЗИ лишь кушетка, какой-то аппарат на тумбочке, похожий на старый компьютер, только с проводами и ручками, не внушающий доверия стул в углу, а в кресле у аппарата — улыбающаяся женщина лет тридцати. — Здравствуйте! — она обращалась исключительно ко мне и всё больше и больше расплывалась в улыбке, так, что на одном из коренных зубов, растущем около зуба мудрости, я заметил золотую коронку. — Не так часто здесь можно увидеть счастливого папочку! Очень рада. Присаживайтесь, пожалуйста. Я послушно присел на стоящий в углу стул, пока Рейчел пристраивалась на кушетке. — И какой у нас сейчас месяц? — пропела доктор. — Апрель на дворе, — буркнула Рейчел. — Третий, — подсказал я. — Двенадцать недель. — Так-так, отлично! — Девушка у аппарата обернулась ко мне и улыбнулась снова. Никак не могу отделаться от чувства, будто она со мной заигрывает. — Покажите-ка мне свой животик! Нет, эти слова, слава Богу, предназначались не мне. Рейчел задрала свитер и расстегнула пуговичку на брюках для беременных — хотя носить их ещё, как по мне, слишком рано, ей ужасно нравится преувеличивать и подчёркивать своё интересное положение. И вот девушка с золотой коронкой уже развозит по животу моей благоверной какой-то хреновиной прозрачный гель, да при этом нажимает так сильно, будто хочет добраться до ребёнка через кожу. Я только хотел крикнуть: «Эй, тётка, полегче! Это ведь моя жена и мой ребёнок!» Но Рейчел меня опередила: — Ну как? С ним всё в порядке? — и голос у неё какой-то озабоченный. Странно. Она не говорила, чтобы у неё что-то болело или беспокоило. Говорила, мол, боится, как бы не случилось чего, но ведь это далеко не одно и то же! — С ним? — переспросила узистка. — Вы ждёте мальчика? — А что, доктор, уже видно, какой пол у моего сына? — на сей раз мне удалось опередить Рейчел. Но обе женщины неожиданно громко засмеялись. Я поначалу не понял, отчего. А когда понял, тоже не сдержал смеха. — На самом деле я пока ничего определённого сказать вам не могу, — отсмеявшись, сказала узистка. — Ваш малыш стесняется и прикрывается от меня ножкой. Вот, видите? — Она указала на экран, но я там ничего не смог разглядеть, одно зелёное мельтешение. — Это ножка. А если вот так поверну — видно спинку и попку. А так — лобик и носик со щёчками. — Ой, как здорово! Я вижу, вижу! Какая прелесть! Пол, он похож на тебя! — Рейчел даже прослезилась. — Я сделаю вам фотографию, — расчувствовавшись, произнесла доктор. А потом уже совершенно другим тоном начала сыпать какими-то непонятными терминами: — БПР 21 миллиметр, рост 8,2 сантиметра, вес — 18 грамм, ДлБ — 8 миллиметров, КТР — 80 миллиметров… Когда она закончила с буквами и цифрами, я озадаченно спросил: — Это нормальные показатели? Только скажите честно! Доктор обернулась и с лучезарной улыбкой произнесла, что да, лучше и представить себе нельзя. Я немного успокоился. Взглянул на Рейчел — та тоже лежала довольная и счастливая. Когда с процедурой было покончено и Рейч стёрла салфеткой гель с живота, узистка с золотой коронкой выдала нам фотографию нашего первенца, на которой совершенно невозможно было понять, что, как и где, и горячо поздравила с прохождением нового важного периода в нашей жизни. Немного ошарашенный, я тоже поздравил доктора с этим событием и потряс ей руку, чем вызвал удивлённо-болезненную гримасу на моложавом лице. Признаться, я ожидал чего-то более… важного и значительного, что ли. Но я ужасно рад, что с малышом всё благополучно — по крайней мере, главное мы выяснили. Уже сидя в машине и что-то высматривая на кусочке бумаги, громко именуемой «фотографией», Рейчел спросила: — Пол, а ты ведь тоже хочешь мальчика, правда? — Мальчика? — переспросил я, выруливая с парковки у здания поликлиники. — Наверное, да. А ты? — Я часто вспоминаю маленького Джейкоба, — она мечтательно улыбнулась, — он был таким милашкой! Я думаю, тебе понравится возиться с сыном. Всякие там машинки, конструкторы, солдатики, вертолёты на радиоуправлении, словом, всё, что до сих пор любят взрослые мальчики. — Ещё бы, — ответил я, правда, без особого энтузиазма. Потому что в последнее время я часто ловил себя на «преступной» мысли — мне хочется, чтобы у Рейчел родилась девочка. Не знаю, что может быть круче, когда ты, к примеру, гуляешь по самому большому в Форксе парку и тебя с двух сторон держат под руки две самые красивые девочки в мире — жена и дочь? Все оглядываются, любуются, умиляются… А что машинки? У меня они и в детстве были, а вот крохотной дочурки с бантиками в кудрявых волосах, в платьице в горошек, белоснежных носочках и сандаликах с бабочками — не было. Девочка — это здорово. Девочка — это милые пупсики и плюшевые мишки, кукольные домики и игрушечная посудка, это сплошные обнимашки и прочие радости — и никаких тебе сбитых коленок, порванной и вывалянной в грязи одежды, выбитых зубов, разбитых в хлам велосипедов… Или превращений в оборотня. — Эй, Пол? — донёсся до меня голос Рейчел. — Я тебя уже битый час спрашиваю, когда мы поедем смотреть детскую кроватку и коляску? — Извини, задумался. А не рановато ли? — Не-а. Время пролетит быстро, оглянуться не успеем. Я думаю, нам не стоит даже смотреть в сторону колясок красно-розового цвета, м? Как ты думаешь? — А ты так уверена, что у нас будет мальчик? — А ты разве нет? — удивилась жена. — Я буду рад и девочке, — уклончиво ответил я. — Ну, раз тебе всё равно!.. — неопределённо ответила Рейчел и, откинувшись на спинку сидения, надолго притихла. Я знаю, мужчине полагается мечтать о сыне. Но ничего не могу с собой поделать…