Девять месяцев с Полом и Рейчел

Причуды Рейчел росли прямо пропорционально её животику. Моё же терпение было подобно мыльным пузырям — оно быстро надувалось, доходя до критической точки, и лопалось. Потом надувалось снова — и снова лопалось… Прихожу домой, как всегда, уставший, голодный и раздражённый — отсутствием денег, карьерного роста, бесконечными дежурствами в лесу, на скорую руку приготовленным ужином, обычно из полуфабрикатов, очередной порцией беременных причудов от Рейчел… Но удивительно. Из кухни доносится запах не подгоревших снаружи и полусырых внутри котлет (Рейчел некогда следить за ними, она, как обычно, занята составлением учебных планов на будущий семестр), а божественный аромат запеченной с овощами курочки. У нас что, праздник? Или гости? Но, кроме обожаемого мною молочно-цветочного запаха Рейчел, ничьих «ароматов» больше не наблюдается. И я принялся лихорадочно вспоминать, о какой-такой важной дате успел позабыть. День моего запечатления? Вроде нет, уж его-то я помню. Годовщина свадьбы? Тьфу, нет, конечно, недавно праздновали. Три года после нашей первой ночи?.. День, когда я признался, что оборотень?.. Или когда предложил ей руку и сердце?.. Чёрт, как это они умудряются помнить все даты на свете!.. Зато зачастую забывают о главном. Но пора бы уже и мне, подобно Джареду, завести отдельный блокнотик для записей вроде: «какое-то там июля — день, когда я подарил Рейчел первый букет» или «надцатое августа — вечером Рейч сама предложила пойти к ней домой». Для них это очень важно. Пройдёт год, два, десять, а они будут помнить не те стоившие, между прочим, немаленьких денег букеты, которые им дарили на дни рождения, но именно те первые полураспустившиеся ромашки, содранные наспех с клумбы какой-нибудь миссис Хаксли в то время как её злобный Рекс или Бакс терзал своими клыками штанину напополам с лодыжкой. Какое счастье, что я по пути домой завернул в магазин и на всякий случай купил Рейчел молочного шоколаду. Вот как знал, как чувствовал!.. С улыбкой а-ля «я помню до единой все наши важные даты» заглянул в спальню, пряча подарочек за спиной. И увидел Рейчел, сидящую на коленях у комода с молотком наперевес. Я от волнения шоколадку чуть не раздавил. — Эй! Что ты, блин, делаешь?! — Я? Что делаю? — огрызнулась Рейчел. — Твою работу, между прочим! Ты когда этот чёртов комод сломал? Месяца три назад? А починить обещал в тот же день! И что? Он до сих пор дырявый стоит! Все твои труселя через дыру видно! — Снова я виноват! А нормально попросить нельзя? Я уже и думать про этот комод забыл, у меня, может, другие дела имеются, поважнее этой дыры несчастной!.. А ну, давай сюда молоток! Держи шоколадку! Рейч безропотно уступила. Может, не ожидала от меня такого напора. А может, наоборот, именно его и ждала. Чёрт их знает, этих беременных жён. Пока я орудовал молотком и гвоздями, Рейчел умяла половину шоколадки и куда-то исчезла. Покончив с починкой комода, отправился мыть руки и, едва очутившись на пороге ванной комнаты, имел счастье лицезреть задницу моей согнувшейся пополам супруги. — Что на этот раз? — интересуюсь. Рейчел медленно разгибается и поворачивает ко мне своё раскрасневшееся лицо. В руках губка и бутылочка с надписью «Мистер Мускул». — Чищу ванну. — Зачем?! — Она грязная! — Рейчел! — взрываюсь я. — Я отказываюсь тебя понимать! Не ты ли вчера полдня провела в постели с повышенным давлением и болью в животе?! А сегодня хочешь себя доконать? Ребёнка не жалко? Рейч багровеет ещё больше. — А кто работу по дому будет за меня делать? Домработница, которой у меня нет и никогда не будет?! Или, может быть, ты? — Может быть, и я, когда поем и отдохну! И вообще, я в этой ванне мыться ещё собирался, а я грязный, как чёрт. — И что же мне теперь, обещанного три месяца ждать? — с издёвкой спрашивает Рейчел. — Как в случае с комодом?! Да за три месяца ванна тиной обрастёт!.. — Откуда в тебе взялась эта нездоровая тяга к идеальному порядку? Раньше была нормальной девушкой без всяких заморочек, а как пузо выросло, так я тебя только и вижу то с молотком, то с губкой, то с пылесосом. Говорю тебе, ребёнка пожалей! Потом наубираешься, когда он родится. — А сейчас он должен, по-твоему, пыль глотать? Влажную уборку нужно, между прочим, каждый день делать, а кроме неё ещё столько всего!.. Цветы пересадить, пыль на шкафах вытереть, ковёр выбить, подушки с матрасом вычистить, кроватку детскую в конце концов собрать, которую мы месяц назад купили, люстры помыть, на чердаке убрать, крыльцо покрасить, пока дождей нет… И вообще у нас обои старые-престарые, в них уже плесень или грибок наверняка завелись. Если ты не в курсе, это очень вредно для будущего ребёнка!.. Вот завелась, не остановишь. Когда Рейчел писала годовой отчёт по работе своего кружка «Юный хакер», паутина в углу ну никак ей не мешала это делать, а тут на тебе — и чердак ей покоя не даёт, и крыльцо не крашеное. — Знаешь, что! Не играй с огнём! Иди-ка ты… тетрадки проверяй!.. С трудом сдержал себя в рамках цензуры и в человеческом облике, чем был несказанно доволен, но Рейчел всё равно подумала, будто я перегнул палку. Кинула в меня губкой — та оставила мыльный след на рубашке — брякнула что-то о том, что на дворе лето и чтоб я лучше посторонился и не мешал ей собрать вещи, и своей коронной пингвиньей походкой прошлёпала по коридору в спальню. А я, почувствовав пробежавший по позвоночнику огонь и вслед за тем раздавшийся треск рвавшейся на мне одежды, в один прыжок преодолел то же расстояние и махнул на улицу, благо, входная дверь была не заперта. Держите меня четверо!.. Помню то время, когда мы с братьями ещё не умели контролировать превращения и любая мелочь выводила нас из себя. Сэм то и дело обращался прямо при Эмили, и каждая их ссора оставляла на теле его нареченной новый шрам. У Рейчел тоже их насчитывалось уже несколько штук, но все они были поставлены, слава Богу, до беременности, и наш малыш не пострадал. А за каждый шрамик на теле Рейчел Джейкоб платил мне порванным ухом или сломанной ключицей, да я и сам был готов себя за это живьём загрызть. Но я ничего не могу с собой поделать. Бесит, бесит, как же бесит!.. Наломав в лесу дров, наверное, на целый поезд, я, наконец, немного остыл. О Рейчел я особо не беспокоился, настроение у неё меняется со скоростью смены кадров в кино, когда я вернусь, она наверняка забудет о том, что мы вообще ссорились, лишь бы со здоровьем у неё всё было в порядке и давление не поднималось. А вот голодное урчание в моём животе унять можно только двойной порцией курочки с гарниром. И я вернулся домой. Одному есть скучно. Я же не для того по двенадцать часов на работе вкалываю, чтобы ещё и дома от жены прятаться. Накидал еды в обе тарелки — себе и любимой — и зарулил в спальню. На кровати стояли оба чемодана Рейчел, доверху наполненные её разноцветными шмотками. — Гм. Ты решила рассортировать свои вещи? — не понял я. — Но зачем? Почему просто не отдохнуть немного? Ребёнку ведь тоже нужен покой и отдохнувшая, уравновешенная мамочка! Она не ответила. Лишь шмыгнула носом. Но вынимать с полок одежду и бросать её в чемоданы стала медленнее, будто неохотно. До меня стало доходить, что здесь происходит на самом деле. Хорошо, у меня руки тарелками были заняты, не то я не знаю, где бы они сейчас были. Как-то кстати вспомнилась одна мантра из йоги для беременных, поэтому и обе тарелки с ужином благополучно уцелели. — Ты что творишь? — процедил я. Она подняла на меня измученное отёкшее лицо. — Пол, давай сейчас не будем выяснять отношения, хорошо? — Ты никуда не уйдёшь, ясно?! — Отдай мне тарелки, ладно? — Она протянула ко мне руки. — Слышишь? Я два битых часа простояла у плиты и не хочу, чтобы ты их раскрошил и испортил ужин. Всё, успокойся. Просто. Отдай. Их. Мне. — Да забирай. — Я всучил ей в руки то, что она просила. Рейчел аккуратно поставила одну на комод, сдвинув при этом свои многочисленные баночки и тюбики в сторону, а другую — на подушку, так как другого, более подходящего для тарелок места в комнате больше не было. Торчавшая в картофелине вилка упала и скатилась по подушке прямо к тёмно-вишнёвому чемодану, в котором на самом верху лежало скомканное платье, бирюзовое, то самое, что я подарил ей и которое было на ней надето в тот день, когда я сделал ей предложение руки и сердца. — Я тебя никуда не пущу, поняла?! Привяжу к кровати и не посмотрю, что беременная. Хоть кричи, хоть вырывайся, хоть копов вызывай. Всем глотки перегрызу, всех… Дальнейшие слова вырывались уже из волчьей пасти, но Рейчел, кажется, поняла всё, что я хотел ей сказать. Она схватила с кресла подушку, ту самую, в форме сердца, и прикрыла ней свой живот. Пятиться назад уже было некуда — спина Рейчел упёрлась в стенку, — и она, в страхе хватая ртом воздух, лишь молча оседала на пол. Чёрт. Шикарная картина — беременная жена корчится в страхе в углу, а обиженный ею муж скалит свою волчью пасть и брызжет слюной от злости… Сейчас ещё, не дай Бог, напугаю её до полуобморочного состояния, а потом что?.. Преждевременные роды? Ребёнок с задержкой развития? Развод и тумбочка? Нет, мне такого «счастья» не надо. Жаль, что я волк, а не жираф, не то сам себе от отвращения перегрыз бы горло. Я тихонько завыл и стал пятиться назад. Шесть месяцев живу с беременной женщиной, а понять её логику до сих пор не могу!.. Тихонько бормоча, чтобы я оставался на месте и, если мне так уж невмоготу, чтобы царапал ей не грудь, не живот, а руки или ноги, она медленно встала, отбросила подушку и, вытянув вперёд обе руки, сделала шаг ко мне. Я переминался с лапы на лапу, перебирая в уме всякие психологические штучки-дрючки, призванные унять повышенное сердцебиение и успокоить расшатавшиеся нервы. Рейчел поравнялась со мной и, уткнувшись лицом в моё мохнатое плечо, обняла и прошептала: — Не отпускай меня, Пол. Я не хочу никуда уходить. Я только хочу, чтобы у нас всё с тобой было хорошо и правильно. Это всё синдром гнездования виноват. В третьем триместре у беременных наблюдается острое желание подготовить дом к появлению малыша — сделать во всём доме ремонт, купить новую мебель, разобрать старые завалы… — Она говорила и пропускала сквозь пальцы тёмно-серую шерсть, которая укорачивалась прямо на глазах, пока не исчезла совсем, и ладони Рейч упёрлись в мою горячую кожу. — Всё, меня уже отпустило. Прости. Будем ужинать? Меня тоже вроде отпустило. Сейчас бы запустить руку в ту дыру в комоде и не глядя достать какие-нибудь боксёры, но благодаря этому идиотскому синдрому гнездования теперь приходилось выпускать жену из рук и выдвигать ящик — поломку-то я исправил… А за ужином мы хорошенько обо всём поговорили. Вернее, говорил в основном я. Как ни странно, Рейчел не обиделась и согласилась на компромисс. И хотя я сгоряча пообещал взвалить на себя добрую половину домашней работы, с большей частью которой впоследствии тупо не справлялся, а Рейчел тоже, бывало, перетруждалась, изводя себя уборкой-готовкой, всё же положительные изменения были налицо: ссор с упаковыванием вещей мы больше не практиковали, кровяное давление старались держать в норме, завели привычку гулять перед сном и устраивать романтические ужины при свечах. А детскую кроватку я собрал вместе с Квилом, который при этом умудрился проглотить пару гаек и сломать разводной ключ. Ну это же Квил, чего ещё можно от него ожидать?.. Поэтому ремонт в детской мы делали уже с Джаредом, Джейкобом и Эмбри. Квил тоже помогал, но всё, что мы ему доверили — это сидеть на кухне с Рейчел и Клэр и развлекать девочек всякими смешными историями. К синдрому гнездования как-то незаметно приобщился и я. В один из уикендов я сам потянул Рейч в торговый центр, где мы накупили всякой нужной ерунды вроде детских бутылочек, сосок, слюнявчиков, штанишек, погремушек и прорезывателей для зубов. А ведь мне всего лишь был нужен новый разводной ключ. Действительно, разве он так уж мне необходим, прям кровь из носа? Нет, конечно. Поэтому я прикупил себе шуруповёрт и шлифовальную машину, в хозяйстве, как говорится, пригодится всё. А ещё в магазине Рейчел поглядывала в сторону мячей, вертолётов, танков и роботов. Я тоже не обделил их своим вниманием. Но когда мы проходили мимо стеллажа с игрушками, явно предназначавшихся маленьким девочкам, я заприметил парочку прикольных пупсиков, так, на всякий случай. Вдруг Рейчел всё же ошибается насчёт пола нашего будущего ребёнка.