Друг детства

Утро начинается неожиданно. Макс трясет меня за плечо и шипит, а я пытаюсь въехать в реальность. - Дэн, слышишь? Дэн, - его голос хриплый и какой-то несчастный. – Да вставай же! Мне в больницу надо, смотри! Глаза открываются сами, хотя мозг еще совершенно ничего не соображает. Я приподнимаюсь на локтях и рассматриваю Макса. Вчера мы так и не удосужились раздеться, завалились спать в одежде. Надо меньше пить. Макс выглядит плохо, землистый цвет лица сразу бросается в глаза. И рука. Его модная рубашка измята, но с рукой что-то не то, рукав натянут так, словно его надули и он вот-вот лопнет. - Нифига себе! Что это? – я пытаюсь прикоснуться. Но Макс дергается, кривится и шипит. - Не тронь, перелом, наверно. Не прикоснуться. - Макс, я сейчас! – сон сдувает ветром и в голове щелкает четкость. – Сейчас-сейчас, я позвоню Алексею! Сейчас! Алексей – чудо доктор, с которым мы познакомились случайно. Он приехал на станцию, чтобы проверить давление в шинах. А в это время оболтус Тим неудачно подлез под тачку и что-то там себе вывихнул. Мы его, конечно, вытащили, но причитал он знатно. А Алексей, назвав себя доктором, вправил все за секунду. Мы ему все бесплатно сделали, он нам оставил визитку. Так и познакомились. Теперь по любому врачебному вопросу я обращаюсь к Алексею. Он меня лечит сам или отправляет к кому-то другому, но проколов никогда еще не было. Телефон находится с трудом, зарядки почти нет, но позвонить можно. Алексей отвечает не сразу, сонным голосом. Суббота. Я сбивчиво объясняю причину. Алексей успокаивает сходу, он всегда успокаивает, и направляет нас к себе в клинику, объясняя к кому обратится и пообещав сбросить телефон. На Макса больно смотреть. Он баюкает свою правую руку, а лицо искривила гримаса боли. Я кутаю его в свою куртку, свою он точно сейчас не наденет. - Поехали. - Может такси вызвать? – голос у Макса дрожит. - Сам довезу, не боись. У меня у самого внутри все подрагивает, но вида я не подаю. В городе в такую рань пусто, и мы добираемся до Воровского за каких-то двадцать минут. По пути я набираю сброшенный Алексеем номер, мужской голос подтверждает, что нас ждут. Едем. Макса уводят в манипуляционную, хмуро глянув на меня. И я пританцовываю возле кабинета от волнения и беспомощности. Затем появляется медсестра, сует мне в руки бумажку: - Это нужно купить! – в голосе приказ, такое она говорит не первый раз, привыкла. - Красавица, - тяну я. Ну где я сейчас это все возьму?! - Круглосуточная аптека на втором этаже! – точно не впервой ей повторять такое. Там тоже девушка с недовольным лицом. Суббота. Утро. Сую бумажку в окошко, скалюсь, изображая улыбку. - Красавица, вы карточки принимаете? – в ответ мне только кивают. Хорошо, что не нужно бежать еще и в банкомат. В кабинете доктора нет. И Макса нет. Зато появляется медсестра, забирает из рук принесенный кулек. - Снимок делают. Ожидайте. – И выталкивает меня в холл. И я ожидаю. И время кажется бесконечно растянутым. А мне хочется бежать и что-то делать. Но я сижу и жду. Когда я умудряюсь задремать в кресле, появляется доктор. Он вытирает руки и выглядит вполне счастливым. - Пойдемте. - Как он? – я соскакиваю, готовый бежать. - Вам повезло, - доктор ухмыляется, - перелом без смещения. - Это хорошо? – уточняю я. - Это лучше, чем со смещением. Он домой рвется. Заберете? Вы ему кто? - Друг детства, - выдаю я первое. – Доктор, а как лучше? - Снимок я сделал, - доктор пожимает плечами, - гипс наложил. Могу оставить здесь, понаблюдать. Могу отпустить. Особых причин держать его здесь нет. - А как лучше? – за Макса я волнуюсь больше, чем за все остальное. - Вам решать. Я свое мнение сказал. Макс сидит на кушетке, правого рукава нет совсем. Считай, половины рубашки нет. - Пришлось срезать, - объясняет мне доктор, увидев мое удивление. - Купим новую, - зачем-то отвечаю я. Макс сонный и помятый, и с гипсом. - Поехали домой. - Доктор говорит, что тебя можно оставить в больнице, - робко начинаю я. При виде такого Макса я очень сомневаюсь, что ему можно домой. - Твоих глупостей я вчера наслушался, - говорит мне Макс и зевает. – Помоги мне, давай. Поехали. - Его, правда, можно забирать? – переспрашиваю я доктора. - Противопоказаний нет. Лекарства все в пакете, вы купили. Я там все написал. Колоть кто-то может? - Мама моя, - задумываюсь я. – Ленка еще. - Сам колоть будешь, - Макс неуклюже встает с кушетки и его шатает. - Если есть кому колоть – забирайте. Приедете во вторник, покажитесь. Да и телефон мой у вас, в случае чего есть. - Все. Поехали, - командует Макс. - Может, все же останешься? – что-то я очень сомневаюсь. - Мне в понедельник на работу, - кривится Макс. - Могу больничный открыть, - встревает доктор. - Не пойдет, - не соглашается Макс. – Да и вон, у меня сиделка есть. Поехали! Сегодня я даже не спрашиваю. Везу к себе. Что-то мне не улыбается видеть матушку Макса прямо сейчас. Дома я помогаю Максу избавится от джинсов и остатков рубашки, надеваю на него свою футболку. - Что-то меня морозит, - жалуется Макс. Он бледный и его трясет. - Это от лекарств, - успокаиваю я. Я укладываю его в свою постель, кутаю в одеяло. А он проваливается в сон, не успев лечь. Вот ведь два идиота. Вернее идиот я один. И чего, спрашивается, меня понесло эти обои проверять? Стоило бы и самому поспать, но сон не идет. Я все время проверяю, как спит Макс и не поднялась ли у него температура. Макс просыпается ближе к вечеру. Вид у него лучше, чем утром, но он бродит по квартире со странным видом и ругается сквозь зубы. - Мать звонила, - констатирует Макс, глядя в экран телефона. Это я и без него знаю. Я малодушно не поднял трубку даже после четвертого звонка. – Давай, поехали. - Куда? – удивляюсь я. - Куда-куда, к моим поедем, за вещами. - В смысле? – что-то я туплю. - Таааак, - Макс смотрит хмуро. – Надеюсь, что ты понимаешь, что жить я буду у тебя. Хотя бы пока эту хрень не снимут, - он трясет гипсом и шипит сквозь зубы. - Живи, конечно, - я тут же согласно киваю. - Вот и поехали. Вещи мои возьмем. Ноут. Маменьке на глаза покажемся. Маменьке на глаза не хочется, но вариантов нет. От карающей руки Инны Борисовны нас спасает только гипс. Все-таки, мудрая женщина. Моя бы сразу причитать начала. А эта только глянула хмуро, вот в кого у Макса взгляд такой бывает, и выдала: - Напились при встрече? Молодцы! А дальше начались объяснения матери с сыном. Я в это вообще лезть не стал. Спасибо Макс поручил вещи собрать. - Что вы придумали? Зачем тебе переезжать? – не унималась матушка Макса. - Мама, перестань. Так будет лучше. – Макс и не думает отступать. - Что тебе дома-то не живется? - Мама, я один, с недействующей правой рукой не справлюсь. - И я о том же! Чем тебе дома плохо? – мне даже интересно до чего эти двое договорятся. - Мне мыться нужно, в порядок себя приводить, - разъясняет спокойно Макс. – Уж не ты ли меня мыть будешь? - Что я у тебя там не видела? – фыркает обиженная женщина. - Мама, - у Макса в голосе укор, – в туалете ты мне тоже держать будешь? - Ах ты боже мой! – мать хлопает в ладоши. – Значит я ему плохая, а Денису значит можно. - Денис твой любимый, - язвит Макс в ответ, - между прочим виноват. Поэтому возиться со мной, как честный человек, будет он! - Денис, ты слышишь, - это уже ко мне, - ты теперь с этим болтуном и в туалет будешь ходить, как честный человек. Ты как? Согласен? Я согласен. Эта мысль мне приходит впервые, и она настолько острая и запретная, что я давлюсь воздухом. Благо можно залезть поглубже в шкаф, чтобы не заметили. - Мама, все будет хорошо, - Макс и не ждет моего ответа. – Я тебе обещаю. - Я вижу как у вас уже все хорошо, - Инна Борисовна вздыхает. - Гипс снимут – я вернусь, - обещает Макс. – Дэн, ты все? Поехали. Я устал. Я спешу, укладывая вещи Макса в чемодан. Нарядов у него, как у девки. Одних рубашек сколько, костюмов, белья. Вот же барахольщик! Я принимаю решения взять пока только часть. Заехать мы всегда можем. Мы спешно прощаемся. По Максу видно, что ему уже тяжело стоять, и я спешу. Инна Борисовна обнимает и целует сына, поправляя его патлы. - Денис, ты если что – обращайся. Не стесняйся! – просят меня на прощание. - Поесть бы, - вздыхает Макс уже в машине. - Заедим куда-то или домой закажем? – хочется съязвить про мамин борщ, но я молчу. Сам виноват – теперь расхлебывай. - Давай домой? – предлагает Макс. По дороге я успеваю заказать еды на дом. Они приезжают даже раньше нас. Макс пытается есть левой рукой, но с непривычки ничего не выходит. Он психует и ругается. А я докармливаю его как ребенка с ложки. Он уходит в спальню с закрытыми глазами. Я проверяю улегся ли он и смог ли укрыться. Макс снова засыпает мгновенно. А мне остается грязная посуда и гора неразобранных вещей. Прямо какая-то семейная жизнь наоборот. Блин.