Тревожный порыв
9 декабря 2018 г., 19:45
Каору практически перестал вставать. Не то чтобы по своему желанию — нет, конечно же, принц искренне ненавидел необходимость лежать безвольным грузом. Ему просто было плохо. Ему было настолько плохо, что в глазах при любом движении темнело, голова кружилась, а слабость буквально подкашивала ноги. Наследник Ями-но-Шин почти не мог есть, палочки вываливались из его непослушных ледяных пальцев, его с безжалостной регулярностью рвало кровью, глотать он практически ничего не мог. Каору ненавидел все это. Если бы не жалкие остатки гордости, он бы, как ребёнок, разрыдался от безысходности и омерзения к себе.
В ту проклятую ночь у них все получилось: Момо была беремена. Но эта вынужденная совместная ночь, пожалуй, была самым отвратительным, что когда-либо случалось с каждым из них. Ему пришлось пить афродизиак, чтобы его тело начало реагировать хоть как-то. Потом им было невыносимо стыдно и мучительно друг на друга смотреть. Впрочем, принцесса на него не злилась. Даже поблагодарила за то, что он по крайней мере старался быть острожным с ней. Сам Каору не находил здесь особенного повода для благодарности. Наследник Ями просто не хотел насиловать свою жену, как животное, — естественно, он пытался доставить ей хоть сколько-нибудь удовольствия, и хорошее знание человеческой физиологии помогло ему этом, в какой-то момент она даже действительно ощутила желание, но… но все это было так вымученно и неестественно. Разумеется, с магической точки зрения принц принял все возможные меры для того, чтобы этот омерзительный первый раз стал единственным.
Естественно, когда осмотр госпожи Аризу подтвердил, что будет новый наследник, она достаточно быстро переключила своё внимание и заботу с умирающего сына на беременную невестку. Теперь, когда Каору уже не имел никакой ценности, Момо нельзя было и шагу ступить без чужого ведома. Довольно скоро Аризу увезла бывшую принцессу Сутон на юго-восток, ближе к Пряному морю, где климат был гораздо лучше. Очевидно, что супруга главы клана собиралась сделать все возможное для того, чтобы беременность прошла успешно.
«Как же это подло выходит по отношению к Момо, — как-то с бессильной злостью подумал наследник. — Она остаётся в чужом для неё клане, где скорее всего не найдёт ни одного союзника и останется наедине с демоном, в его полном распоряжении. Люблю я ее или нет, она все-таки моя супруга, и у неё… — от этой мысли стало тошно, но юноша все же вынужденно додумал ее. — У неё мой ребёнок, — эмоционально он не испытывал от этого вообще ничего, кроме отторжения. Он в конце концов не собирался заводить детей! Но все же у Каору было некое чувство ответственности. — Я должен был бы защищать их. А я не могу. Я даже, черт побери, встать не могу! Нужно что-нибудь придумать… хотя бы попробовать! Что мне делать? К кому обратиться?.. И ведь все равно уже не получится писать… На мать едва ли стоит расчитывать, она пляшет под дудку того существа, что занимает тело отца. Наверное, боится за себя, — и, словно в издевательство, в этот момент его тело содрогнулось, заходясь в приступе надрывного хрипа. Во рту снова стало горько и солено от крови. — Ненавижу это!».
Аризу-доно посетила принца только тогда, когда с ним снова случился припадок. Впрочем, в этот раз все было настолько долго и плохо, что у госпожи Ями-но-Шин в конце концов окончательно опустились руки. Она перестала пытаться хоть сколько-нибудь лечить Каору, отдав жизнь своего сына на волю судьбы. Принц, которого болезнь измотала до такой степени, что он даже для злости не находил сил, попросил только об обезболевающих препаратах — их ему предоставили.
Вот так он лежал, тяжело хрипя при каждом вздохе и ожидая неизбежной смерти. Говорить Каору практически полностью перестал, у него не было сил, и мысли в его голове, несмотря на все осознанные попытки продолжать думать, тоже неуклонно угасали. Мгла смыкалась на его восприятии, как бы он ни старался прогнать ее в отчаянной обречённой попытке все же сообразить что-нибудь касательно будущего жены и ребёнка.
«Похоже, что я умру в одиночестве, — как-то отстранённо промелькнуло в голове Каору. Перед ним медленно разверзлась чёрная бездна небытия. — Как-то это грустно немного, пусть и ожидаемо. Хоть бы Хотэру была здесь… она бы по крайней мере могла погладить меня по голове и спеть что-нибудь… Но это только глупые мечты».
В эти бесконечно долгие тяжёлые минуты Каору вдруг почувствовал неуловимое присутствие рядом с собой — и наследник смутно ощутил, что в его безвольно лежащую руку что-то слабо уткнулось. Каору с трудом приподнял каменные веки. Рядом с ним на футоне сидел порядком потрёпанный Ами, в янтарных глазах которого тлела какая-то беспомощная вопросительность. Принц с трудом приподнял уголки сухих растрескавшихся губ. Надо же, хоть кто-то его навестил.
Наслаждаясь ощущением лёгкого живого тепла, Каору вдруг вспомнил о той странной аномалии, которую он увидел в ауре своего кота. Эта мысль заставила его предпринять достаточно жалкую попытку приподняться.
Тут нужно заметить, что его физическое истощение никак не было связано с магией. О, ровно напротив. Его колдовская энергия, губительная для всего живого, бурлила, подобно бешеному вихрю. В магическом плане он после своих страшных припадков становился только сильнее. Другое дело, что у него банально не хватало сил для того, чтобы складывать печати. Но проблему вполне решало то, что Каору мог магически управлять своими конечностями, как будто они были частью трупа (забавная ирония). Сейчас, пользуясь случаем, принц все же захотел разобраться, что именно он увидел в тот раз. Зачем-то.
Наследник Ями, прикладывая нечеловеческие усилия, положил ледяную ладонь, которую уже почти не чувствовал, на спину животного. Ами мяукнул, и это было как-то жалобно, похоже на просьбу или беспомощный вопрос. Маг даже почувствовал ком в горле — и явно не от приближающегося приступа.
— Ну не… не расстраивайся, — несколько невнятно попросил некромант, едва шевеля непослушными губами.
Это в конце концов было закономерно. Его смерть то есть. Каору не боялся ее; ему, пожалуй, просто было очень обидно. Он ничего не успел добиться, хоть сильно желал этого; у него был некоторый потенциал и в магии, и в политике — у него были планы, которым уже никак не суждено воплотиться. Он не успел узнать настоящей любви в своей жизни. Он даже с демоном в теле своего отца не разобрался, черт побери!
Но по крайней мере одним не разрешённым вопросом он все же был намерен заняться. Принц, напрягая свои способности, внимательно вгляделся в ауру Ами, — его зрение иного сделалось после всего только ещё более острым. На сей раз непонятное чёрное завихрение, уходящее куда-то в самую глубь магической оболочки животного, некромант обнаружил почти сразу. Каору нахмурился, стараясь разобраться в структуре чёрного сгустка.
«Да это же проклятие, — наконец не без удивления понял наследник Ями. — Какое-то мудрёное и сильное. Ну-ка…».
Работать с проклятиями он умел не то чтобы хорошо, но получше многих других иных. Снимать их — по крайней мере некоторые — было сродни использованию магической медицины. Печатей подобные манипуляции не требовали — для них была нужна сосредоточенность, большие теоретические знания, касающиеся функционирования энергетического поля, и огромная точность, потому что при малейшей неаккуратности можно было нарушить течение энергии в ауре и тем самым только навредить. Немного напоминает проведение хирургических операций.
Помучившись некоторое время, Каору сумел разобраться с данным конкретным случаем. Нельзя сказать, чтобы это далось принцу легко. Даже ровно наоборот — это было чертовски сложно. Проклятие напоминало паразита, вцепившегося когтями и клыками в ауру. Но тем не менее спустя двадцать или тридцать минут наследник Ями вполне справился. Никакого особенного эффекта после снятия проклятия не наблюдалось — кот остался котом, при чем смотрел Ами на своего хозяина с оттенком некоторой вопросительности.
«Все равно очень странно, — рассеянно подумал Ями. — Зачем кому-то проклинать кота? Это ведь явно было не из разряда тех проклятий, которые сгоряча срываются с губ и обретают силу; это было что-то целенаправленное… В чем действие? Вообще ничего не понимаю».
Правда, подумать об этом как следует принц не успел. На восприятие снова наползла липкая мгла, и он достаточно быстро провалился в тяжёлый сон.
***
Хотэру, закутавшись в тёплый плащ, бодро спрыгнула с телеги и, дружелюбно поблагодарив человека, который любезно подвёз ее до столицы, отдала ему пару монет. Осенний день был солнечный, влажные от недавно прошедшего дождя камни искрились, словно их усеивали тысячи маленьких алмазов, и девушка с некоторой тоской вспомнила о своих друзьях-детишках. Подумать только, в последний раз она была в столице почти пять месяцев назад… Впрочем, сейчас перед ними никак нельзя было появляться. Разумеется, она вернулась в земли Ями-но-Шин инкогнито. Довольно большой проблемой стали качественные маскирующие чары, скрывающие ее ауру. В фамильных техниках Йору было подобное — они скрывали своё присутствие от чутких магических существ, за которыми охотились. Но Рэн, наложив такое заклятие, не знал точно, сколько оно продержится вдали от него самого. Хотэру, впрочем, на крайний случай изучила несколько интересных заклятий из фамильных техник своего рода. Вопросы крови, видимо, и в самом деле играли какую-то важную роль, потому что магия Нэдо давалась девушке очень легко. За пару месяцев усердных занятий она подтянула свой уровень с зыбкого девятого до пятого-шестого. Поэтому возвращалась к некромантам она уже с большей уверенностью и почти без страха. Другое дело, что ей очень не понравилась необходимость на какое-то время оставить Рэна и Манэко. Она скучала по ним. Да и нельзя сказать, чтобы принц легко принял ее намерение возвратиться туда, откуда она убегала, преследуемая Чёрными Гончими. Да и вообще, он боялся, что с ней что-нибудь случится по пути, что она не захочет вернуться… А у Нэдо, честно говоря, разрывалось сердце. Она очень любила его и не хотела бросать вот так, заставлять волноваться, но и Каору она тоже любила в конце-то концов, пусть и несколько по-другому. Так или иначе, Рэн все-таки согласился отпустить ее, не желая удерживать девушку против ее воли. Согласился Йору, правда, с соблюдением парочки условий (при воспоминании об этом губы Хотэру мимолётно тронула улыбка). Естественно, Рэн хотел бы пойти с ней, взять Манэко и, пожалуй, не возвращаться, но если Кровавая Госпожа стала бы преследовать их на территории Ями-но-Шин, что она неприменно сделает в случае побега детей, это вполне дало бы повод для начала войны между кланами. Не говоря уже о том, что скорее всего их неприменно настигли бы. «Ладно, — достаточно твёрдо поторопила себя принцесса. — В конце концов я сделаю то, что должна, и вернусь к ним. Вместе мы что-нибудь придумаем». Прежде чем что-то предпринимать, девушка почти весь день гуляла по городу, внимательно ловя слухи и таким образом собирая информацию об обстановке. Было немного страшновато — от одного воспоминания о жутких Чёрных Гончих и о боли от полученной тогда раны буквально передергивало. Нэдо соблюдала осторожность и внимательно слушала. Новость, что у жены Каору будет ребёнок, оказалась неожиданной и несколько шокирующей. Принц ведь говорил, что его не интересуют девушки. Неужели под давлением семьи?.. В любом случае ей нужно было увидеть Каору. План, придуманный ею, был достаточно простым. Хотэру умела менять свою внешность: частично с помощью магии, частично — с помощью подручных средств. Сейчас никто из знавших ее и не узнал бы в бедно одетой, страшненькой и к тому же немного косоглазой простолюдинке с короткими чёрными волосами веселую Нэдо-химе. Устраиваясь в замок, она сначала получила отказ. Якобы прислуги хватает. В ответ Хотэру, разрыдавшись, сыграла правдоподобную трагедию, что семья в соседнем городе, замуж не берет никто, а ей, бедняжке косоглазой, нечем кормить больную мать и пятерых сестёр (хотела сначала сказать про семерых, но решила, что будет слишком), ибо она только и умеет, что домашними делами заниматься… И нигде больше не платят за уборку столько, сколько в господском замке… В общем, на работу взяли. «Нехорошо, конечно, — вздохнула про себя Нэдо. — Раньше у меня и лгать не выходило толком. Но когда внешность изменена, это как-то легче. Как будто в самом деле в играешь роль в представлении, например. Кроме того сейчас это совершенно необходимо». Работала она крайне старательно, уже буквально спустя неделю добившись повышения и вместе с ним возможности свободно перемещаться по замку без надзора. Да, знатные леди, разумеется, считали выше своего достоинства домашние дела, готовку и уборку, но вот только Хотэру никогда этого не чуралась — и это в самом деле давалось ей хорошо. Выбрав удобный момент, девушка пробралась в комнату умирающего наследника. Каору лежал, закрыв единственный видимый глаз (второй глаз — или его отсутствие, что вероятнее, — скрывала првязка), а рядом с ним на футоне устроился чёрный кот, повернувший голову в сторону вошедшей. Вид мага привёл Нэдо-химе в ужас. Принц вообще ничем не отличался от мертвеца, и если бы не едва-едва уловимая пульсация жизни, загнанно бьющейся в опутанной тьмой ауре, можно было бы решить, что он уже мертв. Какая-то полупрозрачная обескровленная мумия, а не человек. Хотэру поспешно проскользнула в помещение, где висел густой запах приближающейся смерти, и закрыла за собой дверь, прижав руку ко рту. — Кто?.. — хрипло, почти неслышно, выдавил из себя некромант. Хотэру, встряхнувшись, подошла ближе, натянув слабую улыбку. Естественно, он не мог бы узнать ее в одежде прислуги и с изменённой внешностью. И почему он в таком состоянии совсем один? Как он потерял глаз?.. — Ваш преданный друг, дэнка, — кое-как придав тону жизнерадостности, отозвалась Нэдо, опускаясь на колени рядом с его футоном. — Вы как-то спасли мне жизнь. Он слабо нахмурился. Хотэру было очень больно даже просто смотреть на юношу. Если честно, создавалось впечатление, что агония может начаться в любой момент, и это очень пугало. — Не помните? — с мягким намёком протянула химе, пытаясь отвлечься от внутренней горечи. Едва ли она улучшит положение вещей или же настроение Каору слезами или причитаниями. — Я ведь ещё поцеловала вам ноготь, в знак своей вечной преданности. В его измученном отсутсвующем взгляде отразилась целая палитра непередаваемых эмоций. — Хотэру?.. — если бы это хриплое шелестение могло передавать выражение, девушка сказала бы, что его тон в этот миг был пораженным. Но во всяком случае в глазах — ну то есть глазе — это судорожное удивление отразилось весьма явственно. Нэдо-химе тепло засмеялась и, осторожно взяв его лёгкую ледяную безвольную руку (обтянутые тонкой пергаментной кожей кости, да и только), так же, как и тогда, давно, поцеловала в ноготь на большом пальце. — Решила немного поэкспериментировать с фамильными техниками и тушью, — дружелюбно поделилась она, объясняя свой облик и одновременно немного стискивая своим пальцами его руку. — Сам понимаешь, мне нельзя было открыто заявиться. В любом случае я рада встрече, Каору-кун. Я очень соскучилась и хотела тебя увидеть. Приветик, Ами! — обратилась она к присутствующему коту, мимолётно подмигнув ему. — Я не в бреду?.. — с сомнением уточнил принц. Прозвучало это скорее как хрип. — Нет-нет! — засмеялась принцесса, хотя в глубине ее груди что-то надрывно скребло. — И ты… — он закашлялся и был вынужден прерваться. Впрочем, продолжил он с невольно проскальзывающей упрямой судорожной живостью. Видимо, эмоции были слишком сильны. — И ты… ты правда сюда пришла… из-за меня? Это же опасно! — Но я достаточно осторожна, — пожала плечами Нэдо. — Не могла же я бросить своего друга в одиночестве. — О, боги!.. — и он снова надрывно закашлялся. В его единственном чёрном глазе, кажущемся буквально бездонным на фоне мертвецки бледного лица, отразился какой-то влажный блеск. Маг, справившись с приступом, замолк, кусая тонкие губы. — Безрассудно. Но я… я правда… так рад видеть тебя… Ее появление словно придало ему сил. Принц даже чуть приподнялся и сумел — пусть и не с первой попытки — сложить печати, чтобы их разговор не был подслушан. Каору правда очень изменился — возможно, у него уже просто не было сил продолжать выдавать обычные для себя колкости и притворяться высокомерным. Во всяком случае он никак не стал скрывать своей радости и благодарности от ее появления, что безмерно удивило принцессу, вполне сохранившую воспоминание о его дурном характере. Но, проклятие, до какой же степени ей было жалко его! И тут тонкое тело принца изогнулось в мучительной судороге. Он отвернулся — его плечи содрогались. Его рвало кровавыми чёрными сгустками, и выглядело это достаточно мерзко. Хотэру не отшатнулась, но глаза ее распахнулись чуть шире обычного. Она знала, что его болезнь страшна, но не могла вообразить, что до такой степени. — Н-не… не смотри, — наконец выдавил из себя иной. Было вполне понятно, что ему невыносимо стыдно. Хотэру очень спокойно сложила печати сначала для маскирующего заклятия, чтобы ее магию не обнаружил кто-нибудь не нужный, следом — для дезинфекцирующего, которое вполне можно было использовать как чистящее. Потом придвинулась и, осторожно приподняв собеседника (не то чтобы это стоило хоть каких-то усилий даже ей), одной рукой обняла его, а второй аккуратно вытерла кровь с его губ, используя свой рукав. Принц замер было, но спустя мгновение слабо повернул голову, пряча лицо. Нэдо, с мгновение поколебавшись, стала гладить его по голове, глотая едкую жалость вместе со слезами. — Все в порядке, — выдохнув, тихо произнесла она. — Все в порядке, мне не неприятно. И это же не твоя вина. Все будет хорошо, Каору. Я рядом. Кот таращился своими янтарными глазищами, ни на секунду не отводя взгляда. Некромант затих — в звенящем молчании разносилось лишь его надрывное, хрипящее, тяжёлое дыхание. Хотэру, глубоко дыша и продолжая размеренными движениями гладить его по голове, негромко запела нежную старую колыбельную, которую слышала от своей бабушки и которую всегда использовала, желая успокоить чьё-то страдание. Худые острые плечи мага напряглись и снова содрогнулись — теперь уже почти незаметно. И до девушки даже не сразу дошло, в чем дело. Когда она поняла, то искренне поразилась. «Он плачет, — как-то потерянно осознала Нэдо. — И это Каору!.. Он, некромант из Ями-но-Шин, тёмный маг, очень гордый принц… О, как же мне жаль его!». Хотэру, замолчав, очень мягко приподняла его лицо. Из-под опущенного века и впрямь лились слезы — это было абсолютно беззвучно, без всхлипов. Девушка с горькой нежностью стёрла влажную дорожку и дотронулась губами до ледяной кожи рядом с глазом. Иной снова слабо дернулся, не открывая глаза, и, кажется, предпринял попытку хоть немного приобнять ее в ответ. Если бы здесь был Рэн, он бы, пожалуй, стал ужасно ревновать… но прямо сейчас девушка не могла поступить со своим другом как-то иначе. Она на самом деле никогда не испытывала к принцу Ями ничего романтического — в этом плане для Хотэру и впрямь существовал только Рэн Йору, — но она искренне любила Каору как друга или как брата. Она продолжила перебирать его волосы, поразительно густые и хорошие, особенно учитывая общее состояние. Одновременно Нэдо сосредоточилась и попыталась внутренне подготовиться. В конце концов она приехала совсем не для того, чтобы просто облегчить ему смерть. — Каору-кун, помоги мне, пожалуйста, — шёпотом попросила химе. — Мое маскирующие заклятие может не выдержать. Нужна твоя Беззвёздная Ночь. — Что ты… сделать?.. — едва слышно прошелестел маг. — Просто доверься мне, — мягко попросила химе, улыбаясь с некоторым усилием. — Я не сделаю ничего плохого. Он, хотя во взгляде и отразилось мимолётное недоумение, едва заметно кивнул и — снова не с первой попытки — сложил все необходимые печати. Хотэру вздохнула и, завозившись, несколько изменила положение таким образом, чтобы он практически лежал у неё на коленях. С магической точки зрения было нелегко, а ещё девушке было немного страшновато. Впрочем, ее решительности это ничуть не умоляло. Химе растерла ладони между собой. «Давай же, сосредоточься! — мысленно прикрикнула она на себя. — Ты ведь с самого начала знала, зачем именно сюда идёшь». Кот вопросительно мяукнул. Хотэру, одобряюще ухмыльнувшись всем присутствующим сразу, вытянула руку и закрыла глаза. Смотреть зрением иной она уже научилась без всяких затруднений, и сейчас перед ней легко предстала картина магической реальности. Аура Каору и точно выглядела жутко: она вся была опутана едкой липкой тьмой. Химе покачала головой. Вообще по энергетическим течениям в ауре профессионалы легко могли понять, что с каким-то органом что-то не так и что именно, но Нэдо таким умением не обладала. Впрочем, ей это и не нужно было. Заклятие, «Весы Жизни», она выучила только три дня назад, будучи в пути. Оно не было особенно сложным, хотя и имело определённые особенности в плане выполнения. Но для него требовались некоторые условия. Магия — не совсем обычная — заструилась с кончиков ее пальцев, проникая сквозь одежду и кожу в чужое тело. Принц Ями дернулся. Нэдо сдавленно выдохнула — это оказалось довольно-таки больно для неё. Руки — особенно почему-то правая — загудели от боли, и на секунду она во всех красках восприняла все то, что чувствовал Каору. Девушка даже закашлялась от этой фантомной боли в лёгких и в горле, стремясь убрать горькие кровавые сгустки. Тем временем тьма, означающая приближение смерти, неохотно, постепенно, очень медленно отступала, огрызаясь. Сущность некроманта довольно жадно впитывала в себя дыхание жизни, стремясь разжечь ее почти угасшее сияние. У Нэдо закружилась голова, она чуть не потеряла сознание — но тем не менее она с собой справилась и не прервала заклятия, пока не дождалась того, что аура Каору стала походить на что-то более-менее нормальное и жизнеспособное. Лишь после этого она порвала образовавшуюся ментальную нить и с чистой совестью завалилась набок. Перед глазами у неё расходились чёрные круги, сердце закололо, а весь мир радостно изображал быстро вертящуюся карусель. Хотэру показалось, что она сейчас точно умрет. Ее поймали, не дав треснуться головой об пол. — Хотэру!.. — смутно донёсся до неё поражённый голос принца. Уже почти без хрипящих ноток. — Хотэру, черт побери, что ты сделала? Как ты это сделала? — Получилось, — довольно прошептала она, слабо приподнимаясь. В этом мелькнул даже слабый намёк на удивление. Удивление сменилось радостью. — Ну ничего себе, Каору, у меня правда получилось! — Что? — он даже чуть повысил голос. Становилось вполне понятно, что некромант находится в состоянии шока. — Меня никто на континенте не мог вылечить чертовых четырнадцать лет, а у тебя, с твоим шестым уровнем, это вдруг получилось! Как ты?.. — он осекся и покачал головой. — Тебе нужна глюкоза. — Я преду… предусмо… предусмотрительная я, — гордо продекламировала принцесса Нэдо, неловко приподнимаясь и очень неуклюжими движениями извлекая из рукава воду с огромным количеством сахара. Сделав несколько жадных глотков, она встряхнулась и привалилась к стене, чуть тяжело дыша. Ожидая, пока немного отступит дурнота, она честно призналась. — Я сама не была уверена, что сработает. Это наше фамильное заклятие, «Весы Жизни». Никогда не слышала о нем, так что не знаю, откуда Рэн взял тот свиток… но у меня получилось, — она радостно улыбнулась и сделала ещё пару глотков. — Ну, кажется… вряд ли я совсем тебя исцелила, но по крайней мере ты не умрешь… И как оно? Как ты себя чувствуешь? — Слегка в шоке, — и в самом деле с долей растерянности последовало в ответ. — И очень хочу есть. Весьма дико… я дышу, черт возьми, я могу нормально дышать! Я даже не помню, когда в последний раз испытывал это! — он встряхнул головой и замолчал на пару мгновений, то ли справляясь с собой, то ли пытаясь что-то сообразить. Нэдо ощутила на себе его внимательный проницательный взгляд. — Хотэру, ты понимаешь, что ты только что сотворила? Та лишь пожала плечами. Она-то, разумеется, понимала, на что идёт. Но не могла же она позволить человеку, который ее спас, умереть вот так вот!.. Маг вздохнул, покачав головой. — Ты отдала мне часть своего дыхания, — он произнёс это спокойно, но было вполне понятно, что за этим кроются какие-то очень сильные эмоции. Каору опустил взгляд и чуть стиснул челюсти. — Забрала у самой себя часть жизни и отдала мне. — На мне не очень сильно скажется, — чуть легкомысленно отозвалась девушка. — У всех Нэдо очень сильный жизненный источник. Через две недели все более-менее восстановится. Зато теперь, — она хихикнула, наконец устанавливая зрительный контакт. — Мы теперь оправдано можем сказать, что у нас весьма и весьма крепкая связь. Правда, Каору-кун? — на девушку прыгнул счастливый мурлычущий кот, что заставило ее рассмеяться. — Что, Ами, благодаришь меня, да?.. Какой ты славный котик — так любишь хозяина! Каору усмехнулся, хотя во всем этом все ещё присутствовал намёк на неуверенность. Он выглядел несравнимо лучше, чем какие-то полчаса назад. Конечно, сильное истощение никуда не ушло, он все ещё походил на мумию, но из-под глаз пропала чернота, цвет кожи стал куда более здоровым и дышал он действительно без всякого хрипа. — Ну да, — чуть насмешливо произнёс он. — Можно даже вполне оправдано сказать, что дышим одним дыханием. Или что я живу твоей жизнью, — он осекся, закусив губу. — Даже если это временная мера… ты не можешь представить себе, насколько мне нужно было прожить ещё хотя бы несколько месяцев. Хотэру, я никогда не забуду, что ты для меня сделала, — он сложил руки на полу и очень низко поклонился, коснувшись лбом ладоней. Это был самый почтительнейший из всех существующих поклонов. Нэдо вытаращила глаза. — Спасибо, Хотэру.
