Ветер
25 декабря 2018 г., 23:07
Когда Хотэру почувствовала себя немного лучше, она украдкой сбегала на кухню и принесла им еды. Непривычно сильное и энергозатратное заклятие оказалось настолько выматывающим, что девушка и сама ощущала ужасный голод. В голове у неё гудело, а перед глазами периодически поднималась бурлящая чернота.
Химе прекрасно понимала, что даже ее собственное дыхание, о котором она нисколько не жалела, не исцелит Каору совсем, что избыток разрушительной энергии смерти, составляющей суть некроманта, скорее всего в конечном итоге задушит даже жизнь, дарованную другим человеком. Неизвестно, сколько будет длиться эффект от ее магии: несколько месяцев, год или пару лет, но… но так или иначе его тело начнёт разрушаться.
«Главное, чтобы я сама восстановилась к тому времени, — достаточно спокойно подумала Нэдо, довольно быстро шагая обратно с подносом. — В конце концов потом я смогу использовать «Весы Жизни» ещё раз. И мы в принципе можем продолжать жить одной жизнью на двоих… Мне не жалко, ведь он мой друг и я жива сейчас только благодаря ему. Рэн не одобрит, да и самому Каору это не понравится, но больше не существует никакого способа. Ну или по крайней мере мы его пока не знаем».
А потом принцесса Нэдо и принц Ями-но-Шин ещё часа три говорили, делясь друг с другом всем тем, что произошло за последнее время. Хотэру внутренне радовалась подобной искренности со стороны мага, а сам юноша очень остро переживал тот факт, что единственный друг, который есть у него, предан до такой степени. Да, пожалуй, он тоже радовался — присутствию девушки, ее искреннему участию и тёплым рукам… ну и возможности нормально дышать и нормально глотать еду, даже без привкуса крови.
В разгар своего рассказа о том, что произошло с ней после побега и как ей жилось на территории клана Кровавой Лилии, химе тихо захихикала, прикрыв рот рукой и отвернувшись в сторону.
— Что ты? — прищурился заинтересованный этой эпической историей принц.
— Ну прости! — она посмотрела на собеседника хитро блестящими лукавыми глазами. — Не могу я с тебя… я имею в виду, что сейчас же, наверное, необязательно есть так, словно мы на дурацком приеме?
Он ухмыльнулся — ради разнообразия это даже было похоже на искреннюю улыбку — и закатил глаза… глаз. Ел маг и точно с некоторой чуть уловимой, едва ли осознанной манерностью. Учитывая, что они, нарушая все существующие правила этикета, бессовестно наслаждались пищей на спальном месте и в целом оба выглядели довольно интересно, смотрелось это забавно.
— Отстань, — насмешливо отозвался Каору, с плохо скрываемым наслаждением сделав пару глотков мисо-супа. Его довольное выражение достаточно красноречиво говорило о том, насколько ему приятно просто нормально поесть. — Отстань и не мешай мне делать вид, что я держащий себя с достоинством гордый принц, который ни разу не распустил сопли на теплом плечике принцессы. И что это не меня полчаса назад выворачивало наизнанку перед тобой.
— Ну вообще ты правда гордый принц, — хмыкнула девушка в ответ. — Не переживай насчёт всего этого. Ты бы видел, как я рыдала, когда убегала от Гончих, — она покачала головой. — Это не повод стыдиться. Но если тебя тревожит, я никому никогда не скажу.
— Спасибо, — достаточно серьёзно поблагодарил маг. — Не представляю, откуда в тебе столько доброты, — впрочем, спустя пару мгновений он вернул ухмылку и поторопил ее. — Говори, что было дальше, Хотэру. Мне интересно.
И она, не видя особого смысла что-либо скрывать, честно поведала обо всем. Узнав, что ее спас воин из Йору, некромант едва не подавился и долго не мог поверить. Это было неудивительно. Клан Кровавой Лилии и Ями-но-Шин как минимум друг друга ненавидели, и Каору вполне закономерно считал, что все Йору мало чем отличаются от кровожадных животных. То, что девушка с большим теплом описывала Рэна и Манэко, вызвало у него изрядный скептицизм, в ответ на что Нэдо принялась горячо убеждать друга, что глупо судить о личных качествах человека по клановым стереотипам. В итоге Каору все равно остался подозрительным, но слишком упорно настаивать на своей точке зрения не стал.
Когда Хотэру закончила своё повествование, наследник Ями тоже описал все, что с ним случилось, опуская некоторые подробности, о которых ему не хотелось вспоминать. Новость о демоне, занимающем тело главы клана, произвела на Нэдо впечатление. Она зябко поёжилась и придвинулась ближе. Забавно, что с ее стороны это была не неосознанная попытка спрятаться, а ровно наоборот — она словно постаралась инстинктивно закрыть мага, гораздо более сильного, чем она, собой. Принц, очевидно, заметил это движение, но ничего не сказал.
— А правда, что твоя жена беременна? — осторожно спросила химе во время его рассказа.
Каору поморщился, но ответил спокойно:
— Да, правда. Момо на втором месяце.
— Ого, — нельзя сказать, чтобы она при этом казалась очень удивлённой. Хотэру опустила взгляд и немного нахмурилась. — Это действительно твой ребёнок?.. Как-то неожиданно, учитывая слова о том, что тебя не интересуют девушки. Или давление семьи? Ну то есть… кхм… демона?
Некромант коротко кивнул.
— Угрожал начать пытать мою жену, если у нас не появится продолжение рода, — мрачно объяснил Ями. — Не знаю точно, на кой-черт демону так остро понадобился новый наследник. У меня есть предположение, что к контракту, который заключил отец, есть какая-то кровная привязка, то есть часть обязанностей контрактора по наследству переходит его потомкам. В любом случае, я поддался на этот бесцеремонный шантаж. Теперь мне невыносимо стыдно перед женой. Между нами совершенно ничего нет в плане чувств, и ей была неприятна такая… близость, — он досадливо поморщился. — В некотором роде это все равно что изнасилование.
Хотэру пожала плечами, задумчиво потирая подбородок и внимательно вглядываясь в какое-то непривычно спокойное, практически лишившееся обычного выражения неприятной внутренней нервозности, хоть и остающееся пугающе бледным лицо иного. Эти слова вызвали в ней сочувствие. Едва ли маг станет хоть сколько-нибудь любить своего ребёнка, которого он явно не имел ни малейшего желания заводить в таком раннем возрасте и к матери которого принц не питал даже самого малейшего намёка на нежность. Но вот уж в отсутствии чувства ответственности и понятий о чести Каору точно нельзя было упрекнуть. Скорее всего именно из-за этих своих качеств он теперь имел намерение как минимум пытаться заботиться о супруге и об их общем ребенке.
— Понимаю твои чувства, — вздохнула девушка. — Но вообще-то это не повод для стыда. Не думаю, что для тебя самого это было намного легче, для неё, — она посмотрела на свои слабо дрожащие руки (правая все ещё дико болела). — Может быть, договор на жизнь каждого первенца в роду, Каору-кун? Насколько я знаю, у демонов это достаточно распространено.
— Я тоже так думаю, — тихо подтвердил наследник Ями. — Учитывая, что моя жизнь — сомнительная цена, выглядит вполне логично то, что демон хочет получить новый сосуд. Тело отца тоже начинает разрушаться — некроманты почти никогда не живут долго.
После достаточно долгой беседы Хотэру спохватилась и засобиралась. Очевидно, оставаться во дворце ей больше не стоило. Во-первых, ее должны были уволить за то, что она целый день шлялась невесть где и игнорировала свои обязанности. Во-вторых, со дня на день в столицу должен был вернуться глава клана. Едва ли маскировочные заклятия — даже наложенные принцем Йору — помешают демону заметить присутствие Нэдо где-то поблизости.
Каору, хотя и был очевидно огорчён необходимостью снова расставаться, признал, что в данной ситуации для девушки будет логичнее уйти как можно скорее. Правда, ее намерение возвращаться на территорию клана Кровавой Лилии, к Рэну и Манэко, ему абсолютно не понравилось — химе едва уговорила мага перестать столь сильно волноваться по этому поводу. В конце концов она не собиралась идти просто так — ее возвращение обратно сопровождалась целым планом, который должен был позволить Нэдо безопасно миновать границу.
Принцессе хотелось бы позвать друга с собой, но было достаточно понятно, что он твёрдо намерен не жить в своё удовольствие, а разбираться с демоном. Когда Хотэру все же решилась робко уточнить, не думает ли он просто пойти вместе с ней и сбежать подальше от опасности, Каору покосился на неё с таким видом, как будто девушка ляпнула глупость. После этого он до странности вежливо объяснил, что он не намерен отказываться ни от своих обязанностей принца, вынужденного заботиться о благополучии земель, ни от обязанностей супруга и отца, который должен защищать семью. Химе усмехнулась — если честно, она ничего другого от него и не ожидала.
Стали прощаться.
— Что ж, сегодня я поняла насчёт тебя одну важную вещь, Каору-кун, — с насмешливой задумчивостью протянула Нэдо, хитро поглядывая на некроманта. — Если тебя гладить по голове, любить и кормить, то противной злючкой ты не будешь и даже шипеть перестанешь.
Наследник клана, которому не приходило в голову взглянуть на это с такой стороны, на секунду осекся, а потом хрипло усмехнулся и покачал головой.
— Ну может быть, — снисходительно подтвердил он. — Предпочитаю, конечно, придерживаться мнения, что я сам по себе зараза, а сейчас просто в состоянии лёгкой эйфории от внезапного спасения, но твоя точка зрения тоже имеет право на существование.
На прощание он довольно крепко для своего истощенного состояния обнял девушку и поцеловал ей руку. Хотэру тоже обняла принца, достаточно нежно, хоть и хулигански взъерошила ему волосы и поцеловала его в щеку в ответ. Ей не было стыдно перед Рэном за это, потому что они с Каору, во-первых, были дальние родственники, во-вторых, романтики в этом было ничуть не больше, чем когда Нэдо целовала, например, Манэко.
— Мне очень не хочется тебя отпускать, — недовольно буркнул маг. — Да ещё и на территорию чертовых каннибалов из Йору. Я знаю, что оставаться рядом со мной тоже опасно для тебя, но мне сложно поверить, что там, куда ты собираешься, тебе ничто не угрожает. Но в любом случае, — он вздохнул. — Ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, если понадобится помощь.
— Спасибо, — проглотив комок в горле, пробормотала химе. Его слова сейчас прозвучали так неожиданно по-детски невинно и искренне, как будто они принадлежали другому человеку… Хотэру слабо улыбнулась, хотя ей тоже было тоскливо и горько покидать друга. — Я же не просто так ухожу. Я объясняла, что есть план. Кроме того, я обещала Рэну отправиться обратно сразу после того, как помогу тебе. Как бы я тебя ни любила, я должна вернуться к своему мужу. Мне страшно оставить его надолго, Каору-кун; он очень во мне нуждается…
***
Манэко протиснулась в узкую щель между двумя немного расшатавшимися досками и, цепляясь за выступы в стене, легко залезла под самую крышу деревянной постройки. Там девочка, без малейшего намёка на напряжение удерживая равновесие, встряхнулась, чуть-чуть напоминая манерой движения выхоленную сердитую кошку, и с непринуждённо-диковатой грацией, унаследованной от матери, забралась в узкое чердачное окно — оно было оставлено приоткрытым согласно договорённости. В небольшом полутемном помещении затхло пахло сырым деревом и -пряно и резко — травами, половина из которых в виде небольших связок свисала с низкого покатого потолка, а другая хранилась в сундуках и на полках, в виде порошков и мазей. Свет проникал только из небольшого полукруглого окошка. В рыхлом полумраке чётко ощущалось чужое присутствие. Девочка обвела внимательным сухим взглядом смыкающиеся ряды грубо обструганных досок и ящиков, где хранились скудные пожитки единственного обитателя чердака. — Хидеки, — тихо позвала Йору, незаметно стискивая пальцы с обломанными твердыми ногтями. — Это я, Манэко. — Химе-сама, — слегка рассеянно последовало в ответ. — Доброго дня. Я рад вас видеть. Рядом возник, почти полностью теряясь в полумгле, сливаясь с ней, тонкий силуэт. Девочка поспешно, с едва-едва заметно проскользнувшей тревогой, подошла ближе и с беспокойством осмотрела собеседника, ища следа новых травм. Хидеки — самый, пожалуй, близкий друг химе — был довольно высокий, но худой и бледный почти до синевы, но это объяснялось скорее его происхождением. Этим же объяснялась и чрезмерная, неестественная резкость черт его лица, и несколько заострённые уши, и глубокие, чёрные, словно бездна, глаза, абсолютно лишенные белков и зрачков. Этот мальчик был своего рода диковинкой. Он считался членом клана, но в то же время… в то же время он выполнял роль запаса магической крови, отложенной на чёрный день. Он был полукровка, что парадоксально по сути своей, дитя воительницы из Йору и магического существа, «ночной тени», каохи. Естественно, само его появление было величайшим позором для его матери, но Кровавая Госпожа почему-то запретила убивать ребенка при рождении. И теперь, в случае, если долго не случалось удачной охоты, у него забирали часть крови. Возможно, это и являлось причиной, по которой Чинэнтсу-сама приказала сохранять жизнь полукровке. Хидеки, будучи формально учеником целителя, находился по сути в положении пленника: покидать территорию поселения ему запрещалось, учили его неохотно, а еда и одежда доставалась полукровке только по остаточному принципу. Остальные члены клана относились к нему пренебрежительно и часто высказывали предложения, чтобы все же «съесть наконец выродка». Хидеки, впрочем, терпел это довольно спокойно. Он обладал по-настоящему сильным, сдержанным характером, очень странно сочетающимся с нередко проскальзывающим наивным оптимизмом и практически неизменной, ровной доброжелательностью. С Манэко они подружились уже несколько лет назад, довольно случайным образом, когда принцесса порвала связку на ноге, но никому ничего не сказала. Хидеки заметил ее хромоту и предложил обработать. Химе сначала ответила ему в сердитом резком тоне, потому что вовсе не желала, чтобы ее считали слабой и неспособной терпеть боль даже от такой незначительной травмы, но потом он уговорил ее позволить помочь. Собственно, так они и начали общаться. Манэко подумала ещё, что из всех членов клана Хидеки чуть ли не единственный «ничего» — ей нравилось разговаривать с ним и узнавать у него о назначении разных трав, используемых в целительстве. Они провели вместе немало часов — и за тренировками, и за разговорами, и просто так. Ей были весьма приятны его манеры, о которых в клане мало кто считал нужным вспоминать, и нравилась его проницательность; он в свою очередь был очень благодарен ей за отсутсвие пренебрежения и даже некоторое покровительство. Сейчас Йору-химе была очень сильно привязана к своему другу-полукровке — едва ли не сильнее, чем к родному брату, которого она, впрочем, тоже любила. Но рассуждая, кто из этих двух людей ей ближе, Манэко, пожалуй, назвала бы Хидеки. Он понимал ее гораздо лучше. И принцессу дико злило, причиняя внутреннюю боль, что иногда ей не хватает сил защитить своего друга от других Йору. Например, когда эти кровожадные твари причиняют ему боль. Как же Манэко презирала свою слабость! Но это не было бесполезной детской яростью — принцесса была твёрдо намерена однажды заставить всех прислушиваться к ее словам. Она собиралась стать сильнейшей из всех, и для этой цели училась гораздо больше, чем от неё требовалось в этом возрасте. Но пока цель была очень далека. Манэко была вынуждена из раза в раз обнаруживать новые порезы и укусы на теле того, кто был ей дорог. Так случилось и сейчас — и это было очень тяжело. — Это не будет продолжаться вечно, — заметив ее беспомощное злое выражение, тихо произнёс полукровка. Он, разумеется, знал, что она расстраивается, и тоже злился (хотя вообще он был из тех людей, кто гораздо чаще молча расстраивается, а не злится), но уже на свою собственную беспомощность. Но никто из них не мог ничего сделать. Пока. Девочка огромным волевым усилием заставила себя вздохнуть. — Да, пожалуй, что так, — подтвердила химе. Хотела она или нет, ее манеры всегда были достаточно сухими и совсем не располагали к тёплому тону. Но по крайней мере она попыталась, неумело подражая ласковой интонации Хотэру. — Когда Рэн станет главой клана, весь этот ужас прекратится. Неизвестно, правда, дождутся ли они двое того момента, когда Кровавая Госпожа наконец уйдёт на покой. Неизвестно, дождётся ли этого сам Рэн. Он от этой внезапной любви совсем потерял голову, а в отсутствие любимой жены ходил теперь нервный и дёрганный, что инстинктивно ощущали все остальные Йору… Нет, Манэко ни в чем не упрекала Хотэру — девочка была к ней нежно привязана, ведь именно Нэдо стала первым человеком, кто проявил своё расположение к Йору-химе столь открыто, со множеством ласковых объятий и поцелуев, не принятых в клане даже в отношении самых близких родственников. Кроме того, живость характера этой прелестной девушки сочеталась с весьма глубокой внутренней проницательностью, позволяющей легко заглядывать в чужие души. Это качество (а ещё, если честно, необыкновенная красота и волшебный голос) почти восхищало маленькую принцессу Кровавой Лилии. Хотэру на самом деле могла, не прикладывая осознанных усилий, найти подход к кому угодно. Вот только из-за этой своей чувственности, энергичности, жизнелюбия, Нэдо была весьма легкомысленна — собственные мимолётные порывы быстро увлекали ее. А вот Рэн был совсем не такой. Он все свои эмоции переживал долго, полно и очень-очень остро. Манэко, понимая — в силу возраста, скорее инстинктивно — это коренное различие между двумя людьми с очень похожими взглядами на мир, не питала уверенности, что их брак просуществует долго и тем более что он будет счастливым. Да, они ещё и додумались пожениться. Ладно хоть, что только по обычаю Нэдо и с сохранением своих фамилий, потому что у Йору брак заключался магическим ритуалом на крови — такие вещи могла почувствовать Чинэтсу. Если Госпожа, конечно, и сейчас не растягивает садистское наслаждение, на самом деле догадавшись обо всем уже давно. Иногда Манэко допускала и эту жуткую мысль. «Стану сильнее, — пообещала себе девочка, осторожно затягивая бинты на чужих руках — Стану сильнее и убью ее. Свою мать. Не верю, что это невозможно. Когда она наконец умрет, все будет совсем иначе». — А может быть, главой клана станете вы? — с приглушённым смешком уточнил Хидеки, проницательно покосившись на собеседницу. — Не спорю, Рэн-сама сильный воин, но все-таки мало кто уважает его. — Он просто очень добрый, — пожала плечами химе, хотя ее сердце и кольнуло тревогой. Она никогда не считала своего брата сильным хоть в чем-то, кроме кендзюцу, но по крайней мере она действительно любила его. Находила даже по-своему трогательным его мягкий характер. — И мне кажется, что это именно та причина, по которой он должен сменить мать. А я бы хотела защищать его и стала бы самым преданным воином из всех. Ну, конечно, если эта Кровавая Тварь все-таки сдохнет, — стиснув зубы, хрипловато добавила Манэко. Она все ещё держала в ладонях чужие руки, уже полностью перебинтованные, и никак не могла отделаться от осознания, насколько же притягательно пахнет кровь ее друга. Это совсем не то же самое, что у настоящих магических существ, но все равно… настолько пленительно, что рот всегда наполнялся горячей слюной. Манэко ненавидела это в себе. Животный голод. Она боялась, что однажды эта жажда крови превратит ее в подобие матери или остальных членов клана. Боялась, что она уже стала такой. Когда она начинала думать о том, чтобы взять кровь у Хотэру или Хидеки, чтобы сомкнуть зубы на чужой плоти, разрывая тонкий слой кожи… — Спасибо, химе-сама, — тихо поблагодарил полукровка, опуская руку. Голос его походил на шелестение ночного ветра. — Не может же она жить вечно в конце концов, — пожав плечами, добавил он к теме их разговора. — Не может, но пока очень походит на то, что собирается, — криво ухмыльнулась Манэко. — И нельзя сказать, что ей много что мешает. Я посчитала, что ей должно быть около двухсот лет, а она все ещё непобедима и далека от старости… Но мы слишком разболтались, — быстро одернула себя принцесса. Не хватало только, чтобы их подслушали ненужные уши. Химе провела несколько часов вместе с Хидеки. Было приятно сидеть в полумраке рядом и ощущать то, что они могут рассчитывать друг на друга. Потом принцесса и ученик целителя попрощались, и девочка удалилась тем же способом — через чердачное окно. Внутри все равно осталась скребущая боль, хотя они прекрасно поговорили. Манэко успела покинуть чердак как раз вовремя: мать собирала наиболее уважаемых воинов в своём доме — Йору-химе ощутила внутренний холод робости и крепко стиснула зубы. Происходящее означало, что глава клана вынесет на общий суд какой-то важный вопрос. Такое происходило редко, обычно Чинэтсу-сама принимала все решение, не спрашивая мнения членов клана. Могло ли быть, что Кровавая Госпожа намерена судить своего сына за его предательство и укрывательство Хотэру?.. Нужно было узнать, в чем дело! У дома главы клана, где обитала только Чинэтсу-сама и ее слуги, теснилась толпа. Манэко здесь никогда не жила, она спала рядом с другими детьми клана, в отдельном здании, но расположение комнат в резиденции матери помнила. Поэтому сочла возможным залезть через окно на втором этаже, чтобы ее не затоптали в дверях. Без проблем провернув это, девочка осталась наблюдать за ситуацией из-за широких перил деревянной лестницы. Тускло горели несколько свечей, выхватывая прямые гордые силуэты воинов. Когда блики ложились на их сдвинутые боевые маски, члены клана в своих алых одеждах и в самом деле напоминали демонов, хотя огонь и озарял исключительно красивые гордые лица. От Йору неизменно пахло жестокостью. Все, занимая небольшое пространство почти полностью, стояли — сидела, устроившись на горе подушек, лишь Кровавая Госпожа. Происхождение давало Манэко формальное право присутствовать, но девочка опасалась, что ее волнение каким-нибудь образом выдаст старшего брата. Ее нервировала мысль, что мать с ее нечеловеческим слухом различает каждый сделанный вздох и каждый удар сердца. Впрочем, обычно на маленькую принцессу в подобных ситуациях не обращали внимания. И химе, пожалуй, не боялась матери — она переживала за Рэна с его неуместной глупой любовью к девушке с долей крови магических существ в венах. Все это грозило закончиться катастрофой, и у Манэко немели пальцы от волнения… она нащупала кинжал. Сам принц, кстати, тоже присутствовал. Неудивительно, что он здесь, ведь конце концов он являлся одним из сильнейших в клане. Рэн держался несколько в стороне ото всех, устроившись в тени деревянных балок со сложенными на груди руками, — наследник клана был, как всегда, видимо спокоен и холоден. Хотя Манэко догадывалась, что сейчас ему должно быть страшно. Когда пришли все приглашённые (пятнадцать или семнадцать), гул голосов быстро смолк. Начинала совет Кровавая Госпожа, а говорить во время ее речи не решился бы никто и никогда. Чинэтсу-сама, обведя всех присутствующих сухим взглядом, достаточно коротко и чётко объявила, что поводом для этого собрания явилось послание от главы Ями-но-Шин. Да уж, нестандартная ситуация. Некроманты относились к Йору с высокомерным презрением, и два клана множество десятилетий связывала острая обоюдная ненависть. Они ни один раз воевали между собой: из-за территории, из-за веры, из-за… да, собственно, по любой причине. А тут вдруг послание! Но тем не менее это было лучше, чем если бы глава клана заговорила о старшем принце… — Требование выдать принцессу Нэдо, якобы сбежавшую от них на нашу территорию, — усмехнулась Кровавая Госпожа, с едва уловимым презрением демонстрируя документ. Глава клана сделала паузу, как будто давая всем время для осознания. — И что мы об этом думаем? Ее слова подхватил общий гул, в котором надрывный смех смешивался с возмущёнными — иногда и откровенно злобными — возгласами. Манэко так сильно стиснула пальцы, что под ними слегка затрещало дерево. — Они снова ищут повода для войны! — слышалось с одной стороны. — Как они только посмели!.. — разносилось отовсюду. — Прямо обратиться к нам, вот так! Дерзкие грязнокровки! Чинэтсу какое-то время слушала своих воинов, задумчиво потирая подбородок. — Ведь у нас не может быть никакой принцессы Нэдо, — фыркнула Акари, очень опытная воительница с ужасного вида шрамом около уголка рта. — Никто не мог проникнуть на нашу территорию со стороны земель Ями-но-Шин без нашего ведома. — Мы хорошо заботимся о своих границах, — резко подтвердил единственный целитель в клане, высокий, плечистый, с очень гордой осанкой. — Патруль не мог не задержать иную, явившуюся без приглашения. Это глупый предлог. Они опять позарились на нашу территорию или на наши жизни и теперь просто ищут повода напасть. Нам стоит подготовиться к войне. У Манэко слегка сдавило грудь, хотя внешне это никак не отразилось — дышать она продолжала в ровном ритме. Только пальцы уже начали неметь. Глаза принцессы чуть судорожно нашли Рэна, молчащего до сих пор. Идиот, хоть бы додумался тоже для вида возмутиться!.. — Подождите, — Кровавая Госпожа чуть приподняла ладонь. Неуловимая улыбка озарила ее лицо, но почти тут же она вновь сделалась абсолютно серьёзной. — Хочу выслушать своего сына, — почти все мигом повернули головы к принцу. Повисла глухая тишина. — Территория на границе с Ями-но-Шин — твоя ответственность, — она говорила очень чётко, ровно и гладко. — Что же, не было никакой Нэдо-химе, Рэн? Твои патрули сталкивался с кем-то из иных? На страшную секунду повисла глухая пауза. Между Кровавой Госпожой и ее сыном установился звенящий зрительный контакт. Рэн опустил сложенные руки — на его лице ничего не отразилось. Возник призрак надрывного напряжения. — Никто из иных не пересекал нашу границу, — очень холодно, буквально ледяным тоном, чётко произнёс принц спустя несколько мгновений. — Патрули, которые возглавлял я, сталкивались только с торговцами. Мы пропустили двоих, но это все. Кровавая Госпожа довольно откинулась назад, когда Рэн договорил. В ее прекрасных чертах отразилось удовлетворение, как будто она именно это жаждала услышать, при чем жаждала давно и наконец добилась. Эта реакция вызвала у наблюдающей принцессы большую насторожённость. Снова возникло ощущение, словно мать просто издевается над Рэном. Словно бы Чинэтсу уже все давно известно, но ее забавляет этот спектакль — забавляет страх принца и его наивная ложь; как будто она веселится, заставляя его лгать с осознанием, что эти слова могут укрепить намерение готовиться к войне с Ями. И вот сейчас, сейчас, Кровавая Госпожа презрительно рассмеется, или же взглянет с пронзительной жестокостью, или выхватит меч… но глава клана лишь коротко кивнула: — Хорошо, — почти ласково подтвердила она. — Я верю тебе. У меня нет никаких оснований сомневаться в своём сыне, правда? — она немного приподнялась и ещё раз обвела взглядом присутствующих воинов. — Тогда, как я вижу, клан желает готовиться к войне. Вероятно, некроманты действительно хотели использовать эту ерунду про сбежавшую принцессу как предлог, чтобы напасть первыми. Я не собираюсь этого ждать и одобряю решение своих воинов, — Кровавая Госпожа прищурилась и усмехнулась. Ее пальцы медленно, плавно легли на рукоять. — Мы опередим их. Готовьте оружие, потому что мы выступим уже через четыре дня.***
Уже через неделю Хотэру была довольно далеко от столицы. Передвигалась она быстро, нигде не задерживаясь и не останавливаясь, даже если очень хотелось. Стремительно холодало, в воздухе гулял пронзительный ветер, побуревшие листья лежали под ногами мягким ковром. Царствовала унылая осень, постоянно обливающая землю холодными слезами дождей, так что путешествовать было довольно уныло и неудобно. Хотэру регулярно продолжала путь, будучи вся до нитки мокрая, ощущая хлюпанье воды в сапожках. Но, надо заметить, на территории Ями-но-Шин дороги в большинстве своём были очень хороши, а города выглядели несравнимо лучше, чем те, что вынуждено подчинялись Йору: они были очевидно богаче, намного ухоженнее и чище. Но сегодня, надо признать, остановка оказалась совершенно необходимой. Девушке стало совсем дурно: голова кружилась, мир ускользал, ее тошнило, ноги буквально подгибались, а руки ужасно болели — и из них все банальным образом валились. Нэдо полагала, что по прошествии некоторого времени ей станет лучше, но на самом деле пока все происходило ровно наоборот. Нельзя сказать, чтобы принцесса относилась к людям, способным переносить боль или недомогание с безразличной стойкостью. Все же она очень редко болела. Впрочем, драматизировать она тоже не собиралась — от головокружения еще никто не умирал. Хотэру просто считала происходящее с ней вполне справедливой закономерностью. Невозможно же ожидать, что лишение себя изрядной части жизни пройдёт вообще без всяких последствий, правда? Но в любом случае она не сожалела. Девушка вынужденно присела отдохнуть около небольшого холодного водоема, где шустро плавали несколько уток. По вискам барабанило, отдаваясь размеренным гулом во всем теле. «Все это как-то не вяжется, — рассеянно подумала химе. Мысли текли в ее голове отрывисто, быстро и не слишком последовательно. — Если это демон… Они ведь очень хитрые из-за своей долгой жизни. Если бы одержимый на самом деле хотел выдать меня Амэ, то едва ли меня спасло бы даже вмешательство такого сильного мага, как принц Ями. Нет, тут явно что-то другое. У него с самого начала была какая-то более глобальная цель, чем просто улучшение отношений Амэ. Уверена, глава клана знал, что его единственный наследник захочет меня спасти, и сознательно допустил утечку информации… Но чего же он этим добивался? Интересно, догадывается ли сам Каору… Эх, Каору-кун, и как он только может выносить такое состояние постоянно? Когда больно — это так скверно, даже размышлять тяжело… — она поспешно одернула себя. — Так, о чем это я? Что одержимый, Ямато-сама, знал, что принц Ями станет мне помогать и сознательно позволил Каору сделать это. Так на что же рассчитывал демон? Знал ли он, что я выживу? И что мне встретится принц Йору?.. Мой милый Рэн, как же я соскучилась… Он тоже, должно быть, желает меня видеть; он так несчастен — и мне так сильно бы хотелось защитить его. Но я столь ничтожна… Мне представляется, что все мы уже стали пешками в какой-то большой игре. Скверное чувство». Она поёжилась, плотнее завернувшись в плащ, и, забравшись непослушным пальцем под рукав, нащупала на запястье красную нить. Это был знак их с Рэном супружества — точно такую же нить Хотэру завязала на руке любимого в день их свадьбы. Она скверная жена, потому что позволила себе уйти вот так… но как можно было поступить иначе? Бросив Каору, она была бы скверным другом. Убедив себя, что ей стало лучше, Нэдо-химе на самом деле почувствовала некоторое улучшение спустя десять или пятнадцать минут. Глубоко вздохнув, принцесса поднялась и, достав из закреплённой на поясе сумки горбушку чёрного хлеба, покормила птиц. Животные и птицы любили ее так же, как и дети, и утки забирали крошки почти с ее рук. Но мысли Хотэру все ещё были далеки от реальности. «Здесь должна быть цель, — думала она, отсутствующее глядя на собравшуюся вокруг неё маленькую суетливую стайку пернатых. — У демона. Чего он хотел?.. Что ему было нужно?». «Общее дыхание» имело некоторые издержки. Например, в восприятии Хотэру часто возникали короткие иллюзии присутствия Каору совсем рядом. Иногда она буквально таки чувствовала его рядом с собой — или себя рядом с ним, что, пожалуй, намного точнее. Это было немного странно, но не неприятно. Сейчас они как будто думали над этим вопросом вместе. Химе не сомневалась, что мысли в ее голове — это ее собственные мысли, но в то же время она была уверена, что некромант задается тем же вопросом. Прямо сейчас. «Если все это с самого начала являлось планом, то с какой целью он был составлен?..». Значит, и Каору пока не может понять? И тут слух принцессы неожиданно уловил вдалеке смутно знакомую мелодию. В первое мгновение Хотэру растерялась и даже решила было, что с ее восприятием что-то не так, что она ошибается. Ведь ей показалось, что она слышит древнюю колыбельную, которую ей в детстве пела бабушка. Последний раз девушка слышала эту песенку от других ещё в те времена, когда химе жила со своим собственным родным кланом. Но ведь другие Нэдо… если кто-то и остался в живых, то они все в бегах, очень далеко! Однако мелодия лилась себе дальше, не думая прерываться. Послушав пару минут, чтобы точно убедиться, Хотэру решительно пошла на звук.
