Перед грозой
10 января 2019 г., 21:08
Звук привёл Хотэру к небольшому закутку между двумя деревянными домами — там, играя на тростниковой дудочке, сидел окружённый толпой зевак (в основном детей) сгорбленный нищий музыкант в старом рваном плаще с капюшоном. Его лица совсем не было видно, но из-за тряпок выглядывали окруженные сетью морщин яркие зеленые глаза. Настолько яркие, что в действительности их было сложно с чем-нибудь перепутать.
Химе стояла, усердно глотая никому незаметные солёные слезы. Она всегда старалась быть веселой, не зацикливаться на своей собственной боли — в этом мире существовало огромное количество людей, нуждающихся в участии и в помощи. Ее имя означало «Светлячок» — и это было тем самым, что отражало суть ее веселого доброго характера. Она никогда не плакала перед другими, не жаловалась на свое прошлое и на свои потери. Не давала повода задуматься, какая горькая боль живет на дне ее сознания. Она не рассказывала Рэну и совсем немного упоминала в беседах с Каору, что она, молодая красивая девушка, успела пережить, в одиночку таскаясь по миру с постоянным осознанием, что ее могут настигнуть враги ее дома. Она видела и кровь, и смерть, и нищету — она не единожды была ранена, не единожды убегала и отбивалась от мужчин с дурными намерениями, не единожды засыпала, ощущая, что ее конечности стали совсем непослушными от холода.
А ведь Хотэру лишилась своего родного дома, своей семьи, своих друзей, — она потеряла вообще все, что ей было дорого, вынужденно разделившись с родными и убегая куда-то в никуда. Ее родители были живы, но стечение обстоятельств вынудило их потерять друг друга. Именно поэтому девушка предпочитала быть столь легкомысленной — порывы эмоций в настоящем позволяли ей не дать возникнуть постылой жалости к самой себе. И эта мелодия сейчас, нежная колыбельная родом из густых тенистых сводов Малахитового Леса, — как будто ласковое прикосновение уже давно ушедшего.
«Только один человек в моей жизни, играя эту песенку сотни раз, всегда ошибался в одном и том же месте, — с тайным умилением подумала принцесса. — Нет, не может быть никаких сомнений. Это он, это точно он… как же он здесь оказался? Какое счастливое совпадение! Но все равно надо быть осторожной, — она поспешно одернула себя от чрезмерной восторженности. — Нельзя позволить поймать меня на удочку прошлых привязанностей. И Рэн, и Каору не простят себе, если со мной что-нибудь случится по пути».
Когда мелодия закончилась, Нэдо, зная, что ее никак нельзя узнать под новой маскировкой (она сейчас выглядела как рано начавшая седеть сорокалетняя женщина очень маленького роста), подошла бросить мелочь в мнимом выражении благодарности за выступление.
— Славная песня, — непринуждённо сказала она. — Жаль, вы сфальшивили. Как и всегда, господин, — и, понизив голос почти до шепота, добавила. — Всегда путаете ноты в одном и том же месте.
Музыкант вскинул на неё пронзительный взгляд, на дне которого отразилась целая палитра чувств. Несмотря на то, что это лицо ничем не напоминало то, что сохранилось перед мысленным взором принцессы, последние сомнения отпали.
— Окажите мне честь прийти в «Лотос» через час, многоуважаемая госпожа, — склоняя голову, совсем тихо попросил ее незнакомец. — Там я попробую сыграть для вас ещё раз.
Хотэру только коротко кивнула, склоняя голову в ответ.
Естественно, через час она, настороженно оглядываясь, явилась на назначенную встречу. «Лотос» оказался скверного вида дешевой гостиницей, наполовину пустующей и изрядно обветшалой. Знакомый незнакомец встретил ее в заполненном копотью общем зале на первом этаже, а потом они вместе проскользнули в не менее сомнительного убранства номер, размером со среднюю кладовку. Никакого места для того, чтобы мог спрятаться кто-то, поджидающий в засаде, — старый футон, маленький деревянный сундук для вещей, крошечное окно и все.
Нэдо на всякий случай всегда держалась сзади, чтобы суметь быстро убежать — ее спутник это явно заметил, но никак не стал возражать против подобной предосторожности. Даже, кажется, украдкой улыбнулся с намеком на одобрение — хотя из-за его одежды утверждать это было достаточно затруднительно.
— Моя госпожа, — почти с благоговением, весьма щедро смешанным с восторгом, выдал он, на манер иностранцев опускаясь на одно колено и пылко целуя у неё руку. — Я прибыл сюда с целью искать вас, но, признаться честно, уже даже и не чаял найти… Дайте мне увидеть вас, моя драгоценная принцесса!
— Ну полно, — засмеялась девушка, хотя в горле у нее сделалось сухо, а в груди яростно защемило. — Встаньте. И, пожалуйста, дайте мне увидеть вас первым. Сейчас времена довольно неспокойные, поэтому мы все же могли ошибиться друг в друге. Я никакая не принцесса, — в какой-то степени это являлось правдой, ведь у Хотэру не было ни подданных, ни земель.
— Как вам будет угодно, — коротко последовало в ответ. На лице ее собеседника тоже появилась слабая ухмылка, весьма и весьма похожая на выражение самой Нэдо-химе. — Я не сомневаюсь, что вы меня уже узнали, узнали даже тогда, в толпе, но должен предупредить, что мое лицо несколько изменилось. Не слишком удивляйтесь этому.
С этими словами нищий музыкант принялся стаскивать с себя многочисленные тряпки, вскоре обнажив лицо — он пользовался теми же небольшими уловками для изменения внешности, что и сама принцесса, поэтому этот облик был далек от истинного. Он выглядел лет на тридцать старше своего возраста. Но Хотэру все равно не стоило никакого труда узнать, что это — тот самый человек, рядом с которым она провела изрядную часть своего детства.
— Братик, — чуть дрогнувшими сухими губами выдавила из себя принцесса. Она горько покачала головой и вытянула чуть дрожащую руку вперед. А потом, забывшись, буквально прыгнула на него, сгребая в пылкие объятия. — Сатору-кун! Ками-сама, я уже не чаяла когда-нибудь увидеть кого-то из своей семьи!..
Ее без особенных затруднений подняли в воздух и покружили на месте. Девушка засмеялась.
— Я тоже, моя принцесса, — с какой-то восторженной смесью эмоций последовало в ответ. — Вас абсолютно невозможно узнать. Вы были совсем крохотной девочкой, когда я видел вас в последний раз.
Сатору тоже был Нэдо, хотя на самом деле он был для Хотэру двоюродным братом, а не родным, — мать химе являлась сестрой отца Сатору. Кузен был старше Хотэру приблизительно на шесть лет. По некоторым генеалогическим причинам, ответвленная линия, к которой принадлежал Сатору, никак не претендовала на власть. Но в детстве именно он был тем самым человеком, кто чертовски часто присматривал за химе. Она с удовольствием вспомнила об их шумных играх, долгих прогулках, когда брат рассказывал девочке о травах и учил ее ориентироваться в лесу, и довольно невинных детских шалостях. Думая о своём характере сейчас, Хотэру могла отметить, что она невольно стала точной копией кузена — разве что женского пола. Они даже улыбались похоже, почти один в один.
— Что ты здесь делаешь? — чуть обеспокоенно уточнила девушка, когда они закончили этап пылких приветственных объятий и брат поставил ее на ноги. — Ты же знаешь, глава клана Ями-но-Шин предал нашу дружбу. Если тебя здесь схватят, то скорее всего выдадут фанатикам из Хяку.
В зелёных глазах Сатору отразились хитрые лукавые искры. В своём настоящем виде он обладал точно такой же странной и неосознанной внутренней притягательностью, что и сама химе, — его тоже считали очень красивым юношей, не давая ровным счётом никаких обоснований. Но, надо заметить, в юноше кровь светлых эльфов и нимф воплотилась с невиданной силой. Доходило даже до его некоторой неестественности: слишком яркий цвет слишком больших глаз, совсем как у магического существа, слишком тонкие черты лица… даже уши у него были едва заметно заострены, словно у полукровки. В детстве они много шутили об этом, но теперь обладать настолько приметной внешностью было опасно. Неудивительно, что он ходил закутанным в тряпки почти с головы до ног и выдавал себя за старика.
— О, не берите на себя труд переживать, — он изобразил лёгкий угодливый поклон. — Я соблюдаю осторожность. Доселе о вас не было слухов.
— А я про тебя вообще думала, что ты умер! — всплеснула руками химе. — Столько плакала…
— Ну, — он вздохнул. — Я был чертовски близок. Видите этот ожог? — он красноречиво показал на жуткого вида зарубцевавшийся шрам, охватывающий почти всю левую половину лица. — Это не грим. Он настоящий. У меня таких ожогов очень много, принцесса. Впрочем, это не мешает дамам любить меня, — он подмигнул девушке.
Хотэру закатила глаза и беззлобно фыркнула. Что ж, некоторые вещи в людях совсем не меняются. Так или иначе, она была чертовски счастлива увидеть Сатору живым и даже оставшимся таким же непосредственным. Не дай ками-сама, правда, его мерзкая родная сестра, Кагура-тян, тоже где-нибудь здесь…
— Развра-а-атник, — скептическим осуждающим тоном, в котором в общем-то не было ни капли осуждения, протянула химе. — Что, ты сразу же, как оклемался, отправился искать меня?
— Да, — не стал юлить он. — И должен заметить, это было не так уж просто. В последний раз ваше местоположение было оглашено, когда вы искали защиты у Ями-но-Шин. Я устремился сюда, едва до меня дошла эта информация, но я боялся, что уже поздно… Дайте ручку, моя госпожа! — юноша засмеялся, встряхнув головой. — О, какая же славная ручка. Наверняка мужчины уже выстраиваются в очередь, чтобы поцеловать ее, верно?.. Впрочем, потом, — он вздохнул, с неким сожалением коснувшись губами костяшек Хотэру. — Прежде всего, должен сказать вам, что имею одно важное поручение. От вашего, химе-сама, отца. Изволите прочитать его письмо?
***
Рэн понятия не имел, с какой стати Кровавая Госпожа хочет что-то обсуждать с ним. Обычно она, составляя план, либо решительно ни с кем не советовалась, либо собирала всех самых опытных и самых способных воинов. Однако же она, развернув карту, по совершенно не ясной причине стала беседовать о тактике с ним. Только и исключительно с ним, единственным из всего клана. Почему, черт побери? Он не мог сосредоточиться на том, что говорит его мать, — в его голове была одна-единственная мысль: «Наступление объявлено через четыре дня, а Хотэру должна в ближайшее время возвращаться обратно». Она идёт прямо в зону будущих военных действий. Одна. Как… о, великие духи, как с ней связаться? Как же ее предупредить? А ведь именно он подтолкнул события в таком направлении. После его слов о том, что принцесса Нэдо никогда не пересекала границу клана Кровавой Лилии, Йору решили увидеть в послании главы Ями-но-Шин повод для объявления войны. Но, черт побери, не мог же Рэн сказать матери, что ну да, действительно, Хотэру скрывалась здесь — а он прятал ее. Хотя, возможно, и стоило бы признаться. Тогда убили бы только его одного. А теперь неизвестно, сколько людей погибнет. И сама принцесса в страшной опасности. В какой-то момент принцу Йору представилось, что мать уже все прекрасно знает и сейчас просто издевается над ним, желая насладиться его внутренним мучением. Она спрашивала его мнения вполне серьезно, но ему все равно виделась жестокая кровожадная усмешка на самом дне сухих пронзительных глаз. Как будто она специально провоцирует его показать, насколько ему нестерпимо говорить об этой проклятой войне и как сильно он переживает за свою жену. Нет, нет. Так нельзя. Надо думать адекватно, иначе принц и точно выдаст себя перед матерью. — Значит, ты полагаешь, что не имеет никакого смысла собирать ополчение с подчиняющихся нам городов? — уточнила Чинэтсу, чуть вскинув брови. — Справимся своими силами? Несмотря на относительную территориальную близость, два клана, друг друга самозабвенно ненавидящие, отличались настолько сильно, насколько это в принципе возможно представить. Рэн, благодаря тому, что, во-первых, мать посчитала нужным дать ему хорошее образование, и, во-вторых, из-за врожденного любопытства, достаточно хорошо знал о живущих по соседству некромантах, чтобы понимать масштабы различия клана Кровавой Лилии и Ями-но-Шин. Абсолютно все многочисленные члены клана Йору обоих полов, кроме, разве что, еще не обученных детей и дряхлых стариков, были воинами — они все в той или иной степени владели одной и той же боевой техникой, искусством меча. Двести двадцать три воина в этом поселении, сто пятьдесят два в другом и еще семьдесят восемь в третьем. Как ни взгляни, очень весомое количество. Но, собственно, жили подчиненные Кровавой Госпожи так же, как и жили их предки столетия назад, — фактически как дикое лесное племя. Города они завоевывали только за тем, чтобы собирать с них дань; свою территорию ревностно охраняли; никаких технологий не признавали; очень мало интересовались, что вообще происходит с людьми, подчиняющимися им, — просто требовали то, что им было нужно в тот или иной момент. Что уж там, из всех Йору, кроме Рэна, Манэко и самой Чинэтсу, читать и считать умели от силы человек двадцать. Ями-но-Шин… ну, их было несравнимо меньше. В настоящий момент темный клан насчитывал от силы пятнадцать человек, но они куда больше напоминали настоящую правящую династию. И у них было очень многое из числа того, чем совершенно пренебрегали каннибалы из Кровавой Лилии: регулярная армия (пусть состоящая из простых людей, но хорошо обученная и вооруженная), каменные крепости и катапульты. До Рэна доходил даже смутный слух, что Ями-но-Шин как будто бы научились использовать взрывчатый порох — и у них есть две или три пушки, стреляющие с его помощью. Поэтому война с ними, так или иначе, едва ли могла быть легким делом. Не говоря уже о том, что их фамильные техники очень могущественны. — Я не вижу никакого смысла впутывать людей в сражение двух кланов, обладающих магией, — сухо отозвался принц. — Они не принесут никакой пользы, лишь будут мешать нам действовать и задерживать. Вы же понимаете, что у некромантов самые лучшие шпионские сети на континенте. Если мы не застанем их врасплох, то приграничная каменная крепость затворится и даже нашим воинам потребуется время, чтобы взять ее. А пока мы будем копаться, некроманты соберут свою огромную армию и ударят в ответ. — Но с другой стороны, если они пользуются людьми для таких целей, то почему бы и нам не придумать, как использовать это пушечное мясо? — пожала плечами Кровавая Госпожа. — Но прямым боем штурмовать приграничную крепость — это действительно достаточно непросто. Вот как я предлагаю поступить, — она немного приподнялась и провела пальцем по карте. — Ты возьмешь полторы сотни самых лучших и самых быстрых воинов. Используйте наши самые лучшие маскировочные чары. Идите в обход через Заповедную Чащу и ударьте со стороны границы Ями-но-Шин и Кора. Выступайте первыми. А я соберу людей с нашей территории… пусть их возглавит Акари или Кохаку, допустим… показательно выступим всей своей силой, ударим по пограничной крепости. Пока некроманты будут стягивать туда все свои силы, вы спокойно успеете добраться до крепости в Кадзури и захватить ее. Принц опустил взгляд, яростно заставляя себя подавить вообще все чувства. Это не получалось. Благо, он научился по крайней мере не менять выражения лица, сколь бы ни были сильны боль, страх или другие недопустимые эмоции. Только холод и спокойствие; только холод и спокойствие — ничего, кроме них! Ни в коем случае не пытаться соотносить их планы с жуткими картинами предстоящих сражений; не зацикливаться на своём страхе за судьбу Хотэру… если мать решит, что он не способен быть полезным, она его убьет… А о том, что, быть может, он именно такой смерти и заслуживает, тоже лучше вообще не думать. — Это безрассудно, Чинэтсу-сама, — только и уронил он, качая головой. — Допустим, маневр сработает. Пока некроманты будут защищать приграничную крепость от нашего ополчения, мы с небольшим отрядом захватим Кадзури. И что дальше? — он внимательно вгляделся в выражении матери, пытаясь игнорировать противный коготь ужаса, царапающий горло изнутри. — Мы окажемся там, глубоко в тылу у Ями-но-Шин, словно крысы в банке. Когда они поймут, что мы обманули их… а некроманты, разумеется, поймут это очень быстро… они без особенных затруднений развернутся на два фронта. И, учитывая численность их армии, мы окажемся там, будто в тисках. Даже если вы сможете взять приграничную крепость, вы не успеете соединиться с нами прежде, чем нас там, так далеко на северо-востоке, сметут количеством. Мы потеряем всех лучших воинов, а Ями-но-Шин спокойно выиграют войну. Она неодобрительно хмыкнула. — Для того, чтобы справиться с воином Йору, недостаточно и сотни обычных людей, — со смешком указала Кровавая Госпожа. — Я сомневаюсь, что Ями выдержат войну на два фронта. Кроме того, люди и оружие — это по большому счету все, на что они могут рассчитывать. И то, их армией даже и управлять некому. Единственный по-настоящему опасный маг в Ями-но-Шин — это глава клана. И я полагаю, что справлюсь с ним. У этой змеи Аризу много мозгов, но мало смелости… Она вообще едва ли осмелится сражаться. Рэн прищурился. — А до меня доходила информация, что их принц — потенциальный Великий. Вы совсем не принимаете в расчет Каору-доно, госпожа? — Их принц последние несколько месяцев едва встает с постели, — довольно улыбнулась Чинэтсу. — Так что с этой стороны не может быть опасности. Но если ты все еще колеблешься, — она задумчиво опустила взгляд на карту. — Хорошо, тогда разделим воинов Йору на два отряда. Один возглавишь ты, а второй — я. Отряд в Кадзуро поведешь ты, а я нападу с южной стороны. А для того, чтобы возглавить наше ополчение, хватит и двадцати-тридцати воинов. Когда некроманты перестроятся на два фронта, мы нападем с юга. Тут уж они никак не успеют сориентироваться! Очень интересно, однако. Учитывая, что южная граница территории Ями — это огромнейшая полноводная река под названием Лойк, а сейчас — период осенних паводков, весьма любопытно, каким образом Кровавая Госпожа намерена действовать. — Хотите форсировать Лойк? — задумчиво повторил ее мысль Рэн, коснувшись пальцем вьющейся широкой голубой ленты на карте и проведя чуть дальше от нее. — Это рискованно… но, впрочем, с этой стороны нет серьезных крепостей. Оттуда точно не ждут нападения. Если вам удастся сделать это очень быстро, то вы выйдете на главный тракт и действительно нападете прежде, чем Ями-но-Шин успеют что-либо предпринять. Итак, план был согласован. Рэн откланялся и, не разрешая себе поспешности, вышел из дома главы клана. В поселении царило небывалое оживление — агрессивно настроенные воины приводили в порядок и без того находящееся в отличном состоянии оружие, попивая алкоголь и то дело выдавая возгласы о том, что давно пора бы как следует проучить этих никчемных белоручек-полумертвецов. Кто-то уже делился планами: естественно, они собирались грабить и насиловать. Как же иначе. Принц, будучи не в силах слушать, отошёл в густую тьму ветвей, удалившись на некоторое расстояние от поселения. В тишине стало чуть легче, но не намного. Он с огромной внутренней болью снял бинт, крепко обвивающий запястье, — из-под него показалась завязанная на руке алая нить, символ супружества. Принц с немой горечью коснулся ее пальцами. В клане Кровавой Лилии такого обряда не было, конечно, — они поженились только по обычаю Нэдо, но обоих это вполне удовлетворило. Рэн верил в существование богов, но не выделял среди них главных. И не то чтобы ему очень хотелось, чтобы их с любимой судьбы оказались соединены по воле кровавых идолов, которым поклонялся его клан. Почему бы не обратиться к божеству природы, почитаемому семьёй принцессы?.. «Доказательство особой связи между душами, — как объяснила девушка, завязывая красную нить. — Обещание вечной преданности». — Что же я наделал, Хотэру?.. — непослушными сухими губами пробормотал Йору. Война — неважно, с некромантами или кем-либо еще — была самым последним, чего хотелось бы Рэну. Это же… это кровь, это бесконечные человеческие страдания; это разоренные поселения и убитые решительно ни за что люди. Он очень хорошо знал, что если уж Йору собрались воевать, то они не станут щадить никого и ничего. Пострадают те, кто не виноват ни в чем, только потому что Кровавая Госпожа, вечная и могущественная, решила в очередной раз померяться силами с некромантами. И Рэн, вольно или невольно, ее спровоцировал. И как же ему, черт побери, стало невыносимо страшно, когда он услышал из уст матери: «Принцесса Нэдо»! Смогла ли бы Хотэру простить его за такое проявление малодушия? Принц печально усмехнулся, уронив голову. Это же Хотэру. Его любимая скорее всего вообще не злилась бы. Просто стала бы переживать. Но менее больно от этого понимания совсем не становилось. Как же ему сейчас, в минуты яростной ненависти к себе, не хватало ее тёплых рук, ласковых прикосновений и нежного голоса… Ну зачем, зачем она захотела уйти? Йору с сильной стиснул челюсти. Нужно было придумать что-нибудь как можно скорее. Нельзя же было в самом деле допустить, чтобы его жена оказалась в зоне военных действий!***
До тех пор, пока демон, который, конечно, непременно ощутит в принце чужое дыхание, не вернулся в столицу, Каору не был намерен распространяться о своём чудесном исцелении. Он, усердно имитируя ужасный почерк человека, с трудом удерживающего перо, написал своей матери послание с просьбой посетить его. Он не был уверен, что госпожа Аризу, занятая принцессой Момо, не пошлёт его к черту, но, видимо, она сочла дурным тоном игнорировать последнюю волю умирающего. Едва ли она решила приехать из любви к сыну (принц прекрасно знал, что она его не любит), но его не так уж сильно волновали мотивы Аризу. Маг собирался заглянуть ей в голову, чтобы больше узнать о демоне. Ожидая визита матери, он попытался навести справки о местоположении атамэ — святых кинжалов, которые могли ранить демона. Покорные его воле чёрные тени, напоминающие ожившие сгустки мрака, отправились рыскать из города в город, вынюхивая информацию. Надо признать, в этом деле призракам из Страны Мертвых вообще не было равных. Одновременно принц попытался подумать, что он мог бы предложить чародейской династии в обмен на кровь. Каору мысленно перебирал всех Вирмельтов, про которых было по крайней мере точно известно, что они живы (в Вимленте было очень неспокойно — страну раздирали гражданские войны). Высокомерные они все выше всякой меры, черт бы их побрал, — даже и не сунешься ни к кому с предложением торга. Все пошлют, ссылаясь на трижды неладную богоизбранность. Куда уж там, будут они свою драгоценнейшую чародейскую кровь продавать!.. По бастардам, что ли, поискать? Они обычно хоть немного сговорчивее. Его самочувствие было до странности отличным. Конечно, вот так сразу вставать все ещё было тяжеловато, но и это стало быстро проходить, едва некромант начал регулярно и нормально питаться. Ему приходилось бороться только с последствиями истощения, но знаний Каору в области магической медицины было достаточно, чтобы он мог постепенно привести себя в порядок. Если все продолжится в таком же духе, то он скорее всего со временем и глаз сумеет восстановить… не сразу, конечно, но по крайней мере это сделалось возможным. Единственное что, Ами куда-то запропастился. Это в принципе не было чем-то необычным: свободолюбивый кот достаточно часто отправлялся гулять надолго, иногда даже на несколько недель. Но вот только в свете того, что принц недавно снял с этого животного очень хитрое проклятие, было бы очень любопытно понаблюдать, что в нем изменилось и изменилось ли хоть что-нибудь вообще. Но даже когда Каору приказал специально поискать, ни тени, ни слуги это четырёхлапое не обнаружили. Очень интересно, однако. Естественно, Ами, если он пожелает, найдёт своего хозяина где угодно… но все же не слишком понятно, куда делся этот кот. Однако принц все же, поколебавшись, решил придерживаться вывода, что если животное захочет, то придёт само. В конце концов с ним все точно должно быть в порядке — некромант уже давно озаботился сохранностью этого создания и наложил на него парочку защитных чар (совсем не лишнее, учитывая привычку Ами вечно шляться неизвестно где). Леди Аризу приехала достаточно скоро. Лежать магу совсем не хотелось, но мать он встретил в своих покоях, создавая впечатление чертовски больного. И знатно же супруга главы клана удивилась, когда Каору вместо того, чтобы драматично отойти в мир теней на руках матери, вдруг цепко сжал ее лицо и, заглядывая в глаза, нырнул сразу же в самую глубину ее сознания. После всего пережитого его способности в плане магии лишь увеличились, поэтому для этого даже не потребовалось применять каких-то специальных заклятий. Женщина дёрнулась, попытавшись прервать контакт, но в чистой энергии наследник был намного сильнее неё и без особенных усилий подавил сопротивление, принявшись бесцеремонно разворачивать одно воспоминание за другим. Перед Каору открывались, словно в диковинной картинной галерее, события чужой жизни: разговоры, поступки, размышления и чувства… Достаточно тяжело описать этот процесс, но воспоминания, передавая все свое содержание, проносились перед мысленным взором за сотую долю секунды. Сознание матери вяло пыталось дергаться, как-то закрыться от чужого взгляда, но магия принца сковывала женщину, лишая возможности помешать. Лишь когда некромант узнал все, что ему было нужно, он остановился и опустил руки. В его взгляде, тотчас обретшем ясность, отразилась едкая злость — обжигающий гнев. Нет, он подозревал, конечно, что у них в семье нет и не может быть теплых родственных отношений; знал и то, что она, сколько бы ни причитала, никогда не была привязана к нему эмоционально… Но вот только то, что он увидел в сознании матери, оказалось несколько обескураживающим даже теперь. Маг стиснул зубы и отвел взгляд в сторону, опасаясь не справиться с собой. — Каору… — пытаясь перевести дыхание, выдавила из себя супруга главы клана. Видимо, для нее пережитое было своего рода шоком. Тот мимолетно взглянул на мать с ничуть не скрываемой презрительной злостью. — Дрянь, — коротко выплюнул он. Его голос опасно упал, более всего приблизившись по интонации к ядовитому шипению. — Какая же ты дрянь. Никогда не прощу, — он встряхнул головой. — Убирайся!.. Сейчас же убирайся из моей комнаты, пока я не сделал глупость! Она, покосившись на него со смесью страха и — о чудо! — вины, поспешно поднялась и удалилась, закрыв за собой дверь. Каору перевел дыхание. Теперь смотреть в лицо этой женщины было несколько… в общем, несколько нестерпимо. Ему нужно было немного успокоиться и попытаться безболезненно уложить в своем сознании все то, что удалось узнать. Когда восстановить эмоциональное равновесие худо-бедно удалось, принц нашел в себе силы подумать обо всем. Что ж, о демоне он действительно кое-что узнал. Как они с Хотэру и полагали, контракт был на жизнь каждого первенца в роду. Только заключил его не отец Каору, а кто-то из далеких предков. Демон носила имя Цубаки — она уже несколько поколений меняла тела, переходя от родителей к их старшим сыновьям или дочерям. От нее бесполезно пытаться бежать, бесполезно скрывать рождение ребенка, бесполезно укрываться… Не став дожидаться приезда одержимого «родителя», который вполне мог начать задавать вопросы о чужом дыхании, Каору буквально на следующий день отправился на юго-восток. Быть может, такой побег и выглядел не слишком хорошо с его стороны, но он все ещё не имел возможности противостоять демону. Кроме того, принц собирался увидеть Момо — едва ли она сейчас чувствовала себя сколько-нибудь спокойно в чужом клане, совсем без союзников, вынашивая ребёнка, которого совсем не жаждала рожать так рано. Правда, по пути некромант задержался в одном из многочисленных крупных городов, чтобы заняться делами. Управляющий крепости, тоже член клана, дальний родственник матери, изрядно удивился, увидев более чем бодрое состояние наследника, которого все уже успели похоронить. Принц, приказав не распространяться о его выздоровлении, испытал, однако, мрачное удовлетворение. Потому что нечего было надевать на умирающего саван раньше времени. Визит Хотэру стал очень приятным и неожиданным подарком со стороны судьбы, обычно не проявляющей большого снисхождения к наследнику Ями. Влияние чужой жизненной силы ощущалось сильнее, чем можно было подумать. У некроманта часто возникало чувство, что Нэдо находится рядом с ним, — и это удивительно поднимало ему настроение и внушало веру в себя. Он снова ощущал готовность справиться практически с чем угодно. Он и раньше понимал, что любит Нэдо-химе как своего единственного друга и как первого в жизни близкого человека, а уж после такого поступка со стороны Хотэру принц убедился окончательно. Ведь она… она сама, осознанно, рискуя собственной жизнью, пришла сюда. Только ради Каору. Она совершенно добровольно, без приказов, без просьб, не рассчитывая ни на что, отдала ему часть своего дыхания. Подобное осознание доставляло эгоистичное удовольствие, одновременно вызывая очень сильные эмоции: и вину, и смущение, и безмерную благодарность. Магу было очень стыдно за те его слезы, что упали на ткань ее одежды, и не менее стыдно за то, что он с бесцеремонной алчностью принял ее дар, но… но он все равно не мог не улыбаться при воспоминании о том дне. Она обнимала его столь нежно и с такой заботой держала в своих руках его ладони, пытаясь согреть их. «Хотя я не ощущаю по отношению к Хотэру ничего романтического, я, наверное, не мог бы питать к ней хоть немного более сильных чувств, даже если бы она была моей возлюбленной, — думал принц, позволяя себе отвлечься от книги по магии, которую он изучал до этого. — Если только с ней что-то случится на территории клана Кровавой Лилии, если только этот Рэн Йору предаст ее… Я клянусь, я уничтожу каждого члена этого проклятого клана! Всех до единого!». Никто не мог предположить, что для него значит быть по-настоящему любимым. Начиная с раннего детства, его самой сокровенной мечтой было даже не излечиться от своей страшной болезни, а иметь друга. Просто иметь одного-единственного друга, и все. Благодаря чужому дыханию, за этот короткий срок наследник клана успевал сделать столько, сколько никто из ныне здравствующих родственников не делал и за несколько месяцев, — и он совсем не ощущал усталости. Работал целыми сутками, выучил две сильнейшие новые техники, придумал план реформации системы налогов, узнал местоположение трёх бастардов чародейской династии, у одного из которых были способности… У Каору вовсе не болела голова, он не кашлял, жар не поднимался и не случалось никаких намёков на припадки. Он настолько привык жить, писать и думать вопреки боли и недомоганию, что делать это просто так казалось очень легко. Через пару дней мага попытались отравить. Не то чтобы данное событие было выдающимся по своей сути — на Каору, как и на любого члена правящей фамилии, покушения совершались более-менее регулярно. Удивлял не сам факт того, что его в очередной — сотый? двухсотый? — раз попытались убить. Но, черт побери, кто додумался сделать это настолько неуклюже и топорно? Естественно, Каору виновницу нашёл легко и очень быстро. И в принципе, мага насторожило скорее то, насколько просто оказалось сделать это. Девчонка была простолюдинка, помощница винодела, поставляющего алкоголь в замок, да ещё и к тому же беженка из Кора — шестнадцатилетняя Суин Чжан. Наследник Ями-но-Шин, который при всей его вредности, все же обладал некоторой рассудительностью, с плеча рубить не стал. Он подозревал, что здесь может крыться что-то более сложное и продуманное, потому что тупость была до такой степени непроходимой, что даже вызывала подозрения. По его приказу девчонку доставили во дворец, в его личный кабинет, — та, стоя перед наследником клана, казалась ничуть не испуганной, полной решительности, и смело смотрела некроманту прямо в глаза, хотя это было довольно дерзко со стороны простолюдинки. Суин обладала достаточно типичной иностранной внешностью: узкими глазами, кожей немного желтоватого оттенка и слегка приплюснутыми чертами лица. Впрочем, это не мешало ей отличаться своеобразной красотой — диковиной и необычной. — Отравить члена клана Ями-но-Шин, — очень медленно, почти ласково, словно беседуя с умалишенной, проговорил Каору, тоже внимательно всматриваясь в чужое выражение. Одновременно он ещё раз растолковывал произошедшее себе в тщетной попытке осознать, что кто-то на самом деле сделал такую ерунду. — Отравить члена семьи, которая более всего известна своим искусством в обращении с ядами, с помощью примитивнейшего сока белладонны в вине. Девочка, ну ты совсем, что ли?.. — вообще что касается бранных слов, то принц никогда себе подобного не позволял. Но вот прямо сейчас в его голове последовательно сменилось: «Долбоебка», «Критинка», «Сталеросовая дубина без мозгов». Но он сдержался. — Ты вовсе не способна думать? Или, напротив, задумала что-то очень хитрое? — Я ничего не задумала кроме того, что собираюсь вас убить, — решительно отозвалась Суин, щуря серые глаза. Уже одной этой фразы вполне могло хватить для смертного приговора. — И хорошо даже, что с ядом не вышло… все же это подло. И раз уж я здесь, могу видеть вас лично, то я хочу немедленно вызвать вас на поединок, Каору-доно. Ради химе-сама! — Что?.. — он понял, что не в силах сдержать смешка, и потому поспешно прикрыл лицо рукавом. — Немного запоздало, однако, — сохранить тон рассудительным и спокойным стоило изрядных усилий. — Если ты о Момо, то мы женаты уже несколько месяцев. Да и кроме того, разве право поединка распространяется не только на мужчин? Это все становилось отменно забавным. Право поединка было очень древним клановым обычаем, существующим почти на всей территории от Пряного моря до Серых гор. Заключалось право в следующем: если двое людей приблизительно равного статуса претендовали на одну и ту же женщину или если кто-либо из ее родственников мужского пола резко возражал против брака, то противоречие дозволялось решить с помощью сражения. Женщине оставалось только покориться воле победителя. Суин фыркнула. Надо заметить, что для человека низкого происхождения она держалась очень уверенно и перед тёмным магом из Ями-но-Шин не робела ни капли. Удивительно даже, учитывая их грозную репутацию. Впрочем, вкупе с такой непрошибаемой тупостью полное отсутствие страха даже отчасти закономерно… — Я полагала, что кланы презирают подобные несправедливости. Что за беда в том, что я женщина? Мой отец был лучшим копейщиком в Коре. Так что я решительно не понимаю, какую роль могут играть эти глупые условности. А то, что я опоздала, — в ее голосе мелькнула боль. — Я считала себя не в праве препятствовать воле Момо-сама. Наследник окончательно осознал смысл всего происходящего. — Погоди-ка, — скептически выдал он, прищурившись. — Так ты… кхм… ну, у вас там любовь, что ли? Это ты — тот самый человек, которого любит моя жена? Девушка гордо вздернула подбородок — ее серые глаза вызывающе сверкнули. Она, видимо, несколько смутилась, но была твёрдо намерена никак не показать этого. — Я знаю, что из-за различия в статусе и из-за одного и того же пола мы никогда не смогли бы быть вместе. И если вы намерены теперь просто казнить меня за то, что я отняла у законного супруга принцессы право первой ночи… Ему очень захотелось невоспитанно расхохотаться. Кланы в большинстве своём не признавали однополой связи; в Ями-но-Шин, в частности, к этому относились как к чему-то странному, этакому экзотическому капризу, который не может быть чем-то серьёзным. Но Каору, которому в романтическом и сексуальном плане было гораздо легче думать про мужчин, чем про женщин, был гораздо снисходительнее к таким вещам. В конце концов личное дело каждого, кого любить, — и он в своём сознании ни разу не считал, что любовь к человеку своего пола должна быть менее серьёзным чувством, чем к человеку противоположного. Но просто сама эта ситуация… — Ох, — наконец выдал принц своим самым вредным ехидным тоном. — Как же мне не наплевать, с кем там Момо лишилась невинности, — он фыркнул и, немного успокоившись, выдал уже спокойнее и чуть более серьезным тоном. — Вот что, Суин. Никакого поединка, разумеется. Заканчивай эту глупую комедию. Завтра я уезжаю на восток, где сейчас находится моя жена. Я возьму тебя с собой. Любите друг друга сколько угодно и будьте счастливы, только у меня перед глазами слишком много не мелькай. Акцент у тебя очень уж дурацкий, — он, на секунду задумавшись, оскалился и добавил. — Ну и беладонну мне подсыпать не надо. Позорище. Хоть бы яд подороже взяла, а то даже обидно как-то. — Как это? — растерялась иностранка, недоумевающе хлопнув ресницами. Кажется, она испытала озадаченность и робость впервые с момента начала разговора. — То есть вы вот так просто привезете к своей жене ее любовницу? И будете закрывать глаза на измену? Каору красноречиво закатил глаза. То есть глаз, выражаясь точнее. — Суин-чан, — с той же опасно ласковой интонацией продолжил он. — Ты ведь представляешь, что такое династический брак? Я был последним человеком на земле, кто желал этой чертовой свадьбы. — А как же… честь рода и прочие подобные вещи? — видимо, девушка поражалась все больше и больше. — Вы нисколько не влюблены в химе? Я слышала, что она уже ждет ребенка от вас! Принц поморщился, словно от зубной боли. Ребенок, черт побери… как же его это нервировало. Он очень серьезно относился к роли отца — и именно поэтому не хотел брать ее на себя. Он ведь, несмотря на временное улучшение самочувствия, все равно приговоренный. Не факт, что сын или дочь в принципе увидит его живым. Не говоря уже об отвратительном характере, в котором едва ли находилось место для любви к своему чаду. И какой смысл становиться родителем, если ты знаешь, что не в силах выполнить родительского долга? — Давай не будем смешивать понятия чести и насилия над личностью, — он сказал это вслух, потому что желал озвучить и для самого себя тоже. Несмотря на юный возраст, Каору уже достаточно четко сформулировал свое мировоззрение. Хотя иногда, конечно же, сомневался, как и все. — Я полагаю, что любовь во всех ее смыслах есть глубокая внутренняя потребность всякой человеческой натуры. В нашем браке с Момо ее нет и не может быть. Тогда по какому праву я буду мучить ее? — он не был уверен, что собеседница поняла его, судя по ее выражению, поэтому ограничился досадливым взмахом рукой. — Поверь, этого ребенка и этой близости я хотел не больше самой принцессы. То есть не хотел ни капли. Оставайся здесь до завтра, я прикажу приготовить тебе комнату. Потом поедешь к своей ненаглядной химе-сама. И в тот же вечер, после знакомства с девушкой жены, тени принесли наследнику Ями крайне тревожные известия: на территории Йору началось какое-то движение. Судя по всему, они собирали ополчение из подчиняющихся им городов. «Неужели собрались воевать? — слегка нервно подумал Каору, сидя на коленях перед рабочим столом и теребя перо. — Не так уж много вариантов, с кем именно. Но зачем им необученное ополчение? Чинэтсу ведь не может не понимать, что это — ничто, в сравнении с нашей армией. Гораздо логичнее было бы… — некромант дёрнулся, поражённый догадкой, и поспешно поднялся, чтобы отыскать карту. — Гораздо логичнее было бы быстро собрать только профессиональных воинов из клана и напасть, не дав нам времени подготовиться. Не верю, что Кровавая Госпожа с ее многолетним опытом не додумалась бы до этого! Значит, обманный манёвр. Но откуда же они нападут на самом деле?». Эта комната принадлежала Каору — у главы клана и его детей (в данном случае у одного сына) комнаты были во всех крепостях и замках, даже если сооружение числилось за кем-то из прочих членов Ями-но-Шин. Поэтому принц, немного покопавшись в многочисленных ящиках покрытого изысканной резьбой штучного комода из красного и чёрного дерева, достаточно быстро отыскал графическое изображение континента. От самых Серых гор до тёплого Пряного моря. Карта — туго запечатанный свиток размером метр на полтора — была довольно старая, но очень подробная и максимально соответствующая реальности. Каору, чтобы лучше видеть (была уже довольно поздняя ночь), собственноручно зажег ещё несколько свечей, разгоняя скопившийся по углам мрак. Юноша расстелил на начищенном до блеска полу полотно, придавив уголки всем, что попадалось по руку, то есть тяжёлой печатью, чернильницей и тюбиком со своим уже не нужным лекарством, и уселся рядом. Он низко наклонился над схематичным изображением и обвёл внимательным взглядом территорию Ями-но-Шин в попытке прикинуть, откуда же ждать настоящей атаки. Не то чтобы Каору испугался перспективы столкнуться с Йору. В конце концов не проходило и двадцати лет, чтобы два клана не вступили в вооруженное противостояние. Но прямо сейчас и без того были, так сказать, некоторые проблемы. С демоном, например. И неизвестно, насколько стоит рассчитывать на одержимого главу клана. Кроме того, Чинэтсу-сама жила уже около двухсот лет — это означает огромный опыт. Да ещё и, черт побери, Хотэру! Нужно немедленно направить к ней известие… только бы она не успела покинуть их территорию. По крайней мере принц очень надеялся, что девушка ещё не пересекла границу и останавливать ее не поздно.
