Плач Кривых Зеркал

      Полумрак предутреннего часа медленно и неохотно уступал место поднимающемуся из-за зыбкого горизонта промозглому осеннему солнцу. Темное и дождливое, синевато-серое небо светлело. Каору отстранённо наблюдал, как за окном кареты мелькают смазанной полосой достаточно однообразные пейзажи, почти неразличимые в это время суток. По его приказу кучер гнал лошадей как это только было возможно: в сложившейся ситуации было непозволительно терять много времени на дорогу.       Экипаж здорово трясло, поэтому писать на ходу не представлялось возможным; дорога была размыта из-за постоянных дождей, но принц совсем не обращал внимания — его целиком поглощали размышления. Перед мысленным взором расстилалась карта близлежащих земель — наследник клана все ещё пытался разгадать настоящий план Йору. А касательно того, чтобы предупредить Хотэру, он сделал то, что было возможно: отправил свои тени искать ее и распорядился оглашать о возможном начале войны во всех населенных пунктах (впрочем, это требовалось сделать в любом случае).       Девчонка Суин, которую он, выполняя обещание, взял с собой, благополучно наплевала на тот факт, что в присутствии наследного принца она не имеет права даже просто сидеть, и спокойно спала, укрывшись плащом (его собственным, кстати, — у неё никаких тёплых вещей не оказалось) и повернувшись к некроманту спиной. Наверное, наследник клана не выдержал бы и пнул бы ее под слишком наглый зад, если бы не был столь занят мыслями о своих дальнейших действиях. Он уже отправил некоторые распоряжения перед отъездом, но там было только первостепенно важное и очевидное: эвакуировать людей в крепости, начинать приводить армию в боевую готовность и прочее подобное. Кроме того он написал послания почти всем членам клана.       Он планировал успеть встретиться со своей женой и поговорить с матерью сегодня днём. Каору думал о том, что ему делать с отцом, если вдруг он обнаружит главу клана в том же замке, где сейчас жила беременная Момо.       «Да ничего не делать, — тоскливо вздохнул некромант, пряча руки в рукавах. — Не станет же он меня убивать при матери. Я начал предпринимать меры касательно будущей войны, не посоветовавшись с ним, но я не выходил за рамки своих полномочий. Про то, что я ищу чародейскую кровь и атамэ, он не знает — иначе бы уже припугнул. Чужое дыхание — единственная проблема. Энергия Хотэру яркая и ни на что не похожа; тому, кто в этом разбирается, довольно легко понять, кому именно она принадлежит… Попробую как следует замаскировать ауру и буду держаться спокойно. Что мне ещё остаётся, в конце концов?».       Естественно, всю предыдущую ночь Каору не спал. Поэтому принц и сам не заметил, как постепенно он провалился в зыбкий сон.

***

      Хотэру проснулась очень рано, еще даже до наступления рассвета, — голова была ужасно тяжелая, все тело ломило. Что ж, обычные последствия растраты сил. Однако девушка все равно была довольна, потому что у нее — пусть и не у одной ее, а с помощью родственников — впервые получилось настолько сильное заклятие; но в то же время теперь стоило подумать и новой проблеме.       Химе, сжимая зубы, чтобы не стонать, тихонько поднялась с футона: лежащая рядом Кагура не проснулась (видимо, тоже сказывалось магическое истощение), оставшийся у входа в наполовину лежачем положении Сатору лениво приоткрыл один глаз. — Как вы, химе-сама? — почти беззвучным шепотом уточнил он. — Все получилось?       Они в любом случае не могли узнать результата: со стороны чары выглядели так, словно Нэдо, сидя в кругу, просто лишилась сознания. О том, что именно произошло дальше, Кагура и Сатору не имели никакого представления. — Да, — столь же тихо подтвердила принцесса, приложив палец к губам и поспешно нащупывая свои сапожки. — Даже удивительно, что с первой попытки… — видимо, у нее и в самом деле была сильная врожденная склонность к такого рода магии. — Буди Кагуру и начинайте собираться. Нам будет нужно очень сильно поторопиться.       Принцесса, быстро сбежав на первый этаж и бодро поздоровавшись с сонной хозяйкой, вышла на улицу. Было достаточно холодно — мир был окрашен в темно-серое. Хотэру, пару мгновений подышав и внимательно прислушавшись к себе, покрутила головой. Ей требовалось от себя еще немного магии. Химе догадывалась, что принц Йору может и не прислушаться к ее словам во сне — ведь мало ли, что может привидеться. Отправлять ему письмо было слишком опасно: она, идиотка этакая, почему-то не додумалась научить его шифру, которым пользовалась ее семья.       Отправить условный знак, о котором они договорились во сне, оказалось гораздо проще.       Солнце ещё не вылезло из-за горизонта, когда Нэдо отправились. Денег, которые были у Сатору, не хватило на нормальный лук, и взамен этому он купил двух хороших лошадей (в итоге оставшись без гроша). Химе ехала вместе с братом, поэтому могла позволить себе пытаться незаметно подремать. Хотя при таком бодром темпе это было достаточно затруднительно, девушка ощущала себя совсем разбитой и опустошённой. Путешествие во сне совсем не способствовало отдыху: ни банальному физическому, ни моральному.       По пути они снова поругались с Кагурой — на этот раз вполне всерьёз и по значимому поводу. Когда девушка узнала, что у принцессы получилось проникнуть в сон Рэна, она предложила Хотэру использовать ее дружбу с Каору и просить помощи у него. Ну то есть точно так же заявиться к наследнику Ями-но-Шин во сне и обратиться к нему за поддержкой. — У Ями-но-Шин самая лучшая армия, сравнимая разве что с войском Сутон-но-Кэн, — кипятилась Кагура. Поскольку ехали они в очень быстром темпе, приходилось повышать голос. — И некроманты всегда могут в случае чего поднять из земли ещё больше. Он совсем не обеднеет, если одолжит нам пару сотен верных людей. Или какие-нибудь сильные чары. Или хороший яд в конце концов! Пойми уже, идиотка, мы не можем сунуться против огромного отряда без ничего!       Хотэру была решительно против и оставалась непреклонной. Она не злилась, но ее немного нервировала необходимость спорить с этой настырщиной, в то время как химе пыталась сосредоточиться на плане. — Я в сотый раз повторяю тебе, — с невозмутимым холодным спокойствием отозвалась она, достаточно отстранённо следя за дорогой. — Что не стану клянчить помощи. Ты забыла, как глава клана обошёлся со мной в прошлый раз? Даже если Каору-кун мой друг и действительно захочет помочь, то для этого ему придётся идти против воли отца. Такие вещи могут не проститься во второй раз, особенно учитывая, что теперь у клана есть новый кровный потомок. Кроме того, Рэн сказал, что возвращаться опасно из-за предстоящих военных действий. Несложно предположить, с кем именно собрались воевать Йору. Если мы втянем Каору в это, то есть фактически заставим принять сторону Нэдо в нашем противостоянии с Амэ…       Кагура фыркнула и не стала дослушивать.       В итоге на сторону принцессы встал Сатору — и это сыграло решающую роль. — Речь ведь не просто о друге химе, — рассудительно заметил он. — Мы говорим о наследнике клана. Если Амэ расценят вмешательство Каору-доно как знак враждебности Ями-но-Шин по отношению к ним, то мы можем таким образом спровоцировать фанатиков напасть на некромантов. И даже Ями-но-Шин не смогут противостоять одновременно двум сильным кланам. — Как же не наплевать на некромантов, — скептически отозвалась Кагура, яростно встряхивая поводья. — Я думала, нас более всего должна заботить судьба нашей собственной семьи. Да даже если все произойдёт именно так!.. Нам только на руку, если Амэ-но-Хяку ввяжутся в борьбу с Ями. Это в любом случае их ослабит, и мы! — Сестрёнка, — укоризненно прищурился Нэдо. — Ты же понимаешь, что рассуждать подобным образом как минимум бесчестно по отношению к Каору-доно? — У тебя такое самомнение, любимая кузина, что оно занимает в твоей голове все место, предназначенное природой для мозгов, — огрызнулась Хотэру. — Даже если не принимать в расчёт, что Каору — мой друг, и я никогда не поступила бы с ним подобным образом, как ты себе представляешь это?.. Некроманты дурно обошлись со мной, но они по крайней мере никого не сжигают заживо и не едят людей. Обрекая их на поражение, как вообще можно будет жить, зная, сколько людей пострадает после этого? А если мы сейчас не впутаем принца Каору, то через несколько лет он благополучно станет главой клана. И с ним мы сможем договориться. А вот если Амэ захватят земли и ресурсы Ями-но-Шин, то в конечном итоге они станут лишь могущественнее, и мы не найдём против них никаких союзников.       «Но, впрочем, — с некоторым беспокойством добавила химе про себя, ёжась от внутреннего озноба. — Мне все равно надо поговорить с Каору. По поводу Рэна. Естественно, в этой войне я скорее желаю победы Ями, чем кровожадным животным из Йору. Но мой любимый — принц. Ему точно придётся участвовать в этом… А Каору, наверное, уже знает про готовящееся нападение. Быть может, удастся хоть как-нибудь организовать такой вариант, чтобы они двое объединились против Кровавой Госпожи?».       Они ехали, практически не останавливаясь. У них не было денег даже на комнаты, поэтому «отдыхать» приходилось под открытым небом. Учитывая осеннюю промозглую погоду, это было совсем не легко. Особенно если вдруг решал зарядить дождь, от которого приходилось искать хоть какое-нибудь укрытие. Больше четырёх часов они не спали — и принцесса искренне благодарила тёмный клан за то, что они додумались озаботиться состоянием дорог в своих землях. Однако все равно тот факт, что лошади не спотыкались, стоило считать большой удачей. Если бы принцессе кто-нибудь когда-то сказал бы, что она станет скучать по путешествию с мертвыми лошадьми, которых не надо было кормить и поить и которым не требовалось отдыха… но тем не менее это было именно так.       Несмотря на то, что они очень мало ели и спали, Хотэру решила попробовать то заклятие, «Ветер Сновидений», ещё раз буквально через сутки. Ей нужно было переговорить с Каору как можно скорее, чтобы потом успеть восстановиться для противостояния воинам Амэ-но-Хяку.       Занялись этим ритуалом они во время очередного короткого привала. Технически это не было особенно сложно: просто последовательность печатей. Кузены поддержали ее намерение (хотя Кагура и опять попыталась отстоять свою точку зрения). Химе не могла проверить их состояние, взглянув на ауры зрением иной, потому что они были полностью скрыты, но, вроде бы, Нэдо утверждали, что справятся и выдержат ещё один Круг Силы.       У Сатору во всяком случае был достаточно большой потенциал (не меньше четвёртого ранга), сильный жизненный источник и много колдовской энергии. Но магия ему упорно не давалась. Самые простейшие заклятия выходили из-под контроля, печати действовали неправильно, иногда не происходило вообще ничего… Зато иногда его потенциал инстинктивно выплескивался, когда кузен оказывался в совсем отвратительной ситуации и даже не пытался колдовать, совершенно неожиданно. Нэдо всегда подозревала, что дело в том, что братец по сути своей скорее магическое существо, и поэтому человеческие заклятия ему не подходили, но благополучно держала это мнение при себе.       Нэдо сели в круг, сплетая руки и медленно высвобождая колдовскую энергию. Хотэру стала складывать печати. Во второй раз, несмотря на усталость, получилось даже лучше — все ощущения уже были знакомы. Она прислушалась к своему внутреннему голосу, пытаясь определить местонахождение Каору.       Принца Ями-но-Шин девушка нашла в дороге — он задремал сидя, прислонившись спиной к раскачивающейся стенке экипажа. Его аура не была скрыта — и в ней очень явно ощущалось дыхание, принадлежавшее самой Нэдо. Хотэру вздохнула, собираясь с силами, и, мягко погладив друга по голове, нырнула в его сон. То ли из-за отсутствия такой сильной защиты, как у Йору, то ли из-за возникшей между ними после «Весов Жизни» связи, но это почти не вызвало затруднений.       Она оказалась в достаточно тесном темном пространстве, куда почти не проникал свет. Четыре стены, взвиваясь в высоту, тонули в зыбком сумраке. И тут же на Хотэру волной обрушились чужие эмоции, по своей силе подобные цунами: бессилие, невыносимый страх, едкая безысходность. Все это буквально пропитывало пространство, насыщая густой воздух до звона и не давая дышать без колкой внутренней боли. Она испуганно осмотрелась, пытаясь отыскать самого принца. Все эти чувства оказались неожиданно всеобъемлющими — они мешали думать, сметая все мысли, едва ли не вызывая едкие слезы.       Да, сам Каору и точно был здесь. Только вот ему было от силы лет пять или меньше. Девушка узнала его только потому, что она энергетически ощущала хозяина сна. Нет, конечно, определённое сходство прослеживалось, но… Но столь поразительно было пытаться соотнести этого бледного, полупрозрачного от худобы ребёнка и того вредного гордого Каору, которого она знала всегда!       Принц, кажется, был очень напуган и изо всех небольших сил колотил, оставляя на дереве кровавые следы, в запертую тяжёлую дверь. — Мама, мне страшно! — это срывалось с его синих губ совсем как жалобный плач, да ещё и вперемешку с кашлем и хрипами. — Откройте дверь!.. Пожалуйста, откройте эту дверь!       «Я боюсь темноты; я не могу выносить это! Мне страшно! Помогите… Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне!». — Каору-кун, — совсем пораженно выдавила из себя Нэдо-химе, осторожно походя ближе. Пол казался ледяным и обжигал ее неосязаемые босые ноги.       Она действительно несколько растерялась от такого поворота событий. Понятно и даже закономерно, что кошмары были у Рэна… но принц Ями-но-Шин, единственное дитя своих родителей! Она искренне полагала, что в детстве над ними должны были трястись, как над величайшим сокровищем! А ведь это явно самое настоящее воспоминание о прошлом, а не какая-то абстрактная картина, созданная подсознанием...       Он повернулся к ней — это было жалкое зрелище. Чёрные круги под красными глазами, синие губы и кожа бледнее, чем у мертвеца. — Мне страшно, — тихо-тихо прошептал принц, глотая слезы. — Мне кажется, что я буду здесь всегда и что это никогда не закончится… почему мама не возвращается ко мне? К-кто ты такая?       «Я ничего не смогу исправить в этом сне. Его создают эмоции, а пока они слишком сильны, — довольно быстро осознала девушка. — Чтобы изменить эту реальность и поговорить нормально, мне нужно его успокоить».       Впрочем, как-то иначе она и не сумела бы поступить в любом случае. У Каору был слишком несчастный вид. Она опустилась на колени и осторожно нашла своими ладонями его ледяные руки. — Я твой друг, — улыбнулась принцесса. — Хотэру. Помнишь? Ты ещё все время называл меня взбаламошной девчонкой. — Мой друг?.. — с робким сомнением переспросил Каору.       Она уверенно кивнула и, поколебавшись мгновение, обняла его. Ребёнком принц был настолько худым, что казалось, словно его одежда весит больше его самого. Если честно, Нэдо все ещё была слегка в шоке. Что это такое, черт побери?..       Видимо, ей поверили. Уж что-что, а располагать к себе детей Хотэру хорошо умела. Она стала греть дыханием его ледяные руки — и постепенно наполняющее пространство беззвучные вопли о помощи стали стихать. Когда вулканические эмоции, полнящиеся до отказа безысходностью, болью и холодом стали медленно отступать, принцесса поняла, что теперь она в силах повлиять на происходящее. Замкнутое тесное пространство сменилось зыбким белым туманом. — Хотэру? — Каору, обретя свой настоящий облик, отстранился от девушки с некоторым недоумением и покрутил головой, в конце концов остановив вопросительный взгляд на ее лице. Было видно, что он был изрядно смущён. — Что ты здесь делаешь? — он осекся, видимо, прислушиваясь к себе. — Так. Я точно чувствую энергетическую структуру твоего ментального тела. Это какая-то магия, что ли?.. — Магия-магия, — ошалело подтвердила химе, моргнув. Она понимала, конечно, что она здесь не для того, чтобы обсудить с принцем его детство, но она никак не сумела не спросить. — Что за ерунда тебе снится? Это ведь явно было воспоминанием, а не бредом!       Он недовольно отмахнулся. Хотя Нэдо могла поклясться, что на какое-то мгновение она видела выражение едкой бессильной горечи, отразившейся на его лице. — Ерунда, — довольно сухо отозвался некромант. — Все дети боятся темноты. Лучше объясни, каким образом ты провернула такой фокус. Это же второй уровень, не меньше!       Девушка крайне внимательно посмотрела на него, но не стала настаивать на ответе. Во-первых, она явно видела, что Каору не желает говорить об этом; во-вторых, у неё все же была более конкретная, связанная с настоящим и будущим цель. — Ну, я встретилась с Кагурой и Сатору, они мне помогли… — торопливо забормотала она, желая поскорее покончить с объяснениями. — Сатору Нэдо? — перебил ее принц. Голос у него чуть сорвался. — Он, что, жив? — Ну да, — недоумевающе осеклась химе. — Он сказал, что это было большим везением, почти чудом… — Вот ведь сукин сын, — прошипел некромант, едва не заскрипев зубами и стискивая пальцы. Принцесса впервые в жизни слышала, чтобы он позволил себе матерное выражение. — Неужели не мог дать мне знать о себе? Ведь я считал, что его больше нет! Зараза полуэльфийская; увижу — сам прикончу… — химе недоумевающе моргнула, не совсем понимая, чем вызвана такая горячность. — Ладно, — он долго выдохнул и попросил гораздо спокойнее. — Хорошенько врежь своему кузену и скажи, что от меня. И только после того, как ты пообещаешь мне сделать это, мы перейдём к тому, зачем ты, собственно, явилась.

***

      Карета дёрнулась и остановилась.       Маг кое-как проморгался, пытаясь прийти в себя после непривычно яркого сна. Голова буквально шла кругом; он и не ожидал ни в коем разе, что Хотэру когда-нибудь будет способна на подобные вещи. Впрочем, принц был скорее зол, чем горд за поразительные темпы ее развития. Ну ты давай, Каору-кун, договорись там как-нибудь с принцем Рэном; ну вот ты его не трогай, он же правда-правда такая милашка… В смысле не знаешь, каким образом это можно сделать? Ну ты же умный, Каору-кун, придумай!       «Как она себе это представляет? — со злостью подумал некромант, потирая виски в попытках побыстрее вернуть своё сознание к окружающей реальности. — «Я тут всех поубиваю, а вы, пожалуйста, отойдите в стороночку, Рэн-сан»? Как будто у меня есть время заботиться ещё и о том, чтобы там ее ненаглядный муженёк не пострадал. Ну понятно, что я не могу оставить без внимания просьбу Хотэру, — он тихо вздохнул, опуская ладони. — Я в любом случае люблю ее и обязан ей своей жизнью. Естественно, я сделаю все, о чем она попросит. Другой вопрос, каким образом я буду это делать».       Ещё и Сатору Нэдо жив. Новости, однако. Нет, наследник клана действительно был очень рад, но ему было обидно, что полуэльфийская зараза не додумалась лично сообщить о своём счастливом спасении. Наверное, Сатору вообще и не пришло бы в голову проинформировать Каору. Для него-то, быть может, их давнее знакомство и было сущей мелочью, но ведь принц воспринял более чем серьёзно!.. Ну и ладно, черт с ним. Жив и замечательно. Оставалось надеяться, что не помрет теперь, с Хотэру и Кагурой заодно. Тут уж, как некромант ни хотел бы помочь подруге, он был не в силах сделать что-то: связываться с Амэ сейчас, на пороге войны с Йору, явно не представлялось возможным.       На грязно-сером небе уже лениво светило тусклое полуденное солнце. Голова гудела. Маг все ещё слегка заторможено покосился в сторону Суин, но подарить себе удовольствие в виде пинка ей под зад не удалось — девчонка уже проснулась и уже даже собралась было выйти наружу. — Дубина! — рявкнул на неё наследник клана. Не то чтобы очень грозно и злобно, но довольно громко. — Пропусти меня вперёд, ты не можешь выйти раньше меня! Если моя мать станет меня встречать и увидит такую дерзость, ей будет очень тяжело объяснить, почему я терплю подобную бесцеремонность! — Откуда мне было знать? — недовольно буркнула иностранка, послушно отпуская, однако, ручку двери.       Так и есть, мать его встретила. Каору холодно поцеловал ей ноготь, стараясь не смотреть в лицо госпожи. Она была прекрасна — как будто вовсе не менялась с течением временем. Сон, куда не повезло заглянуть Хотэру, преследовал его часто — и все это было связано с матерью. Да, это, пожалуй, ерунда, но те бесконечно долгие часы, когда он захлёбывался собственными слезами от ужаса, он не был готов простить ей. Как и многое другое. И дело даже совсем не в том, что ее улыбка столь фальшива, а глаза — столь холодны.       Когда плакать не остаётся сил, когда голос отказывает, охрипнув от бесконечного зова, остаётся одна только бессильная злость. И очень холодный вопрос, возникающий в голове с безжалостностью занесённого палачом лезвия: «Ведь мама с самого начала хотела именно этого?».       А вот Момо, кажется, была искренне рада видеть его, что представилось Каору достаточно странным обстоятельством. Все же установление более-менее доверительных отношений между супругами было продиктовано скорее необходимостью, чем глубокой взаимной симпатией.       Однако, когда они спустя полчаса встретились в малой гостиной крепости, девушка, устроившаяся на подушках в свободных нелепых одеждах будущей матери, вполне доброжелательно улыбнулась и приподнялась навстречу. Момо подала мужу руку — но не для поцелуя, который требовался по этикету, а для рукопожатия. Каору усмехнулся этому, но отказываться от подобного приветствия не стал. Так было как-то легче — даже несмотря на то, что ее ладонь была заметно грубее и сильнее, чем его собственная. — Как неожиданно, — она сказала это с довольно тёплым выражением, продолжая улыбаться и не убирая руки. — Ты просто отлично выглядишь, Каору, — прямо заметила химе, всматриваясь в его лицо. — Даже не узнать… А ведь говорили уже, что для тебя все кончено!       Принц безразлично пожал плечами. Это правда, его самочувствие до сих пор оставалось непривычно хорошим, — на внешности это тоже сказалось. Он почти перестал походить на живого мертвеца, и это давало возможность заметить в нем признаки обычной для Ями-но-Шин смазливости облика. — Бессовестно лгали, как ты можешь видеть, — усмехнулся он, небрежным движением отбросив назад помешавшую прядь волос. Ему все ещё было неловко перед женой, но он был намерен попытаться не дать намёков на это.       Они сели — две служанки принесли им чай и сладости. Каору, если честно, куда больше хотелось бы чего-нибудь, что мясо, но он решил не начинать встречу напоминанием о своей сварливой натуре. В конце концов сладости тоже были хороши. Момо смотрела на него с лёгким любопытством, хотя в выражении девушки и читался смутный призрак неловкости. Вероятно, она тоже все ещё чувствовала стыд за их единственную совместную ночь — но тоже хранила намерение этого не показывать. — Я рада, — честно призналась химе. — Правда рада. Без тебя мне было совсем не по себе здесь. Ты же не собираешься предоставить этого ребёнка мне одной? — со слегка наигранным возмущением уточнила она. — Я не намерен отказываться от своих обязанностей, — фыркнул наследник клана. Впрочем, в этом не было особенной язвительности. — Обещаю, что буду о нем заботиться, хотя насчёт родительской любви ничего гарантировать не могу. — О ней, — чуть уныло поправила девушка. Вероятно, ее тоже не слишком сильно радовала необходимость вынашивать и рожать дитя от нелюбимого человека, да еще и в столь юном возрасте. — Аризу-доно высказывала прогноз, что с большей вероятностью это будет девочка… но, впрочем, я уверена, что мы ещё найдём время поговорить о ребёнке. Со мной и без того говорят только на эту тему. Лучше объясни, правда ли, что собирается совет клана?       Каору незаметно закусил губу. Совет клана проходил ежегодно в третий день третьей луны — все ныне здравствующие Ями-но-Шин, достигшие сознательного возраста, собирались в одном месте и обсуждали наиболее острые проблемы. Конечно, ведущая роль в управлении землями всегда принадлежала главе клана — его окончательное решение не оспаривалось, однако при этом он был обязан кристально ясно освещать все свои рассуждения и считаться с мнением остальных Ями-но-Шин. Особенно с другими членами правящей семьи: с супругой или супругом, с достигшими возраста двенадцати лет детьми и с родными братьями и сёстрами. Сейчас правящей семьёй, помимо самого Ямато-сама, считались только Аризу-доно и Каору. Когда (то есть, если это случится хоть когда-нибудь) Каору займёт место отца, такой же статус должны будут получить Момо и их общий ребёнок.       Однако совет собирался не только в дату, установленную традицией. Если возникали вопросы, срочно требующие обсуждения, любой член правящей семьи мог объявить о своём желании собрать клан. И в данном случае это была полностью личная инициатива Каору. Ни с матерью, ни тем более с одержимым отцом он не советовался — его статус наследника клана вполне давал ему право позвать всех без ведома и согласия родителей. Игнорировать его приглашение-приказ другие не имели права. — Правда, — коротко подтвердил принц, становясь совсем серьёзным. — Через два дня, в крепости Курой Бара. — Ого, — химе слегка удивилась и склонила голову набок. — Насколько я знаю, это достаточно серьёзно. Очень короткий срок, не все успеют приехать лично… По поводу чего состоится совет? — Не страшно, — отмахнулся некромант, прекрасно осознающий, что медлить нельзя. — Те, кто не успеют приехать, пошлют тени и тоже все услышат. А что касается причин, — он прищурился. — Неужели моя мать ничего не сказала тебе? — Госпожа Аризу интересуется мной только как сосудом для новой жизни, — со смесью слабого возмущения и смущения пробормотала Момо. — Она совершенно не считается с моим мнением. Как будто я не стала частью твоего клана после нашей свадьбы! — с уже откровенной обидой пожаловалась она. — Госпожа даже не сообщила мне о совете. Если бы не мои собственные источники, то я бы не узнала.       Каору быстро сложил печати, чтобы их разговор не был подслушан. Он в любом случае не собирался ничего скрывать от Момо. В конце концов она, его жена, действительно часть Ями-но-Шин и, даже пока не являясь членом правящей семьи, имела точно такое же право голоса, как и все остальные иные из клана. — Йору, — коротко ответил маг, делая глоток приторно горьковато-сладкого травяного чая. — Судя по всему, они захотели в очередной раз воевать с нами.       Едва он узнал о почти наверняка готовящемся нападении, Каору стал размышлять о том, откуда на самом деле стоит ждать удара. Понятно, что ополчение ударит по пограничной крепости (управляющему ей наследник уже поручил готовиться к осаде), но при этом хорошо обученные воины Йору попытаются обойти ее и напасть там, где их совсем не ждут. В принципе они могли направиться через Заповедную Чащу в крепость Кадзуро, или же попытаться форсировать Куросигава со стороны Кора, или же пробраться через Узкое Ущелье в Серых Горах к северо-западной границе… вариантов было не меньше шести, и Каору, думая об этом, не мог прийти к однозначному выводу. Для этого он и хотел собрать совет: чтобы выслушать мнение других членов клана. Как бы там ни было, наследнику недавно исполнилось четырнадцать — и никакого реального опыта составления планов военных действий у него не было. Он специально учился подобным вещам, конечно, но это совсем не означало, что стоит пренебрегать опытом других. — Ты уже сегодня поедешь в Курой Бара? — тем временем чуть огорчённо уточнила девушка. — Вечером? — Полагаю, что да, — нужно было торопиться и сделать все быстрее. Обсуждение военной стратегии — это не то, в чем можно было медлить. — Поеду, как только переговорю с матерью, — ему совсем не хотелось видеть Аризу, но сейчас было не время для демонстративных личных обид. Даже если он не собирался говорить с ней как с матерью, он должен был обсудить сбор с ней хотя бы как с более высоким по статусу человеком. — Не хочу терять много времени. А что такое?       Момо неловко помялась, опустив взгляд. А потом пробормотала, спрятав руки в длинных чёрных рукавах (мрачный цвет его рода совсем не подходил к ее открытому юному лицу): — Можно мне с тобой? — Разумеется, — он даже не понял, что заставило ее колебаться прежде чем задавать этот вопрос. — Ты имеешь полное право присутствовать, — фактически это являлось ее прямой обязанностью. — Конечно, сильные переживания могут повредить течению беременности, но ты не кажешься мне дамой, которую может привести в нервное состояние обсуждение текущих проблем.       Закончить обсуждение нормально им не удалось, поскольку в залу завалилась, не дождавшись приглашения, Суин. Не прошло, дьявол побери, даже десяти минут! — Химе-сама!.. — Не могла три минуты подождать, — недовольно скривился Каору, которому совсем не хотелось присутствовать при счастливой любовной встрече. — Кто тебя пустил, черт?.. — он сделал ещё глоток чая, предполагая, что теперь о конструктивной беседе нечего и думать, и досадливо отвернулся в сторону.       Неприятное предположение начало подтверждаться почти моментально. — Химе-сама, — к бывшей принцессе Сутон девчонка буквально подбежала, свалившись на колени и глядя снизу вверх робким восторженным взглядом преданной собаки. — О, я так по вас соскучилась! Как вы прекрасны, даже в этом ужасном цвете, — на этом месте принц от возмущения едва не подавился. Ну, положим, Момо совсем не шло, но почему ужасный-то? — Вы здоровы? Этот ребёнок не причиняет вам страданий?       Момо уставилась на свою ненаглядную возлюбленную с выражением лёгкой паники. — Суин?.. — заторможено переспросила она, с ужасом покосившись на Каору и поспешно поднимая иностранку с колен. — Ками-сама, что ты вообще делаешь здесь? Как ты тут оказалась? Мы же все обсудили по поводу… по поводу нас! — О, дайте мне поцеловать кончики ваших пальцев… — Суин, черт возьми, ты меня вообще слушаешь?! — Не злись на неё, Момо, — скучающим занудным тоном продекламировал Каору, положив себе ещё одно рисовое пирожное. — Это я ее привёз. Хотя прямо сейчас жалею, — с язвительной мстительностью добавил он. — Вздорная тупица, просил же не заходить раньше, чем я разрешу, — он, бросив злобный взгляд на счастливую сцену, вернулся к еде. Он был только что с дороги и проголодался — неизвестно, когда будет время перекусить в следующий раз. — Каору? — совсем потеряно переспросила принцесса. Краска медленно заливала ее лицо все гуще и гуще. — Ты… ты все зна?.. — договорить ей не удалось. — Суин, да подожди же ты! Встань наконец!.. Что с тобой такое, а? — Да, дорогая супруга, я «все зна», если тебе ещё требуется мой ответ, — фыркнул наследник Ями, поднимаясь из-за стола. Наблюдать эти сопли и дальше он не собирался. — И нет, меня это ни капли не волнует. Уверен, ты по ней скучала, а беременных жен, вроде бы, полагается радовать. Только целоваться подождите, я хотя бы из комнаты выйду. А то как-то совсем неприлично получается.       Разговор с матерью был неприятным, но плодотворным. Госпожа держалась так же, как и всегда; Каору говорил очень сухо и холодно, опасаясь, что в очередной раз не справится с собой и начнёт шипеть и язвить, хотя в данный момент для этого не было времени. Они коротко обсудили некоторые организационные детали совета; далее принц все же был вынужден уточнить, прибудет ли глава клана. Аризу подтвердила, что Ямато-сама будет. Принц откровенно поморщился в ответ на эту новость и машинально дотронулся до повязки, скрывающей пустую глазницу. — Я отдам тебе это в знак отсутствия дурных намерений, — на удивление спокойно заметила Аризу, когда они закончили. В ее руках было несколько плотно запечатанных свёртков. — Моя старая разработка. К сожалению, мне не удалось закончить, но, быть может, это получится у тебя.       Каору удивился, но не стал выражать своё недоумение. Свёртки он принял, гадая скорее над тем, какие тайные намерения скрыты в поступке его матери. Она ведь никак не могла сделать этого просто так; определённо рассчитывает на что-то. — Что это? — с некоторым любопытством уточнил он. — Формула смертельного яда, который столь силён, что будет действовать на бессмертных так же, как и на обычных людей. Как я и сказала, не законченная, — она усмехнулась, чуть опустив голову. — Если удастся правильно сбалансировать рецепт, то получится нечто, не имеющее никакого вкуса и никакого запаха. Его нельзя будет почувствовать и от него нельзя будет спастись.       Это звучало впечатляюще. Каору невольно подумал, что это в духе его матери. Он никогда не слышал о таких разработках и не был уверен, что раз не вышло у Аризу, то у него, гораздо менее искусного в этой области, должно получиться хоть что-то. Однако это было бы прекрасным козырем в противостоянии с Кровавой Госпожой. Мать и сын сухо раскланялись, прежде чем разойтись. Супруга главы должна была отправиться в Курой Бара на несколько часов раньше наследника: она собиралась проверить подготовку замка к приему всех остальных членов клана.       Ее аккуратные записи Каору рассматривал по пути. Но ему, если честно, временами становилось сложно даже просто улавливать смысл символов. С ним в карете ехала Момо, что создавало еще больше трудностей. Нет, сама принцесса вела себя весьма тактично — а вот ее дебильная возлюбленная постоянно создавала шум. Каору и без того было сложно сосредоточиться, потому что волновался и потому что чернильные линии из-за тряски прыгали перед его взглядом; он, своим единственным глазом, плохо видел, а тут еще над ухом постоянно: «О, моя драгоценная принцесса!..». С этим невыносимым корским акцентом! Ну и Момо все же иногда что-то тихо отвечала… В какой-то момент у принца начала жутко трещать голова. — Да заткнись вы обе, черт побери! — в конце концов не выдержал некромант, злобно взглянув на Суин. — Я пытаюсь сосредоточиться!       Девушки притихли, робко переглянувшись. — Каору, — достаточно неуверенно начала принцесса, незаметно сглотнув. — Ты уже полтора часа пялишься в эти бумажки. А до этого вы разговаривали о делах с госпожой. И до этого ты наверняка думал о предстоящей войне. Не пойми неправильно, я не пытаюсь тебя учить… но, может, лучше хоть немного отвлечься? Ведь через несколько часов нам опять предстоит обсуждать войну и дела.       Ями-но-Шин, прервавшись, был вынужден согласиться, что слова жены не лишены здравого смысла. Мимолетно задумавшись об этом, он даже не смог вспомнить, когда отдыхал в последний раз. Нет, конечно, теперь он более-менее здоров, но даже здоровые люди теряют здравомыслие от переутомления. — Ты права, — признал он спустя секунд тридцать. — Похоже, я действительно устал, и от этого снова становлюсь раздражительным, — весьма неудобное свойство характера.       Момо чуть улыбнулась, пожав плечами. Суин опять полезла к ней с бесконечными поцелуями пальцев, но, видимо, принцесса была совсем не против. Некромант отложил свитки матери, решив, что этим и в самом деле лучше заняться попозже, и отстранено уставился на проплывающие за окном осенние пейзажи. Уже смеркалось — становилось прохладнее. Ветер трепал разноцветные листья. Пахло сыростью и приближением ночи. — Я слышала, что это всегда связано с какой-то религиозной церемонией, — шепотом рассказывала химе, вероятно, имея в виду сбор. — И что это немного напоминает бал. Во всяком случае началом всегда служит танец. — Разве что очень мрачный и очень короткий бал, — слегка рассеянно отозвался Каору, вслушивающийся в их беседу краем уха. — Мы выражаем свое почтением божеству смерти. Танец — это обращение к Шикагэ-сама. Начиная совет таким образом, мы надеемся получить благославление от него. — Расскажи мне поподробнее, пожалуйста, — поколебавшись мгновение, попросила слегка заинтересованная Момо. — У меня не было времени узнать, каким образом все проходит, и у меня самые общие представления. Быть может, есть какие-нибудь правила, которые ни в коем случае нельзя нарушать?.. Не хотелось бы опозориться, учитывая, что это мое второе появление перед твоей семьей, — она вздохнула и достаточно дружелюбно заметила. — Мне доводилось сталкиваться с упоминанием о том, что вы танцуете лучше всех в своем клане.       Суин, тоже слушавшая речь принцессы, недоуменно вскинулась и покосилась на принца с откровенным скептицизмом. Каору уже перестал поражаться ее бесцеремонности, потому что это качество характера в иностранке явно не знало никаких границ. — В самом деле? — озадаченно повторила она, чуть склоняя голову набок. В ее серых глазах так и читалось: «Вот этот вот бледный слабосильный полутруп?». — Вы хорошо танцуете, Каору-доно? — А что тебя так удивляет, Суин-чан? — язвительно уточнил несколько задетый принц. — Неужели так странно, что мне хорошо дается хоть что-то, кроме шахмат и магии? — не дождавшись ответа, он фыркнул и объяснил уже спокойнее. — На самом деле танец в нашем понимании довольно сильно отличается от того, что обычно подразумевается под этим. Это не похоже на дикие пляски Йору или на обычные дерганья под музыку. Наш танец не требует физической подготовки, но требует большой точности каждого движения. В нем триста двадцать семь фигур, и каждая имеет определенное значение. Ты, должно быть, понимаешь это, Момо, но тебе не стоит даже пытаться. — Я знаю, — чуть огорченно подтвердила принцесса. — На самом деле я видела пару раз; это довольно странно, но интересно. Может быть, я когда-нибудь научусь. — Собственно, больше ничего особенного, — он снова перевел взгляд в окошко. — Поскольку твоя семья верит в других богов, ты можешь не соблюдать все церемонии. Мы зайдем вместе, а потом тебе просто придется подождать меня с некоторыми другими дамами. На торжественной части довольно много гостей, — считалось, что чем больше людей примут участие в открытии совета, тем больше почтения будет высказано Шикагэ-сама. — А мне нельзя будет посмотреть? — чуть неловко поинтересовалась Суин. — Любопытно. И мне хотелось бы видеть химе-сама… — Разве что в числе слуг, — коротко отозвался Каору. Все же Чжан была простолюдинкой. Ей и так позволялось гораздо больше, чем подразумевало ее происхождение.       Как и всегда, совет начинался глубокой ночью — за час до полуночи. Они с Момо, едва успев привести себя в порядок с дороги, чуть не опоздали: все-таки событие считалось торжественным, поэтому пришлось надевать тяжёлые праздничные одежды с длинными рукавами, а девушке, кроме того, требовалась причёска. Благо, дурной нрав принца весьма способствовал тому, чтобы слуги поторапливались.       Наследник клана с женой зашли, как и все прочие гости, через широкую арку. В центре убранной в чёрные тона рода Ями-но-Шин залы, освещённой лишь многочисленными канделябрами и свисающей с потолка роскошной люстрой, стоял алтарь с каменным образом божества смерти, в два раза превышающим человеческий рост: Шикагэ всегда изображался как неопределённого пола и возраста человек с длинными распущенными волосами и с маской на лице, в одной руке держащий меч, а в другой, на вытянутой ладони, — ядовитого паука. Все гости — их было достаточно много, но меньше, чем всегда — были одеты в чёрный цвет.       Каору и Момо подошли к алтарю, потому что того требовали традиции. Наследник клана, склонив голову, прошептал несколько молитвенных фраз на языке мертвых и, подняв лежащий у ног божества нож, молча порезал ладонь, выдавив несколько капель крови в каменную чащу. Так должны были сделать все верующие люди в клане, чтобы выразить своё почтение. Учитывая, что верили практически все присутствующие, а они с супругой явились почти самыми последними, чаша была уже практически полна. В точно такой же, стоящей напротив, трещал огонь. — Ты сказал, что мрачно, но не говорил, что настолько жутко, — поёжилась принцесса. Она не стала резать руку, ограничившись коротким почтительным поклоном пугающему ее чужому богу. — Ещё даже не начали, — усмехнулся Каору, когда они отошли. — Когда придут все, мать или отец смешают нашу кровь и колдовской огонь. Пламя почернеет. Но вообще это просто фокусы, никто из нас не может вызвать настоящий Чёрный Огонь…       Принц равнодушно, но вежливо приветствовал немногочисленных успевших приехать в назначенный срок родственников (приблизительно его возраста не было никого — все старше двадцати пяти) и чуть более многочисленных вассалов; равнодушно представлял всем свою жену, которая с вызывающей у всех неловкость честностью благодарила за исходящие от всех пожелания счастливого течения беременности. Своими мыслями наследник клана уже давно вернулся к войне и к тому, что же ему делать с чертовым муженьком Хотэру.       А потом все произошло ровно так, как некромант и описывал. Аризу-доно в тяжёлой накидке с вышитом гербом клана произнесла короткую речь, подняла наполненную кровью чашу и выплеснула ее в огонь — пламя окрасилось чёрным. Заиграла тяжёлая музыка, сопровождаемая монотонной напевной молитвой на резковатом языке мертвых. — Дэнка, — к ним с Момо грациозно подплыла какая-то насмешливая неерэ*, мелодично шелестя многочисленными накидками и широкими длинными рукавами. Оказавшись рядом, она низко поклонилась и взглянула на Каору с улыбкой на густо покрытом белилами лице. — Милостиво простите мне эту дерзость. Я могу попросить вас, поскольку достопочтенная химе-сама не может составить вам пару, избрать меня для первого танца? Пожалуйста.       Каору было по большому счёту все равно, кто будет его партнёром в этом танце, и он легко согласился. Зрелище было достаточно завораживающим: вольно или невольно, все танцующие должны были выполнять фигуры совершенно синхронно. Иногда парам приходилось взаимодействовать, поскольку они подчинялись дирижёру, управляющему танцем. Плавные фигуры перетекали из одной в другую: имело значение решительно все, начиная от угла, образованного изогнутой кистью, и заканчивая количеством шагов.       Мрачная музыка грохотала, сплетаясь с молитвенными фразами. Принц следовал всем приказам дирижёра машинально: это искусство было настолько отточено в нем, что ему не приходилось контролировать своё тело. Его партнёрша была очень хороша. — Какой у вас отвлеченный взгляд, мой принц. Должно быть, — шепнула она ему, когда они были достаточно близко для того, чтобы это не было заметно со стороны. — Размышляете о войне. И, конечно же, уже понимаете, что нападание на приграничную крепость — отвлекающий манёвр. Думаете, наверное, откуда на самом деле последует удар?       Некромант посмотрел на девушку чуть удивлённо. Она была на полголовы выше его, невероятно красивая, как и любая женщина этой своеобразной профессии, — кареглазая и рыжеволосая, с тяжёлыми дорогими заколками в причёске. Он, определённо, видел ее впервые в жизни. Наследник взглянул на ауру взглядом иного: обычный человек. Но, прислушавшись к своим ощущениям, он вдруг неожиданно почувствовал что-то знакомое в этой даме. Чертовски сильно знакомое.       «Уж не маскировочные ли чары на ней? — насторожился принц, машинально продолжая вести девушку в танце. — Кто это такая? Я почему-то уверен, что знаю ее!». — Допустим, — осторожно подтвердил Каору, проницательно прищурившись и пытливо всмотревшись в украшенное хитрой улыбкой лицо неерэ. — Поразительно точная догадка.       Она засмеялась и, когда их кисти замысловато соединились между собой, немного наклонилась вперёд. Каору почувствовал запах ее духов — очень необычный. Пахло засушенной розой и мёдом. Глаза, наполненные лукавством, чуть сверкнули — и в миг стали серьёзнее; чужие изящные руки обжигали холодом. — Йору разделили своих воинов на два отряда, — гладким, каким-то чуть мурлычущим тоном протянула незнакомка. — Один нападет с юга, — она, грациозно поддержав подол, чуть откинулась назад и, подчиняясь музыке, присела в подобии реверанса. — Один возглавляет Кровавая Стерва лично, второй — принц Рэн. Первые нападут с юга, вторые направляются в Кадзуро через Заповедную чащу. Это совершенно точные сведения. Вы танцуйте, мой дорогой принц, танцуйте… Что такое, чуть фигуру не пропустили!       Каору дёрнулся, с трудом проглотив ком в горле. Музыка раскатами грома раздавалась в ушах. — Кто ты такая? — хрипло и уже с некоторым раздражением спросил он.       Она криво усмехнулась, вскинув тонкие брови. — Совсем не узнаёте? А ведь мы всегда так тепло относились друг к другу! Я был рядом, когда вы болели, — она именно так и сказала, используя мужской род. — А вы давали мне самые лучшие сливки. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — недовольно проворчал маг, поддерживая партнёршу, когда это потребовалось. Она была совсем лёгкая. — Отвечай нормально. — Ну хорошо-хорошо, — она лукаво взглянула на него. В неровном свете пламени зрачки вытянулись, обретая неестественную форму, а радужка на короткое мгновение обрела тёплый янтарный цвет расплавленного мёда. Весьма хитрые, кошачьи глаза. — Я же ваш кот, дэнка. Ами, — и они разошлись. Когда сошлись снова, глаза девушки вновь стали человеческими.       «Точно, — потеряно осознал некромант. — Вот что мне казалось смутно знакомым… аура похожа. Но она ведь человеческая!». — Ты бакэнэко**? — шёпотом уточнил он. — Какая вы умница, — улыбнулась «неерэ», взметая вверх рукав, подобно расправляющей крылья птице. — Да, именно так. Проклятие, которое вы сняли, не давало мне принять человеческий облик. Но я все ещё ваш кот, в любом случае. И вы можете верить моим словам.