Плач Кривых Зеркал

      Сатору, получив своеобразный привет от солнца некромантов, несколько растерялся. — Эй, за что, химе-сама? — возмущенно захныкал он, потирая место затрещины. Не то чтобы очень сильной, но вполне себе ощутимой. — Вот какова награда за мою преданную любовь к вам… — пропустив в голос наигранного драматизма, печально шмыгнул носом Нэдо.       Девушка виновато пожала плечами и погладила его по лохматой голове — вероятно, в качестве компенсации. — Ну прости, братец, — слегка лукаво улыбнулась она. Вид у нее при этом был довольно хитренький. — Я обещала Каору-куну передать тебе это и своего обещания никак не могла нарушить, — она, опустив руку, немного сварливо разъяснила. — Он, понимаешь ли, был очень возмущен тем, что ты не поставил его в известность о своем чудесном спасении. — Каору-доно? — вполне искренне поразился Сатору, недоумевающе моргнув. — Он вообще помнит обо мне?       Знакомство было старое, около восьми лет назад, да и по большому счету мимолетное. Ну, может быть, парочка не очень содержательных писем… во всяком случае лично они больше не виделись ни разу. Не успели — Амэ напали на Нэдо, и Сатору стало совершенно не до переписки с принцем Ями.       Он оказался в числе тех безрассудных и отчаянных защитников столицы, которые прикрывали отступление — бегство — членов правящей семьи и жителей города. Предприятие было самоубийственное — воинов Амэ было больше во много раз. Но должен же кто-то согласиться умереть, если это нужно, чтобы спаслись другие? А что это за старший брат, если он не будет защищать?.. Сатору до сих пор не слишком хорошо понимал, каким чудом он выжил. Кошмары о том страшном дне, заполненном дымом, криками и смертью, до сих пор его преследовали, а сильно изуродованное тело осталось вечным напоминанием. Он не хотел думать о том, как много людей его стрелы пронзили насквозь, но подозревал, что не меньше тридцати. Вполне достаточно, чтобы попасть в ад после смерти. Однако ад начал преследовать его гораздо раньше — он привольно поселился на обожженной коже и внутри раздробленных костей, превращая в пытку каждый вздох.       Скитаясь по чужим и своим — когда-то бывшим своими — землям после (после того, как стало возможно ходить без чужой помощи), он, естественно, думал только о том, чтобы найти членов своей семьи. А о своем знакомстве с Каору он как-то… ну, не вспоминал. Но кто же мог подумать, что принц Ями воспринял это так серьезно? — Да не то слово, что просто помнит, — многозначительно протянула Хотэру, проворно загибая мешающуюся ветку.       Сатору растерянно взлохматил себе волосы, но комментировать больше ничего не стал. Кагура покосилась на него вопросительно, но, не получив объяснений, фыркнула и задрала нос, чуть ускорив шаг, чтобы оказаться впереди. Ее высокий темный силуэт мелькал среди деревьев, словно призрак или лесной дух. Несмотря на примечательный рост, шла девушка абсолютно бесшумно.       Небольшая компания Нэдо в самом бодром темпе, на который они были способны, продвигались вглубь своих земель. Они заехали под густой свод Малахитового леса и обнаружили, что при такой погоде лошади здесь не могут передвигаться, — они постоянно спотыкались бы и в конце концов непременно повредили бы ноги. Благо, Кагура знала надежного человека, которому можно было безопасно их оставить. Пришлось продолжать путешествие на своих двоих. К счастью, путники совсем не были обременены вещами.       Под ногами была вязкая хлюпающая каша из уже опавших листьев, грязи и дождевой воды, передвигаться по которой можно было лишь с определенным усилием. С веток лился чуть ли не безостановочный ледяной поток, иногда превращающийся в ленивую осеннюю капель. Все вокруг трещало и скрипело под напором пронзительного сильного ветра. Сатору искренне надеялся, что их благородная попытка спасти главу своего почти погибшего клана не закончится бесславной смертью от простуды.       Хотэру, кладя ладонь на кору то одного, то другого дерева, использовала свою недавно развитую способность слышать голоса растений. Таким образом девушка определяла, где именно находятся Амэ, везущие в столицу Анаеля Нэдо. Надо признать, что это было весьма удобно. Погода, конечно, была омерзительная, но прямо сейчас и она играла на их стороне — Амэ и сами едва-едва тащились. По плану, составленному совместными усилиями, им нужно было успеть напасть до того, как члены светлого клана вместе с пленным покинут Малахитовый Лес — и не только потому что это были исконные владения их семьи и обиталище их богов, а потому что на этой территории у Нэдо, хорошо умеющих прятаться, было преимущество.       После крайне бурного обсуждения, в ходе которого девушки в очередной раз едва не вцепились в волосы друг другу, было решено, что нападать ночью слишком опасно — защитные чары, которые светлые воины почти наверняка повесили бы над место ночлега, могли заблокировать действие того заклятия, на которое полагалась химе. Сатору вынужденно поддержал сторону принцессы. План, который она изложила родственникам, звучал убедительнее, чем все, что удалось придумать Кагуре и ему самому. Было в этом плане, если честно, что-то подлое, но… но в конце концов их трое против нескольких десятков.       Через несколько часов их каким-то абсолютно неведомым образом нашла тень. Она принесла лук, колчан стрел, несколько зелий, кошелек с деньгами, а также содержательную записку. Подпись отсутствовала, но, собственно, она и не требовалась — никто не использовал тени в качестве посланников, кроме Ями-но-Шин. Сама записка процентов на шестьдесят состояла из мата и облеченных в весьма замысловатые конструкции требований засунуть этот самый лук в самые разные не предназначенные для этого природой места. Кагура закашлялась, скрывая смущение, а Хотэру, тоже прочитавшая послание, сначала просмеялась, но потом посмотрела на кузена с какой-то глубокой проницательной задумчивостью. — Чем это ты так Каору-куна впечатлил, братец? — уточнила она. Хоть и с насмешливой улыбкой на губах, но вполне серьезным тоном. — Он никогда не позволяет себе подобных выражений… я даже не знала, что они ему известны в таком количестве. — Не знаю, — отозвался совершенно сконфуженный Нэдо. С одной стороны ему было жутко неловко, но с другой — он был действительно поражен щедростью принца. — Мы даже не подружились… он же совсем маленький был. Я вообще не думал, что он меня вспомнит! — Это ведь не просто так, — тихо заметила химе, переведя внимательный взгляд на зелья и принявшись деловито их изучать. — Медицинское… это потому что я сказала, что ты не в порядке, вероятно. А это, видимо, мне, для восстановления энергии. Хм, — девушка снова вскинула глаза. Она больше не улыбалась и казалась теперь сосредоточенной. — Он ведь очень серьезно рискует! Не только собой, но и положением своего клана. Ями не имеют права вмешиваться в противостояние Нэдо и Амэ. Учитывая, насколько Каору-кун ответственный правитель… — Кажется, это ты его «дорогая подруга», — скептически протянула Кагура. Это было из разряда того, что если девушка красива и у нее есть влиятельный друг, то они обязательно любовники. — Почему ты спрашиваешь о чем-то Сатору?       Нэдо пропустил мимо ушей колкий ответ принцессы и даже, вопреки обыкновению, не стал ничего говорить по поводу того, чтобы девочки наконец прекратили ссориться, — он рассматривал лук, пробуя тетиву. Сказать, что юноша был озадачен, было бы безбожным приуменьшением. Хорошее оружие всегда стоит больших денег — это конкретное было очень хорошее. Но, более того…       «Никаких сомнений, — потерянно думал он, вскинув оружие и попытавшись натянуть стрелу. Идеально. Левая рука, конечно, моментально взорвалась ноющей болью, заставившей с силой стиснуть зубы, однако баланс так или иначе был совершенно идеален. — Это точная копия моего любимого лука. Того самого, которым я пользовался до падения Нэдо. Я, конечно, бесконечно признателен принцу, но теперь даже не знаю, как реагировать на это… с чего такая забота?».       Копия была выполнена настолько искусно, что это буквально поражало. Нет, конечно, Сатору не спутал бы этот лук со своим. Как и всякий хороший воин, Нэдо ощущал оружие как логическое продолжение самого себя, движение крови в его теле сливалось с вибрациями тетивы, душа переходила в корпус, — а лук, подаренный принцем, был еще совсем новым, не его, что моментально ощущалось на энергетическом уровне. Но в руку он ложился до ужаса легко и естественно.       «Как бы там ни было, огромное спасибо, Каору-сама, — повеселел Нэдо. Внезапно пришедшее воспоминание о том, как он развлекал сердитого маленького принца попаданием в цель с завязанными глазами, заставило иного звонко рассмеяться. — Неужто так впечатлило, а?..».       Результаты небольшой проверки повергли Сатору в уныние. В четырнадцать лет ему не было равных среди лучников ни в его собственном клане, ни в каком-либо другом. А теперь!.. Боги Великие, просто ужас. Отсутствие практики губительно сказывается на любом навыке — на стрельбе в том числе. Но отчаиваться он не стал. Так или иначе, его стрелы худо-бедно попадали в цель. Прямо сейчас для плана вполне достаточно и этого, а позже он обязательно вернет свой талант.       Во время того, как они отдыхали в последний раз перед нападением, Хотэру медитировала, восстанавливая силы, а Кагура помогала брату нанести лекарственное зелье на руку. Они решили расходовать все то, что оказалось у них благодаря щедрости принца Ями, максимально экономно. Все, естественно, были крайне напряжены и сосредоточены, хотя и пытались не демонстрировать нервозности. В воздухе пахло влагой, тленом и холодным ветром. Последние секунды утекали и медленно, как сырой песок сквозь сжатые пальцы, и в то же время быстро. — Выдвигаемся, — то ли приказала, то ли оповестила Хотэру. — Они совсем рядом.       Нэдо, быстро и мастерски замаскировав все следы своего присутствия, моментально поднялись. Они спрятались в густом переплетении листьев, внимательно наблюдая за более-менее протоптанной тропинкой, где неизбежно — с минуты на минуту — должны были проехать Амэ вместе с пленным. В густых осенних сумерках силуэты расплывались. — Каждый из вас хорошо помнит, что нужно сделать? — спокойно осведомилась принцесса, ставшая негласным, но безусловным лидером.       Кагура и Сатору коротко и практически синхронно кивнули. Разговаривать дальше было уже невозможно, поскольку до слуха донеслись те рассеянные звуки, что обычно сопутствуют перемещению нескольких человек. Вскоре показалась и нестройная колонна: маленькую деревянную повозку сопровождало шесть или семь конных воинов. Еще несколько, видимо, потерявшие своих лошадей из-за размытых дождями скользких тропинок, тащились пешком в самом хвосте, от едущих впереди четырех человек и от замыкающего ощутимо тянуло магией. Как и говорила Хотэру: два мага четвертого уровня, два пятого, один шестого. Белые плащи совсем посерели, но все еще оставались удобной мишенью. Все без исключения воины казались злыми и очень уставшими, и обычного для последователей Гаоса великолепия осталось в них едва-едва: грязные, небритые, взлохмаченные мужчины. Можно понять: тащиться в полном боевом облачении по таким дорогам, в такую погоду…       Сатору незаметно стиснул зубы. Пламя, изображенное на гербе Амэ, с безжалостным воем поднялось со дна сознания, воскрешая боль в многочисленных ожогах. Но Нэдо не позволил себе опуститься до ненависти. Никогда не позволял. Сатору заставил себя максимально трезво оценить доспехи потенциального соперника. Легче всего было бы стрелять в голову, но… но с самого начала они договорились о том, что постараются свести к минимум жертвы, даже если речь идет о спасении еще одного члена семьи.       Обида и жажда мести не должна заполнять собой сердце и разум. Едва начинаешь ненавидеть кого-то всей душой — ты незаметно для себя становишься подобен ему.       Он так увлекся оценкой и размышлениями, что упустил тот момент, когда Хотэру начала действовать. Он не увидел и не почувствовал ни следа ее магии и мысленно беззвучно поаплодировал принцессе. Она и в самом деле сильно выросла! Юноша знал это заклятие: им иногда, в случаях крайней необходимости, пользовалась мать химе. «Шепот дриады», очень мягко, почти нежно обвивающий сознание путами убеждения. Против такого рода магии у Амэ-но-Хяку, имеющих привычку атаковать прямо и, соответственно, защищаться от таких же прямых атак, никакой по-настоящему серьезной защиты не было. Только амулеты, которые из-за ограниченного количества энергии нельзя использовать постоянно.       Маг пятого уровня, плетущийся в конце, отделился от общей колонны, бросив что-то остальным. Когда Амэ отошел от основной колонны достаточно далеко, Сатору, передвигаясь тише, чем призрак или сквозняк, прострелил ему колени и локти, лишая возможности подняться или сложить печать для применения магии. Тут же по нервам мимолетно лизнул слабый холодок — это коротко вспыхнуло и моментально исчезло, прячась за маскировочными чарами, заклятие Кагуры, поглощающее все звуки.       Перед Хотэру стояла далеко не простая задача. Она должна была, не выдавая своего присутствия, заставить отделиться от основной колонны магов — и одновременно силой внушения заглушать подозрения и беспокойство, которое могло возникнуть в головах остальных воинов Амэ. Кагура глушить звуки, Сатору — выводить из строя отделившихся. В этом и заключалась первая часть плана. Как-то иначе Нэдо не могли повести себя, просто потому что в руках их врагов находился принц. При малейшем подозрении маги могли просто убить пленного — или же пригрозить нападавшим тем, что жизнь Анаеля у них в руках.       Колонна остановилась. Сатору мысленно выругался, осознавая, что чары принцессы перестали справляться. Конечно, Нэдо предусматривали подобный вариант, но все-таки они надеялись обезвредить по крайней мере магов. А между тем двое до сих пор оставались в строю… Теперь нужно было действовать очень быстро. Сатору, не теряя времени, принялся молниеносно стрелять по коленям и локтям. На этой территории он чувствовал себя свободно и, стремительно перемещаясь между деревьями, был вполне уверен, что его невозможно заметить и тем более атаковать в ответ.       Один из магов — тот, что был сильнее — успел поднять огненный щит, окруживший его ореолом красного сияния. Теперь в него было бесполезно пытаться целиться — наученный горьким опытом, юноша знал, что его стрелы просто расплавились бы. Второй Амэ со способностями пятого уровня, очевидно, все еще находящийся под воздействием чар Хотэру, ничего не успел сделать. Пару мгновений Сатору мог бы очень легко убить его, выстрелив в голову. И, наверное, было бы намного безопаснее прикончить иного… но Нэдо не стал делать этого, ограничившись попаданием в плечевой сустав. Прежде, чем остальные светлые воины вынужденно рассыпались по укрытиям, стрелы поразили как минимум половину из тех, кого они еще не отвели подальше.       Ревущий язык пламени врезался в сырые деревья, поднимая клубы дыма, — обычная магия Амэ-но-Хяку. Атака ушла совершенно в никуда, и единственным ее результатом стало то, что все вокруг заволокло густым дымом. Сатору это ничуть не мешало — из-за крови эльфов его глаза видели гораздо лучше обычных человеческих.       «Этот маг самая большая проблема! — быстрее вспышки молнии промелькнуло в голове юноши. — Людей я подстрелю, едва они покажутся — не подпущу к повозке… А вот иной!».       Но не успел он додумать эту мысль, как из леса вдруг неожиданно показалась, привлекая внимание принявшегося складывать печати для новой атаки, принцесса Хотэру. Сильное заклятие, которое она использовала до этого, должно было сильно измотать ее, но никаких признаков утомления не читалось в прямой фигурке. И как же невероятно, пугающе, жутко прекрасна она была в этот миг! Она сбросила маскировочное заклятие, и ее аура яростно пылала, отдавая сияние бездонным темным глазам. На пару мгновений Сатору показалось, что он видит совсем не свою веселую добрую кузину, ни разу в жизни никому не сделавшую зла, а воплощение древнего божества их семьи, явившегося заступиться за своих слуг. От девушки так сильно тянуло магией — природной, естественной, ослепительно светлой, но от этого только еще более могущественной, — что Амэ замер. Немногочисленные воины, сумевшие спрятаться от стрел и уже собравшиеся было покинуть укрытие, остановились, не силах пошевелиться. Замер и Сатору, пораженный до глубины души. — Я больше вас не боюсь, — зло уронила Хотэру, вздергивая подбородок. — Это вы к нам пришли, нести свой карающий огонь… Убийцы!.. Чертовы фанатики! Бойтесь теперь вы нас!       Амэ очнулся и завершил новое атакующее заклятие. Оригинальностью оно не отличалось — новый язык пламени с воем устремился вперед. Но куда там!.. Едва энергия воина Амэ сформировала огонь — огромнейший океан магии Хотэру поглотил его, подобно тому, как цунами могла бы затушить маленький костер. Принцесса склонила голову набок, прямым твердым взглядом уставившись на воина в белом плаще. Кроме злости, в выражении девушки мелькнула мимолетная насмешка: «И это все, что в твоих силах?..».       От нее не тянуло смертью, как от могущественных некромантов. У нее не было энергии воина, ки, как у Йору. Но она была самой Жизнью — милосердной, сияющей, яркой и прекрасной, но невероятно жуткой в гневе.       Амэ попробовал — вероятно, от безнадежности — еще пару атак. Но это было решительно бесполезно — его магия захлебывалась. Принцесса приподняла ладони и чуть двинула их навстречу друг другу, словно бы сдавливая что-то невидимое перед собой. Два потока энергии устремились к ауре ее противника, сжимая, словно в тисках. Она не складывала печати.       «Она сильнее, чем я мог подумать, — Сатору сжал в руках оружие, как-то потерянно глядя на химе. — Не меньше второго уровня…».       Он упустил момент, когда с другой стороны из леса выбралась Кагура. Пользуясь тем, что Амэ сейчас нет до нее ни малейшего дела, она стремительно подбежала к повозке, чтобы забрать принца.       Глухой вскрик, сорвавшийся с ее губ, отозвался печальным и негодующим выдохом древнего леса.

***

— Так что вы зря рисковали столь сильно, — тихо прошелестел Анаель. Горькая, но добрая улыбка коротко мелькнула на его губах. — От меня не будет никакой пользы. — Не говорите так, — чуть беспомощно попросила Кагура, подбрасывая ветки в огонь, который наконец удалось развести. — Вы теперь глава нашего клана…       Принцесса молча лежала, завернувшись в плащ и потерянно глядя на танцующие оранжевые языки. То сражение так или иначе стоило ей дорого. Прошло уже два дня, а ей все еще было тяжело подняться — она долго спала, у нее поднялся сильный жар и пару часов химе бредила, зовя то мужа, то мать и жалуясь на боль в руках. Сейчас, благодаря щедрому дару принца некромантов, ей уже стало лучше, но стоит признать, что Нэдо несколько испугались за Хотэру. — Какой из меня глава клана… — столь же тихо покачал головой Анаель. — Вам не стоило делать нечто подобное из-за меня.       Сатору незаметно для всех стиснул зубы и долго выдохнул, прежде чем обернуться к сестре и принцу с обычной для себя теплой улыбкой. Улыбаться оказалось далеко не простой задачей. Видеть принца Нэдо сейчас — было больно почти физически.       Сатору помнил Анаеля мечтательным добрым ребёнком со светлой улыбкой и тёплым взглядом, одного из многих своих подопечных. Когда-то очень давно в той, другой жизни, ему нравилось смотреть на звезды, он рисовал и с жадным вниманием слушал десятки историй, предоставляемых щедрой фантазией старшего брата. Сейчас Анаеля разве что по улыбке — ослабевшей, больной, потускневшей — и можно было узнать. От принца остались одни лишь кости, обтянутые тонким слоем кожи; плотно завязанная лента, которой Кагура до этого собирала волосы, скрывала отсутствие глаз на когда-то миловидном лице; в рыжевато-русых волосах мелькали седые, словно пеплом обсыпанные, пряди. Встать Анаель не сумел бы — раздроблены суставы в коленях, и даже ползком передвигаться ему было тяжело. — В любом случае вы часть нашей семьи, — тепло произнёс Сатору, ощущая, однако, покалывающую боль в груди. Гнев и обида мешались с ноющей болью сожалений. Он до сих пор не мог понять, в чем заключалась вина их семьи перед светлым кланом. — Мы бы никогда не бросили вас в беде, дэнка.       Хотэру медленно приподнялась, отстранённо вытянув руки к огню. Отсутствующее выражение на бледном от магического истощения лице девушки говорило о том, что она напряжённо размышляет. Её взгляд, как и всегда в минуты раздумий, был направлен куда-то в пустоту. — Не волнуйся, братец, — вслух сказала девушка. — Мы не собираемся взвалить на тебя ответственность за судьбу клана. Да и в конце концов это всегда было общим делом всех Нэдо.       Кагура покосилась на кузину, но, вопреки обыкновению, не ответила на её фразу язвительным высказыванием. Анаель опустил голову и слепо зашарил вокруг себя ладонями. Принцесса, догадавшись, чего он хочет, с готовностью вытянула ладонь. Статору снова отвернулся, с трудом глотая горечь в горле. Он чувствовал себя отвратительно.       Из всех тех, о ком он когда-то заботился, за кем присматривал, в живых остались только те трое, что сейчас сидели рядом с ним у огня. И все изменились до неузнаваемости. Если говорить честно, то со стороны они выглядели жалко — маленькая кучка детей, лишённых дома, принадлежащих по праву земель, наивности и возможности верить в добрые сказки. Сатору всегда был бодр духом — он не разрешал унынию завладеть собой, но прямо сейчас оставаться бодрым и оптимистичным стоило немалых усилий.       Зачем вообще нужен старший брат, если он не смог защитить?.. — Хотэру-химе, — интонация принца была достаточно тёплой и доброжелательной. Она походила на нежный шелест увядающих листьев. — Вы выросли… прелестная рука, — он покачал головой, не задавая вопросов о символе супружества. — Мне кажется, у вас уже есть некоторые мысли по поводу нашего положения. Поделитесь, пожалуйста. — Ну да, — она улыбнулась, но уже без подлинного веселья. — У меня есть соображения.       Кагура досадливо встряхнула волосами. — Не хочу этого признавать, — неохотно проворчала она. — Но придумывать планы ты умеешь куда получше, чем выбирать одежду. — Моя сестренка хотела сказать, — со смехом включился в беседу Сатору, потрепав недовольную девушку по макушке. — Что мы признаем ваш талант тактика. Никто из нас не справится с планированием лучше.       Хотэру не стала смеяться и махать рукой с шутливыми просьбами не льстить. Не стала даже пытаться укусить кузину, в кои-то веки признавшую превосходство своей вечной соперницы. Нет, химе лишь крепко закусила губу, как будто ей было мучительно больно, и глубоко вздохнула, взяв недолгую паузу. Когда принцесса заговорила, её обычно ласковый нежный голос зазвучал негромко, но с поразительной четкостью. Тон ее был спокоен, но абсолютно непоколебим: — Как я и опасалась, обстоятельства таковы, что мы не можем позволить себе оставаться в одном месте. Придётся разделиться. Кагура, ты доставишь принца Анаеля к моему отцу, там сейчас безопаснее всего. По пути ты должна поддерживать его состояние, но помни, что ты никак не можешь позволить себе перенапрягаться. Тебе придётся заметать следы и защищаться. — Разве не будет безопаснее, если Сатору прикроет меня? — уточнила девушка, слушавшая с неподдельным серьёзным вниманием. — Я недоучка.       Химе досадливо покачала головой. Становилось вполне понятно, что и ей не слишком нравится такой расклад, но никаких других вариантов она не видит. — У Сатору будет другая задача, — её глаза сверкнули. — Я очень долго думала, и эти мысли разрывают мою голову… Нэдо всегда были мирным кланом. Наша богиня возвышает любовь, любовь и жизнь, не войну. Но, — её глаза сухо сверкнули, а в голосе зазвучала едкая досада. — Не мы это начали. Мы будем действовать теми методами, которые диктует необходимость. Поэтому Сатору отправится в Камай и убьёт брата главы клана Амэ. Я расскажу, каким образом это можно сделать.       И снова, хотя девушка была довольно очевидно измотана, какая-то непонятная сила, даже более могущественная, чем сама магия, заговаривала в ней. Она казалась вестником божества, которому было невозможно не верить. Цели, о которых она упомянула, казались призрачными и недостижимыми, но никому и в голову не пришло в чем-то усомниться или тем более возразить. Повисло молчание. Слова принцессы долгим эхом отдавались в голове Нэдо.       «Не мы это начали. Будем действовать теми методами, которые диктует необходимость». — А ты, Хотэру-химе? — робко уточнил Анаель спустя пару минут. — Куда отправишься ты? — А я, — ни тени сомнений или нерешительности не отразилось в её выражении. — Сначала освобожу всех тех, кого схватили за поклонение нашим богам и помощь членам нашей семьи. И потом, — она сжала кулак и ровно закончила. — Я убью главу Амэ-но-Хяку.