Whisper

- Это Сэм! - Слава Праймусу! - Вернулся! Я открыл рот, словно хотел что-то сказать, однако застыл, наблюдая, как машины подъезжают и припарковываются рядом с домом. А что мне нужно было делать? Сорваться и бежать? Решительно вздохнув, я выпустил из рук ткань футболки, которую теребил в течении нескольких минут, и потёр ладони друг о друга, приковываясь взглядом к приближающемуся светлому капоту. Мои влажные и слегка потемневшие волосы липли на лоб. Мой вздох будто резонировал в груди, но я продолжал упорно смотреть перед собой. На данный момент на моём лице можно было прочитать почти откровенный страх и странное сомнение, но всё это я тут же постарался скрыть, стоило им всем заглушить рёв двигателей. Остроты, которые уже почти автоматически сгенерировал мозг при виде автоботов, испарились. Вместо этого в сознании закипело откровенное волнение. - Сэмми!- голос звучал из Pontiac Solstice, после чего из него плавным движением вылезла Микаэла. Шлак! Бейнс несколько раз оглушенно открыла и закрыла рот, прежде, чем успела себя остановить. Девушка наблюдала за мной своими карими глазами. Это странное выражение лица заставляло думать. Снова и снова думать, подбирая варианты. Один хуже другого. - Я так рада, что ты приехал, - тихий голос почти неузнаваем. Дрожит и дёргается так, будто собственный язык жжёт её. И Эта улыбка. Которая чуть не разодрала мою глотку и бронхи. Лёгкие и сердце. Чуть не разорвала на части меня самого. Нет... Нет, блять. Её внезапное появление, как и всех автоботов в целом, заставило меня собраться и сделать шаг назад. Чуть запоздало. Губы сжались сами собой. - Ты меня обманула, - собственный тон показался мне обесцвеченным, лишённым чего-либо. Где-то из глубины воспоминаний взметнулась брошенная Хезер фраза: “на херову удачу”. — Чтобы я вернулся. Разве не этого ты добивалась? Взгляд девушки замер на моём лице. Она всматривалась, будто пытаясь увидеть что-то, скрытое от неё. Не понимая, что случилось. Брови Бейнс взлетели на лоб, прорезая нежную кожу тонкими морщинами. Она смотрела на меня так, как смотрят, наверное, на умалишённых людей. И это удивление было громче любых слов. Видимо, я постепенно брал себя в руки, потому что теперь стоял, ревностно теребя собственные пальцы. Это было глупо, но странным образом успокаивало. Стыдно, да Микаэла? Я чувствовал как она напрягается всё сильнее с каждой секундой, то и дело оправляя юбку. Словно внутри неё сидела пружина, которую кто-то методично закручивал. И кажется, этой пружиной был я сам. — Не советовал бы тебе больше так делать, - бросил я, обходя девушку с показным безразличием, старательно игнорируя чьи-то острые когти, которые скребли меня по рёбрам изнутри. Постепенно взгляд тяжелеет. Нелегко было понять, о чём она думает. — Но… - она закусила губу, встретившись с моим холодным взглядом, которого усмешка не касалась и подавно, - Я хотела как лучше. В эту минуту мне до боли в ребрах хотелось отмотать свою жизнь на два или даже три года назад. До уезда, до Оллспарка, до автоботов. До всех тех ужасов, что преподнесла мне судьба, сделав своим персональным мальчиком для битья. Сейчас во взгляде Микаэлы не было ни нежности и ласки. Ни капли правды. От неё больше не приходится ждать тепла, и мне горько осознавать это. Эта пародия на заботу мне надоела. — Прости, — слишком невесомо и тихо за спиной. До меня даже не сразу дошёл смысл этого пустого звука. Дальше я слушать не стал. Я знал Бейнс было страшно смотреть на меня - такого. Было видно, что с каждой секундой она становилась всё более напряжённой. Я прошёл мимо неё к припарковавшимся машинам. - Привет мальчики,- мне пришлось приветливо пройтись своей пятернёй по капоту рядом стоящего серебристого Pontiac, отчего тот зарычал двигателем, как большой кот. - Малыш... - басовито прогудел Джаз, заставив меня чуть улыбнутся. Вышло как-то коряво. Честное слово — единственное, чего мне хотелось сейчас, это остаться наедине со своими мрачными мыслями, которые нагромождались одна на другую, представляя из себя уже довольно высокую и устойчивую пирамиду. И упирались, естественно, в одного-единственного человека.­ Тем временем я ощущал на своём затылке взгляд Микаэлы, и знал, что она не понимает — блефую ли я снова или это уже по-настоящему? Знай, Бейнс, я больше не блефую... Я глубоко вздохнул. На секунду просто закрыл глаза. Настроение действительно ни к чёрту, хотя, по идее, я должен был прыгать выше головы — мама в порядке. Однако, вспомнив тон, которым бывшая девушка сообщила мне об этом, кулаки сжались сами собой. От этого выворачивало. Будто она закинула мне в глотку крюк, впилась им в самое нутро и теперь — рванула, растерзав все мои воздвигнутые преграды, вспарывая и выпуская наружу голое желание. Пульсирующее, давящее, душащее. Боже, до чего я дошёл? - Я вернусь, мам. — бросил я напоследок, перед тем как сесть в серебристый Pontiac. Мама, стоявшая всё это время в дверном проёме, облегчённо улыбнулась в ответ. Настолько, что отлегло от сердца. Совсем немного, но стало легче. Будто какая-то сбитая шестерёнка встала на место. - Ну что, прокатите меня до базы? - спросил я, отмечая очень странное спокойствие Оллспарка. Что ж, моя подозрительность уже включила красный сигнал. *** Вся база жужжала, будто была одним большим ульем. На секунду я даже примерил роль царицы, которая спустя два года решила вернутся к своим верным подданным. Трое военных на входе несколько раз проверили наличие оружия или остро-колющих предметов. Я с несдержанной агрессией снимал свои чёрные кроссовки, матерясь о том, что именно в обуви я прячу дюжину гранат и прочей требухи. Мужчины лишь фыркали на мои возмущения. Остальные автоботы проходили проверку в отведённом им месте, считывая информацию с датчиков энергона и соотнося свои номера. Вот только Бамблби... Я вздохнул, вспоминая его удаляющуюся фигуру, когда мы приехали. Это больно - на самом деле больно, хотя я и не думал, что когда-нибудь в моей грудной клетке разольется такая щемящая боль. И мне от этого страшно ощущать себя будто расколотым надвое. Это сложно но очень привычно - быть зависимым от кого-то не в физическом плане, как было раньше, а на эмоциональном уровне. А Би... Мой Бамблби. Он даже ничего не сказал. Пожалуй, именно это бесило, и в тоже время окончательно сбивало с ног. Я жалко сглотнул, понимая, что однажды мне не выбраться на поверхность из этого кошмара - эта истина вызывает трепет то ли предвкушения, то ли ужаса. И снова я думаю о том, что станет, если мне просто исчезнуть, получив свободу и обрести покой. Думаю, чего будет стоить мне эта слабость. Семьи, друзей, жизни, себя. Порой, из-за этих мыслей хочется идти в церковь, складывать ладони и молить о прощении. - Наш беглец вернулся! - воскликнули где-то сбоку, прервав мои внутренние размышления. Я неспеша повернулся в сторону человека, скривив рот в подобии улыбки, на что подошедший Леннокс усмехнулся, оттягивая в сторону ворот грязно-зелёного костюма. Глаза у него почти такие же: грязно-зелёные с алой дымкой. Кто-то явно мало спит. В то время как я зажмуриваюсь, про себя считая до десяти, силясь понять, чем я все-таки руководствовался, приезжая сюда. Чем, кроме любопытства. - Уильям. «Попал, так попал...» – судорожно, единовременно с пульсом только и билось в голове. Я коротко ухмыляюсь, передергивая плечами. В то время как Оллспарк внутри изображает из себя заинтересованного домашнего пса. Мне так и хочется вслед за своим вторым "я" наклонить голову к одному плечу, затем к другому, рассматривая впереди стоящего военного. - Значит, я могу попросить у тебя разрешения пройтись по базе? Леннокс несколько мгновений чуть недоуменно рассматривает меня, после чего заливается приятно мелодичным смехом. - Только под моей охраной, а то боюсь ты снова сбежишь. Я отвечаю ему легкой улыбкой, только теперь еще и смущенно потираю шею, отводя взгляд. Леннокс, которого другом я назвал бы легко, не будь мы на базе, даже улыбнулся с какой-то нежностью, продолжая: - Все прямо-таки стоят на ушах, взбудораженные новостью о твоём возвращении! От его восклицания несколько мимо шедших солдат обернулись. Я мог представить, как это выглядит. Будто ссора влюблённой пары. Но мне сейчас было не до того — Уильям всегда был упрямым. Отрицать это было бы глупо. - Да, я заметил. Хотелось закатить глаза и нахмуриться еще более укоризненно, безмолвно требуя прекратить этот разговор. Но... - И всё же, Сэм. Какова была причина твоего внезапного отъезда? - деловито спрашивает военный, не прекращая улыбаться и ведёт меня вглубь сети ангаров. Я не ответил. Ходили мы недолго. Я увлечённо рассматривал обстановку вокруг себя, пока Леннокс рассказывал о всём, что произошло в моё отсутствие. Стены, ангары, какие то коробки в дальних углах, странное оборудование и тому подобное. Куча военных крутившиеся то тут, то там и лишь изредка обращавшие на нас внимание. Я набрал в лёгкие воздуха, недвусмысленно отмечая, что даже воздух здесь куда приятнее. Роднее, что ли. Когда мы проходили тренировочную площадку, после очередных ангаров, я покачал головой, с неудовольствием наблюдая за тем, как Леннокс хмурится, в то время как между его бровей залегает глубокая обеспокоенная складка. Допрос всё никак не прекращался. - Нет, конечно это не моё дело, - со вздохом роняет Уильям, подбирая более ясные слова. - И, знаешь, Сэм, я... гм знаю, что ты пережил очень много за такой короткий срок, но всё же... Уильям обрывает свой монолог не договорив и разворачивается на звук шума. Из-за поворота, ведущего к личным ангарам автоботов, вышли два незнакомых мне ранее трансформера, что слегка омрачняло нынешнюю ситуацию. Не нужны мне новые знакомые. - Какая удача увидеть знаменитого дезертира собственной персоной, - последнее слово темный мех, стоящий впереди своего серого товарища, тянет, выделяя волной эмоций, вынуждая меня скривится. Это ещё кто? Лицевые пластины меха довольно вытягиваются, словно он слышит мои мысли. Солнце время от времени бросает лучи на тёмные сегменты скул, отчего мех щурит свои голубые окуляры. Интересно было бы взглянуть на его "глаза", когда они не направлены на меня с усмешкой и язвительностью. Хотя зачем? Он останется тем же, и необязательно изучать его со всех сторон, чтобы убедиться в этом. Если и есть существо, на которого он не смотрит унизительно, то оно наверняка живёт в отражении его зеркала. Я прищурился, играя с мехом в гляделки. Мои медово-коричневые и его тёмно-голубые. Несомненно красиво. Но в тоже время я ощущал что-то другое. Будто все задавленные ранее инстинкты хрипло кричали в один голос о том, что от незваных гостей ничего хорошего не может быть, и впервые за очень долгое время на меня, уже почти привыкшего ощущать себя человеком в вечной абстиненции, накатывает паника от непонимания и иррационального чувства опасности. Леннокс, стоящий рядом, сжимает губы в тонкую полоску, молча бледнеет, кажется от злости, и старается придать своему виду холодный профессиональный оттенок. Видимо, не все пришельцы, прилетевшие к нам, устраивали его. - Сэм, значит, - кривая усмешка тронула лицевые пластины впереди стоявшего меха.- наслышан о тебе. Я - Рейдстрим. Мех показательно приблизился, отчего я еле заметно отступил, теперь стоя почти что за спиной Леннокса, ощущая непонятную агрессию, исходящую от Оллспарка. "Назад!" - рычит нечто в голове. Мех секунду рассматривает меня так, словно ожидает услышать что-то умное и внятное, одновременно убеждаясь, что не стоило и надеяться. Я молчал. - Не хочешь рассказать нам о себе, - мурлычаще-мягко подхватывает второй, не представившийся, бросая смешливый взгляд на Уильяма, - герой? От этого во рту закололо кончик языка, и я еле сдержался, чтобы не облизнуться. Это была провокация. - Это вас не касается, - не сдерживается Леннокс, оставаясь с тем же выражением лица. Второй кибертронец фыркает - громко и неприлично. В это время Оллспарк внутри меня глухо, долго рычит, обозначая всю степень своего раздражения. Я нервно вздыхаю. Сложно сказать, что это — попытка диалога или новая версия мыслей вслух. Но всё же факт остаётся фактом. К этим ребятам лучше не подходить. Мех тянет губы в ухмылке, и ухмылка у него — двуликая. Подчеркнуто-вежливая, со сквозящей обаятельной искренностью в ней, он улыбается нам, словно хваля за уместную и остроумную иронию. Выждав несколько тяжело дышащих секунд, я вновь сощурил глаза. Главное не показать им... Не нужно никому знать ничего о демоне, что рыл огромную кровавую яму в моей голове. Безостановочных мыслях и рваных догадках. - Кажется, нам пора. - как-то извращённо протягиваю я слова, немного нервничая от такого чрезмерного внимания. Раздражено встряхиваюсь, делаю шаг в сторону, удаляясь от двух пробирающих взглядов, после чего и вовсе ухожу, предварительно утянув за собой Уильяма. Последний же молча пошёл за мной, чуть позади, не отставая и не оглядываясь, стараясь не обращать внимания на прощальное "Ещё увидимся". Мы вышли из перекрёстка ангаров, после чего я рефлекторно вздохнул, заметив в автоботов, как старых, так и новых, которые всей толпой направлялись в нашу сторону, проблески жёлтого корпуса, а затем и самого его обладателя. Бамблби. Я поговорю с ним. Обо всём. Наплевав на дрожь в руках. Одно из правил, которые мне до не давнего времени пришлось уяснить, звучит так: "ничего не оставляй на потом". Потому что "потом" может не наступить. Или наступить слишком нескоро. Почти поздно. *** - Он здесь? Приехал? - первым же делом раздражённо спрашивает мужчина, порывисто затянув очередную сигарету. От едкого дыма повело сильно, так, что человек больше не в состоянии сдерживать весь тот безумный поток мыслей, что роится в его бедовой голове. Так, что тьма, вылезшая невесть откуда и поселившаяся в его груди благодаря трухлявой девчонке с завышенной самооценкой, выглянула из своей каморки и давит, д-а-а-авит, развязывая язык... Собеседник на конце трубки чем-то шуршит, и только спустя пару секунд лениво отвечает: - Да. Ты сделал всё как надо, что удивительно. Голос белкового смягчается. - Неужели ты во мне сомневался? Из телефонной трубки доноситься легкий смех. – Боюсь ты обидешься, узнав ответ, – напевает себе под нос мех, и его голос звучит просто... восхитительно. Мужчина сладко зажмуривается. Он знаком с каждой из этих интонаций, с каждым их качком и сейчас жадно впитывает их, жрёт воспалённым сознанием и буквально смакует, прокручивая в голове. Он лучше любого другого изучил его. И от этого только сильнее хочется снова почувствовать прикосновение этой тьмы, что стала частью его собственной. Хочется тяжело закрывать глаза и видеть перед собой его, каждый раз. Он способен выслушивать, как исповедник, но нет в нём ни толики святости. И человек это понимает. Ему просто не нужна святость. У него есть Он. Этот обаятельный десептикон, очень умело скрывавшийся в рядах самого Прайма. - Когда придёт моя плата? - спрашивает белковый. На данный момент это было важнее всего. Главное - правильно попросить... Голос на конце трубки раздражённо прыснул. Всегда всё сводится к одному. Белковым только и нужны эти юникроновы бумажки. - Вся сумма уже на твоей карточке, гаечка. Проверь. Мужчина довольно затянул ещё одну сигарету. - Фу, не называй меня так. - Человек переводит дыхание, пряча пачку дорогих сигарет в карман. - Главное Уитвики приехал в город. И вообще ты уверен, что это именно он, этот ваш Оллспарк? - Увидим. - бросает мех, прежде чем прервать связь со своим белковым. Человек довольно оскаливается, совсем забыв спросить меха, что теперь делать с этой девчонкой, Микаэлой, которая выполнила всё, что от неё требовалось и теперь становалось лишь обузой для них. Разумеется, можно было бы вонзить нож в её упругую женскую грудь, убить с одного удара - прямо в сердце, лишая девчонку мучений, а потом, в конце этой увлекательной игры, подарить этому Сэму её сердце. Мужчина мечтательно цокнул. Всему своё время. Ну а пока, можно здорово оторваться в каком-нибудь баре, на честно отработанные деньги.