Химера

Время стремительно утекало. Заканчивался обеденный перерыв, но работа над докладом, заданным Снейпом в качестве бонуса к отработке, все никак не думала подходить к концу. Лиза раздраженно зарычала, отшвыривая от себя бесполезную книгу на древне-английском и запуская пальцы в порядком растрепанные волосы. Перспектива прогуливания третьего занятия подряд не прельщала ее ни капли: сокурсницы еще вчера передали слова Снейпа о том, что любая следующая выходка с ее стороны будет обсуждаться уже на педсовете. Лиза ничего не имела против педсовета, за столько лет научившись защищать себя в еще более ядовитых серпентариях, но противостоять преподавателям Хогвартса не хотелось ни капли. Поэтому она упрямо взялась за следующую книгу, быстро перелистывая ветхие страницы в поисках информации о свойствах чудо-травы с непроизносимым названием. Яды… Рецепты… История… Нет, это определенно бесполезно. С мученическим вздохом Лиза потерла переносицу двумя пальцами, признавая вынужденное поражение. Допуска к запретной секции ей никто не давал, а Снейп, очевидно, умолчал о том, где именно нужно было брать материал. Видимо, рассчитывал, что в ней взыграет совесть, и Лиза придет уточнить подробности доклада. С губ сам по себе сорвался злорадный смешок. Совесть не взыграла: доклад был задан неделю назад, и за все это время она ни разу не была в библиотеке. — Педсовет так педсовет, — пожала плечами Лиза, с громким хлопком закрывая книгу и откладывая ее в сторону. За пятнадцать минут она физически не сможет дописать еще сорок сантиметров текста, поэтому проще пропустить занятие и без спешки доделать заданную работу. А после этого дойти до Больничного крыла и мастерски изобразить для Помфри что-нибудь относительно смертельное, чтобы получить заветную справку. Довольно кивнув собственному плану, Лиза размяла пальцы, откинулась на спинку стула и с чувством потянулась. Эта учеба нравилась ей все меньше и меньше. Нет, ей всегда хотелось узнавать что-нибудь новое, но она не могла избавиться от твердой уверенности в том, что полученные в Хогвартсе знания понадобятся не иначе чем никак. Она конечно давно поклялась себе, что, вернувшись домой, попробует сварить какое-нибудь простое зелье, но сильно сомневалась, что из этого выйдет хоть что-то путное. Раздавшийся в библиотечной тиши всхлип заставил Лизу встрепенуться. Прислушавшись, она поняла, что это, судя по всему, Грейнджер. В душе сама по себе поднялась волна ужаса от того, что если самая блестящая ведьма столетия плачет перед предстоящими экзаменами, то чего же ждать обычным смертным? Особенно ей с кучей долгов и хвостов. Лиза ненавидела плачущих, потому что не знала как им помочь и потому что сама в далеком прошлом слишком любила решать свои проблемы именно так. Те времена давно прошли, она повзрослела и осознала, что, кроме самой себя, надеяться не на кого, но все равно при первых звуках плача терялась и возвращалась в детство. Она была плаксой, потому что был тот, кто мог защитить и успокоить. Но теперь Лиза выросла и научилась сама отстаивать свои интересы, раздражаясь всякий раз, когда кто-то считал ее слабой. Тихий плач продолжился, и Лиза не выдержала, заложив руки за голову и ненароком бросив вопрос потолок: — Если это из-за учебы, то мне впору вешаться. В соседней секции несколько книг упали на пол, и через пару мгновений из-за стеллажей показалась взъерошенная макушка заплаканной Гермионы. — П-прости, если мешаю, — вытирая набежавшие слезы рукавом мантии, прошептала вжавшая голову в плечи Грейнджер. Она было развернулась, чтобы уйти обратно, но Лиза резко подалась вперед, чуть не слетев со стула. — Погоди-погоди, я не это имела в виду. В голове созрел чисто слизеринский план привлечения к работе над докладом мозгов самой умной ведьмы столетия — пусть отвлечется заодно, — но Лиза решила повременить с ним, прежде разузнав, что же послужило причиной слез Грейнджер. — Иди сюда, — она отодвинула соседний стул и приглашающе похлопала по нему, состроив самое сопереживающее лицо, которое могла. Гермиона замялась, но нерешительно подошла, прежде заклинанием вернув оброненные книги обратно на места. Стоило ей сесть, как Лиза развернулась и, подперев кулаком щеку, сказала: — Что случилось? Грейнджер с силой начала растирать новые слезы по щекам, пытаясь собраться. — Хочешь совет? — Лиза закрыла ладонью лицо и, кожей почувствовав немое согласие, продолжила: — Пойди в выручай-комнату и дай себе волю. Поплачешь и легче станет. Меня пару раз это буквально спасало, правда я не плакала, а просто была агрессивной. Надеюсь, и тебе поможет, а то смотреть больно. Не из-за учебы хоть плачешь?.. — она отвела руку и, увидев реакцию Гермионы, облегченно вздохнула: — Фух, слава небесам. Она того уж точно не стоит, можешь мне верить. Меня вот, например, на педсовет хотят вызвать из-за постоянных прогулов, но я же не плачу, верно? Хотя, видит небо, лучше бы я это делала, может быть, Снейпа и проняло. Гермиона в ответ на это выдала слабую улыбку, и Лиза мысленно похвалила себя. — Вот и ты не плачь, хорошо? — она с материнской нежностью убрала несколько прядей ей за ухо. — А если тебя кто-то из мальчишек обидел, то так и скажи. Есть у меня в запасе пара интересных приемов, могу научить, если хочешь. Или лично поговорю, мне не сложно. — С-спасибо, — едва слышно поблагодарила Гермиона, шмыгая носом. — Если опять Малфой обзывался, то могу подсказать, как его осадить можно. Задумавшись, она снова замотала головой, понемногу успокаиваясь. — Он, конечно, здорово достает, — Гермиона слабо усмехнулась, — но меня это уже давно не задевает. Теперь кажется таким глупым обращать на него внимание. — Гермиона, что бы кто не говорил, важно только то, какой ты сама себя видишь и ощущаешь. Сила, прежде всего, здесь, — Лиза указала пальцем себе на сердце, — а потом уже в голове. Ты же из Гриффиндора, у вас у всех на факультете сильная воля. Если мы в Равенкло действуем согласно уму, то вы прежде всего слушаете сердце и никогда не сомневаетесь. Иногда, конечно, ерунду полнейшую творите, но мне это даже импонирует. — А Слизерин? — А Слизерин, — она вздохнула, — думает ж… хм, ладно. Они сами в себе, там половина живет по принципу «сам придумал — сам обиделся». Так что плакать из-за них по большей части глупо. — Лиза… как у тебя получается быть настолько стойкой? Я стараюсь держаться, но это так тяжело, — Гермиона покачала головой. — Когда вокруг происходит куча событий, и они давят на тебя со всех сторон, как можно оставаться сильным? Лиза опустила глаза на тыльную сторону лежащей на столе ладони, где на костяшках белели тонкие полосы шрамов, и пожала плечами. — Никто не обещал, что будет просто. Тут, знаешь, как говорится: «Или ты, или тебя». У меня вот в какой-то момент выбора не осталось, пришлось сражаться за себя и свою свободу. Не буду врать: иногда жалела, причем весьма сильно. И больно было тоже. Бывало, чтобы найти силы встать и бороться дальше, приходилось ломать себя, но никакие изменения не обходятся без жертв. Нужно упрямиться и идти к цели: там ты либо смиришься и привыкнешь, либо сломаешься окончательно. Никогда нельзя бездействовать, Гермиона, — она серьезно посмотрела на нее. — Никогда. Никто за тебя твоих же проблем не решит. А уповать на что-то там свыше глупо. Поэтому позволь сейчас себе немного поплакать, а потом соберись с силами и иди вперед. Даже если мир рушится, даже если вокруг царит ад — так будет не всегда. Одному, конечно, тяжело, но ведь у тебя есть Гарри и Рон, которые помогут. Так что давай, будь сильной, Грейнджер. Рамки только в твоей голове. Лиза вздохнула, видя крайнюю задумчивость Гермионы, и почесала затылок: — В конце концов, можешь спросить у Жени. Прекрасный пример того, как собственное упрямство помогает не сломаться в полнейшем мраке. — Она уже сломалась. Лиза замерла и недоуменно уставилась на нее. — Что? Но Гермиона не ответила, вместе с прозвучавшим звонком покачав головой и поднявшись с места. Лиза вздрогнула, протяжно выдохнула и с отвращением отодвинула свой доклад в сторону. Какие, к черту, Снейп и отработка, когда что-то, очевидно, случилось. То, что эта ярко-красная и очень инициативная компания, взявшая в свои ряды еще и Женю, влезла в очередную передрягу, не ставилось под сомнение. С одной стороны, Лизу даже радовало, что судьба щелкнула по носу этих не в меру любопытных детей — может, в будущем они хоть немного умерят степень своего желания соваться туда, куда их никто не звал, — но, с другой, было по-человечески жалко не способную справиться с потрясением Гермиону. И раз уж от нее не удалось добиться ничего сколько-нибудь внятного, то Лиза решила расспросить единственного участника событий, который не станет ничего скрывать и точно расскажет всю правду. Оставалась только одна загвоздка: она не знала их расписания, поэтому встреча с Женей откладывалась до самого ужина. А до этого момента было еще преступно много времени и один доклад. Как ни крути, но от Снейпа ей не отделаться. Как и от педсовета, о котором ей с грустью и обеспокоенностью сообщил Флитвик спустя несколько часов после ее бессмысленного сидения в библиотеке. — Лиза, девочка моя, ну нельзя же так! — пытался достучаться до нее декан, поймавший на пути в Большой зал. — Третье занятие у профессора Снейпа подряд! Может, у тебя что-то случилось? Лиза без лишних слов и с прежним равнодушием протянула Флитвику справку из Больничного крыла, вытащенную из кармана мантии. В ней, конечно, не было ничего особо страшного: очередная отписка о проблемах с концентрацией внимания, три полные копии которых декан Равенкло уже успел подержать в руках. — Все не настолько плачевно, чтобы обращаться в Мунго или принимать лекарства, — ответила на не заданный вопрос Лиза. — Экзамены, стресс, все дела. Я отработаю, честное слово: я уже доклад начала писать. — Но на педсовет все равно будет нужно прийти, Лиза, — Флитвик покачал головой, убирая справку во внутренний карман мантии. — И извиниться перед профессором Снейпом тоже. — А еще не вызывать нареканий у профессора Амбридж, — продолжила за деканом она. И пообещала: — Я постараюсь. Флитвик по-доброму улыбнулся ей и напоследок попросил в случае любых проблем первым делом обращаться к нему. Лиза для проформы кивнула и зашла в Большой зал, взглядом выхватывая оживившихся от ее прихода сокурсниц. Чжоу призывно помахала ей рукой с таким видом, словно сейчас разорвется на части от той информации, которую должна была передать. Не удержавшись от смешка, Лиза подошла к факультетскому столу и села рядом с мигом освободившей для нее место Чанг, начавшей тараторить что-то про злого Снейпа, снятые баллы и педсовет. — Я в курсе насчет педсовета, — спокойно возразила Лиза, накладывая себе ужин. — Ко мне только что подошел Флитвик и сказал тоже самое. До тех пор, пока не стоит вопрос о моем исключении, все идет хорошо. Да и я не думаю, что той же Амбридж хватит полномочий выгнать меня за три пропущенные пары. — В том-то и проблема, что она может это сделать! — Чжоу, не будь наивной: Снейп первым же вступится за меня, если Амбридж хоть заикнется о моем исключении. Преподавателям этого точно не надо. Только представь, сколько бумаг и отчетов им придется написать, чтобы обосновать мое исключение! — Мне бы твой оптимизм, — вздохнула Чжоу, выводя узоры вилкой по тарелке. — Это не оптимизм, а логика, — поправила ее зажавшая хлеб в зубах Лиза, наставительно подняв указательный палец вверх. В ответ на это сокурсница покачала головой и сменила тему, принявшись вместе с Мариэттой пересказывать самые свежие сплетни. Лиза слушала их вполуха, вовремя вставляя подходящие комментарии и восклицания, полностью захваченная наблюдением за гриффиндорским столом. Гермиона хмуро буравила что-то выводила на пергаменте, как будто прорабатывая новые теории. Рядом с ней сидели непривычно тихий Рон, без особого аппетита глядящий себе в тарелку, и задумчивый Гарри, уже несколько минут с пустым выражением лица буравящий пространство перед собой. Вдоволь насладившись этим зрелищем, Лиза взглядом нашла Женю в окружении близнецов Уизли в другом конце гриффиндорского стола и нахмурилась, пытаясь понять, что же ей не нравится. Фред и Джордж выглядели встревоженными и без привычных для них экспрессивности и шума пытались что-то втолковать безразлично кивающей им подруге. Лиза склонила голову набок — как будто прислушиваясь к тому, что шептала Чжоу — и присмотрелась к Жене, не оставив без внимания выраженную бледность. Лицо Фреда исказили раздражение и бессильный гнев, он, взяв в руки тарелку с ужином, наколол на вилку кусочек мяса и протянул ее Жене. Она побледнела еще сильнее, приобретя сходство со свежим покойником, прижала руку ко рту и отвернулась. Ошарашенная увиденным Лиза застыла, а в мыслях бился только один вопрос. Куда на этот раз они умудрились влезть?! И раз от Жени она точно не добьется ответа, то остается только один человек, которого она с полной уверенностью сможет прижать к стенке. Но Ромы за слизеринским столом не было. И от осознания того, что ее ждет еще один полный неизвестности вечер, Лиза поморщилась и зло сплюнула. Уже глубоко ночью, лежа на своей кровати и пытливо глядя на полог, она пыталась сопоставить в единую цепь все то, что уже успела узнать. Сомнений в том, что Золотое трио куда-то ввязалось, не было, но что в их компании забыла Женя — Лиза не понимала. Свои тайны она охраняла достаточно ревностно, поэтому объединение вместе с сокурсниками во имя общей цели вызывало еще больше вопросов чем то, что произошло на ужине. Новый день встретил Лизу стойкой головной болью, от которой настроение стремительно упало вниз и остановилось рядом желанием убивать. Рома не появился и на завтраке, а это значило, что ей придется искать его по всей школе: Женя снова отказывалась от еды, и это беспокоило Лизу все сильнее и сильнее. Она не знала, сколько дней длилась ее добровольная голодовка, но в одном была уверена точно — если все останется на своих местах, то Женя имеет все шансы на койку в Больничном крыле, если не в Мунго. Увидев ее слабую и печальную улыбку, адресованную обеспокоенным близнецам Уизли, Лиза не выдержала. Она сорвалась с места, перепугав своим порывом сидящих рядом сокурсников, подхватила с пола школьную сумку и отправилась на поиски Ромы, шипя себе под нос ругательства. Но раздавшийся в спину звонок на занятия, заставший ее на третьем этаже, вынудил перенести свои дела на следующий перерыв: пропуск пары МакГонагалл грозил последствиями серьезнее, чем легкое отчитывание на педсовете. Что вещала декан Гриффиндора Лиза не слышала, не обращая внимания ни на преподавателя, ни на спрашивающую у нее что-то Чжоу. Она ненавидела ждать, но почему-то именно сегодня занятие тянулось чересчур медленно. Заслышав первый удар школьного колокола, объявившего начало новой перемены, Лиза взяла собранную еще несколько минут назад сумку и под недоуменные взгляды стремительно вышла из класса, не став дожидаться домашнего задания. МакГонагалл точно ей это припомнит на педсовете, она не сомневалась. У нее в запасе было только двадцать минут, и Лиза не хотела тратить это время зря, перепрыгивая через ступени по пути в класс Флитвика. Совместный урок со Слизерином казался даром небес, если бы не серьезная министерская контрольная, обещанная деканом еще неделю назад. Уже на подходе к классу Лиза услышала голоса слизеринцев, но застыла в паре шагов от дверей, разобрав, о чем именно шел разговор. Господи, Энтони в самом деле спорил из-за рассадки? Она встала возле косяка, чтобы видеть все, но оставаться незамеченной. Открывшееся ей зрелище впечатляло, и Лиза отчасти радовалась тому, что была единственной из Равенкло, кто застал его. Энтони и Мартин самоотверженно заслоняли сидящую за одной из парт с подругой Эйлин, в полном недоумении и замешательстве глядящую на своих защитников. Чуть поодаль тенью поднялся и Вишес — Лиза не сомневалась, что его рука тянулась к волшебной палочке в кармане мантии, — готовый с остальными парнями в любой момент присоединиться к Нисбету и Моррису. Другие сокурсницы, на задней парте обсуждавшие что-то, замолчали с немым вопросом уставились на них, не понимая причину, по которой атмосфера в воздухе сменилась на откровенно угрожающую. Но центром этой сцены был Рома, стоящий на расстоянии вытянутой руки от Энтони. В его эмоциях не читалось ни удивления, ни гнева: ничего, кроме привычного равнодушия с толикой заинтересованности. — Какие-то проблемы? — спокойно спросил Рома, словно ситуация была не выходящей из ряда вон. — Ты самая главная проблема, — холодным и жестким голосом бросил глядящий на него исподлобья Энтони. Лиза не сдержалась от усмешки: наконец Моррис демонстрировал настоящего слизеринца. — И ты с ней не сядешь. — Что происходит?! Этот панический возглас Эйлин остался без ответа. Атмосфера все сгущалась, и воздух, казалось, был готов заискриться от напряжения. — Серьезно? И кто же мне помешает? — и только одна Лиза понимала, что ситуация Рому откровенно забавит. — Мы, — могильным тоном произнес Мартин, поддерживаемый кивками остальных парней. — Мерлин всемогущий! Мальчики, что за мантикора между вами пробежала? Лиза прищурилась. Значит, слизеринцам хватило ума не выносить произошедшее у Помфри за пределы их компании, и их сокурсницы ничего не знали. Интересно было понаблюдать за тем, к чему же приведет их эта стычка. Потому что ни один из них не собирался сдаваться: и все из-за чистейшего упрямства. — Дай угадаю, — у Лизы перехватило дух от саркастичной усмешки и голоса Ромы, сочащегося ядом, — на этот раз будет Авада? От этой фразы слизеринцев натурально перекосило, но Энтони не собирался отмалчиваться и вернул усмешку: — Уверен, что такого, как ты, и Авада не возьмет. Кажется, настало время вмешаться, потому что Моррис был вполне в духе продолжить свою мысль, а Рома не счел нужным его осадить. Лиза влет преодолела расстояние до Ромы и, обняв его со спины за шею и положив голову на плечо, с легкой улыбкой спросила у ошарашенно уставившегося на нее Энтони: — Что за шум, а драки нет, м? Она знала, что улыбка у нее получилась такая же змеиная, как и у Ромы. Что, несмотря на елейность в голосе, взгляд пробирал своими холодом и хищностью. Но она и не хотела скрывать этого, с наслаждением наблюдая за дикой сменой эмоций на лице Морриса, сопоставляющего два и два. Ну же, смотри как мы похожи. Смотри, с кем ты гулял ночью по замку. Кому читал наизусть Шекспира и рассказывал свои истории. Кого держал за руку, обнимал и провожал по пустым коридорам до гостиной. Лиза специально постаралась над ракурсом, в очередной раз подчеркивая свое сходство с Ромой. Усмешка стала еще шире, когда как по цепочке лица начали вытягиваться и у его сокурсников. Я-это-он-она-это-я. Рома осторожно перехватил ее ладонь, но Лиза в ответ сплела их пальцы и прильнула ближе, почти щекой к щеке. Она бы еще понаслаждалась этим зрелищем, но немая сцена затянулась, а у нее были незаконченные дела. — Ну, раз конфликт исчерпан, — многозначительно протянула она и мягко отпрянула от Ромы, чтобы похлопать его по плечу и кивнуть на выход из класса, где появились макушки ее сокурсников: — Белый, выйдем на пару слов. Никто не вздумал возразить, ошеломленно глядя им вслед. Спохватившись, нахмуренная Эйлин обернулась на бледного как мел Энтони, настроенная выпытать у него все, что только возможно. Ее сокурсницы угрожающе двинулись на парней, но при виде заходящих в класс студентов Равенкло заметно стушевались. Впрочем, это не помешало им перекидываться не обещающими ничего хорошего взглядами, чтобы уверить мальчишек в неотвратимости серьезного разговора. Уже у самой двери Лиза тихо ответила на немой вопрос Ромы: — Не люблю оставаться в долгу. Вышедший следом за ней из класса Рома, задумавшись ненадолго, кивнул и встал у окна, упираясь поясницей в подоконник. Проигнорировав любопытные взгляды студентов, Лиза полностью скопировала его позу и, скрестив руки на груди, молча уставилась на него. Тишина между ними затягивалась, но ни ему, ни ей она не доставляла дискомфорта. Наконец скептически цокнув языком, Лиза озвучила: — Погано выглядишь, конечно. — Спасибо на добром слове, — от такого «комплимента» Рома скривился. — Как я понимаю, мы теперь полностью свободны от компании твоих сокурсников? Ухмылка у Ромы получилась саркастичной и пренебрежительной: — Как видишь. — Конечно, ты в очередной раз сделал все, как последний идиот, — Лиза страдальчески вздохнула, закатив глаза. — Впрочем, наверняка Женя уже тебе об этом говорила. Не думай, что я оставлю без внимания то, что именно мне в большинстве своем пришлось тащить тебя из-за грани и помогать восстановиться, пусть мне этого совершенно не хотелось. Это, конечно, очень интересная тема для беседы, переходящей в действие, но у меня сейчас нет на это времени. У меня к тебе один вопрос, Белый, и я уверена, что ты знаешь на него ответ. Куда опять влезла Женя? — А с чего ты взяла, что она куда-то влезала? — с сомнением посмотрел на нее Рома. — То есть, что она не ест, тебя ни капли не напрягает? — В смысле не ест? Лиза закрыла лицо рукой, подавляя рык раздражения. Конечно, откуда ему знать, если он не появляется в Большом зале вообще. Она резко убрала ладонь и прошипела: — А вот в прямом смысле, Белый. Не ест. За подробностями можешь обратиться к Фреду и Джорджу, они на удивление более внимательны к ней, чем ты. Как тебя по привязке не бьет — я в упор не понимаю. Ее выворачивает от одного вида пищи, и со дня на день это закончится фатально. Я повторю вопрос: куда она опять влезла? Рома нахмурился и рассеянно ответил, обдумывая сказанное ею: — К Дамблдору. — И что она у него забыла? — Лизу бесила эта односторонняя игра в вопросы, но другой способ добычи информации требовал больше времени и возможностей. — Я поначалу подумала, что на ней сказывается откат из-за полного отсутствия у тебя способностей к дипломатии, но ты на удивление бодр, когда как ее плачевное состояние разделяют Грейнджер, Поттер и Уизли. Рома поднял на нее взгляд, и в его глазах читался явный вопрос. — Что значит «ее состояние разделяют Грейнджер, Поттер и Уизли»? — медленно спросил он, пытаясь сопоставить в голове нужные взаимосвязи. — Грейнджер резко решила переосмыслить свою жизнь, Уизли также почти ничего не ест, а Поттер, судя по виду, ловит сигналы из космоса, — доходчиво объяснила Лиза, хмурясь вместе с ним. — И я уверена, Белый, что ты знаешь, какого черта они пошли к Дамблдору. — Бля-ять, — с чувством протянул Рома, закрывая ладонями глаза, запуская пальцы в волосы и запрокидывая голову. И буквально кожей чувствуя злость Лизы, коротко ответил, вместив в одно слово и причину и следствие: — Падальщик. Лиза застыла на месте, с дикой смесью эмоций уставившись на не отнимающего ладоней от лица и вполголоса матерящегося Рому. Ей хотелось вторить ему, заменив почти все слова в речи на нецензурные, но она не могла ничего произнести: мысли в голове слились и стали похожи на единый поток. В ней боролось множество желаний, но с каждым мгновением Лиза все больше и больше отдавала предпочтение настойчивому внутреннему шепоту, советующему пару раз приложить Рому чем-нибудь по голове. В том, что именно он навел Женю на мысль покопаться в кабинете Дамблдора в поисках правды, она не сомневалась. Да, она и сама была бы рада разрешить все недомолвки и ссоры между Женей и Валерой как можно скорее, но и в то же время прекрасно понимала, что ни одному из них не надо знать, что же на самом деле послужило причиной его потери памяти. Тем более Жене. Особенно — Жене, которая обязательно воспримет все слишком близко, пропустит через себя и сделает это частью собственного прошлого. Когда подошедший к дверям класса Флитвик окликнул их, призывая зайти в кабинет, они послушно кивнули, не сводя друг с друга пораженных глаз. — И что теперь делать? — еле слышно спросил Рома в спину Лизу, первой переступившую порог аудитории. — Без понятия, — мрачно огрызнулась она, бросая сумку на пол возле парты и ловя на себе заинтересованные взгляды студентов. — Ждать. Ты уже и так испортил все, что мог. От дальнейшего диалога увел Флитвик, мановением палочки избавив всех от вещей на партах и выдавший каждому вариант контрольной. Увидевшая свой вариант Лиза устало закрыла глаза ладонью, понимая, что ее учеба все быстрее катится по наклонной вниз. Единственным, что вызывало усмешку, был растерянно глядящий в свой лист Рома, который не смог переключиться с их разговора на выданную работу. Если она будет падать в эту бездну, то сделает все возможное, чтобы он достигнул дна первым.