Химера

Утро понедельника встретило неприятным известием в виде нового декрета министерства, запрещающего любые многолюдные собрания и объединения. Студенты, что еще в субботу собирались в «Кабаньей голове», были растеряны и негодовали, подходя к гриффиндорскому столу, чтобы выяснить подробности. Гермионе не оставалось ничего, кроме как огрызаться и призывать сотоварищей подумать немного и сделать вывод, что чем чаще они будут подходить, тем больше возможность скорейшего раскрытия их общества. Их никто не сдал, Грейнджер это знала точно. Вскоре до факультетов дошло, что благодаря инициативе генерального инспектора они лишились и своей единственной отрады — квиддича, который так же попадал под этот декрет. Негодованию команд не было предела, но ничего, кроме визита к самой Амбридж, помочь им не могло. Сама инспектор решила пуститься во все тяжкие и почти целый день преследовала по пятам пятый курс Гриффиндора, пропустив разве что урок истории магии. Снейп старался держаться стоически, но в чем-то он был и согласен с преподавателем защиты от Темных искусств, стычки с которым уже стали достоянием всего Хогвартса — эту министерскую служащую терпеть было невозможно. Она дотошно вкапывалась в самые мелкие факты биографии, делая пометки в своем блокноте и фальшиво улыбаясь. На прорицаниях Трелони досталось — она, вся изнервничавшись, сумбурно ходила от одного ученика к другому, все валилось из ее рук, а на просьбу Амбридж о маленьком предсказании она опять напророчила какие-то беды. И любопытное и уверенное кивание инспектора, словно ясновидица была душевнобольной, только подливало масла в огонь. Она пришла и на урок защиты от Темных искусств, что вызвало у преподавателя только обреченный вздох. Что-то подсказывало ему, что теперь от нее будет не отвертеться. — Можно еще раз уточнить ваш возраст? — спросила Амбридж, едва Валера поздоровался с учениками. — Двадцать четыре, — недовольно буркнул он, словно этот вопрос инспектор задавала не впервые. Неожиданно вспомнилась фраза из какого-то попсового фильма. «И давно тебе семнадцать?». Валера едва заметно нервно усмехнулся. Гермиона и Гарри переглянулись, встревожено наблюдая за реакцией преподавателя, к которому Амбридж наведывалась чуть ли не по четыре раза за день. Он был раздражен и сердит. Сдал он ей их тайное сборище навряд ли, скорее Амбридж просто перестраховалась. Она сделала пометку в своем уже наполовину заполненном блокноте. — Сегодня мы с вами продолжим… — было начал Валера, опираясь на собственный стол. — Простите, — перебила инспектор, в тоне которой раскаяния не было ни на грамм, — до Хогвартса вы преподавали где-нибудь? — Нет, и я сомневаюсь, что вы сможете оценить мои сведения по предмету, если продолжите прерывать меня в начале каждой фразы, — он откровенно дерзил Амбридж, начавшей что-то активно выводить у себя в блокноте. Повернувшись к ученикам, Валера продолжил: — Так вот, о чем я… На прошлом уроке мы вернулись к изучению бестиария, и спешу вас обрадовать, что неохваченной у нас осталась только Япония. По сути, вся нечисть этого региона может вместиться в одно емкое слово «екаи» — так местные называют любого представителя класса нелюдей. Так как большинство легенд об этих самых екай писали магглы, то они по доброте душевной наделили их отталкивающей внешностью, тем самым стремясь показать своё различие с волшебным миром. Так как азиаты очень сильно выделяют трех животных — лису, кошку и ворона, то им, соответственно, отведена большая роль в фольклоре. Класс заинтересованно слушал лекцию, не забывая помечать для себя наиболее важные моменты, кидая испуганные взгляды на вовсю строчившую что-то Амбридж. Неожиданно раздался стук в дверь, которая, приоткрывшись, явила классу весьма недовольную Минерву МакГонагалл. Она обвела строгим взглядом всех присутствующих и, увидев Амбридж, помрачнела. — Генеральный инспектор Амбридж, — сухим голосом оповестила декан Гриффиндора, — вас срочно требует к себе профессор Дамблдор. В жабьих глазах инспектора отразилось немое недоумение, а на лице так и осталась вежливая и лживая улыбка. Она с громким звуком закрыла свой блокнот, встала и с гордым видом прошествовала в открытую профессором трансфигурации дверь. Едва ее фигура исчезла, казалось, все выдохнули с облегчением. — Начну, пожалуй, с последних, — продолжал лекцию Валера, заметно расслабившийся с уходом Амбридж, — и самых обиженных, как мне кажется. Наиболее часто встречающаяся форма ворона в японском бестиарии имеет название тэнгу. Это духи-хранители гор или лесов, чаще всего сопутствующие лешим. Несмотря на малую известность, обитают повсеместно, предпочитая сосновые или еловые леса. Магглы очень над ними поиздевались, видимо, посчитав смешным «наделить» их весьма отталкивающей внешностью и титулом бывших монахов. А все потому, что находясь в человеческом обличье, сами тэнгу находят очень забавным соблазнять девушек. Да и чувство юмора у них весьма специфичное и чем-то аналогичное лешим: пугать, путать и подражать, по всей видимости, стало их девизом. Но, несмотря на все это, они прекрасные воины и не терпят тщеславия и предубеждения. Гермиона, очень внимательно и настороженно слушающая лекцию, сделала какую-то пометку на своем пергаменте и почему-то улыбнулась. — Так что если встретите на своем пути тэнгу, — невзначай рассказывал Валера, — то трижды подумайте, прежде чем ввязаться с ним в драку. Шансов выйти победителем очень немного. — Но существуют же какие-нибудь заклинания… — неуверенно подал голос Гарри, переглядываясь с Роном, сидящим рядом. — Если нарветесь на низших тэнгу, то простое «остолбеней» поможет вам как никогда. Они, как правило, еще слишком молоды и больше похожи на ворона, чем на человека, поэтому с магом драться себе не позволяют. Обычные тэнгу предпочитают рукопашную, поэтому проще выждать момент и опять же применить «остолбеней». А вот с так называемой категорией «смертников» я бы никогда не советовал вам встречаться. На этих словах Валера как-то помрачнел, и из его голоса пропало всякое веселье, словно он вспомнил что-то нехорошее. Женя, что с начала урока не подавала виду, что вообще на нем присутствует, оторвалась от игры в виселицу с сидящим рядом Невиллом и подняла любопытный взгляд на Валеру, продолжая по инерции покачивать перо между пальцами. Казалось, черты лица его заострились, словно он говорил то, что ему не очень хотелось бы рассказывать. Подобные эмоции остальные студенты различить не могли, да и сама Женя была не совсем уверена в правильности своих выводов, но, вслушавшись в лекцию, поняла, что не ошиблась. Он действительно не горел желанием рассказывать это, понимая, что если сейчас вернется Амбридж, его будут ждать новые и уже гораздо более провокационные вопросы. — Все знают, что в большинстве мифологий мира вороны считаются посланниками смерти и сопровождают души в мир иной, — издалека начал Валера. — Так вот, существует мнение, что именно этим вид тэнгу, получивший красноречивое название «смертников», и занимается. Достоверно известно, что эти существа имеют очень сильную темную магию, отличную от той, что пользуются обычные маги. Они чрезвычайно опасны, потому что они больше остальных видов тэнгу похожи на людей. — Но разве это опасность, сэр? — с сомнением в голосе спросил Симус, вертя перо в руках. — Их немного, но, несмотря на угрозу со стороны волшебного мира и мира магглов, они не вымирают. Это судьба, проклятие, если хотите. Особенно опасны те «смертники», которые живут более сотни лет — в случае, когда по какой-либо причине они перестают себя контролировать, теряют разум, то начинается кровавая баня. Женя смотрела перед собой отсутствующим взглядом, пытаясь осмыслить сказанное Валерой. Кровавая баня, да? — Я читала, — подала голос Гермиона, которая выглядела немного бледной, — что этот подвид «смертников» склонен к каннибализму. По классу распространились шепотки — Гермиона выглядела встревоженной. Валера нахмурился, но виду, что что-то не так, не подал. Женя вздрогнула и подняла на него глаза. Она слышала, но… А потом, отвлекаясь от своих мыслей, скосила взгляд на появившуюся на пергаменте букву и нарисовала в виселице голову. — Не только к каннибализму, но и к людоедству, — осторожно поправил Валера. Класс замолчал. — Людоедство, это когда какой-то вид предпочитает к употреблению человеческое мясо. А каннибализм, это когда один вид ест своих же. Думаю, кто в детстве был счастливым обладателем представителей семейства грызунов, меня сейчас прекрасно поняли. Многие засмеялись, обстановку ему разрядить удалось. Но Женю было не обмануть — это было последним, что он хотел бы рассказывать даже под угрозой расстрела. — А если серьезно, так как сами вороны не прочь полакомиться падалью, то и тэнгу это любят тоже, — вроде непринужденно, но достаточно холодно отвечал он. Женя заметила, как он до побеления сжал пальцами край стола, на который опирался. Кажется, или по дереву пошла мелкая сеть трещин? Валере эта тема очень не нравилась, он не хотел бы ее затрагивать, но сейчас же он только учитель, не так ли? — Низшие сами нападать не станут, обычные без особой нужды тоже этого делать не будут, но вот «смертники», если испытывают голод, то вполне могут напасть и заживо сожрать человека. Ну, или себе подобных. Всякое отсутствие фантазии, согласитесь. Воцарилась звенящая тишина. Женя заметила, как побледнела от страха Гермиона, как хмуро уставился в окно Валера, буквально перешагивающий через себя. Он должен был рассказать им, потому что прекрасно знал, что это необходимо для сохранения их жизней. — А как они выглядят, профессор? — спросил Невилл, который явно не хотел больше слушать про каннибализм. На лице его виднелась тень то ли опасения, то ли недюжинной мысленной работы. — Низших, карасу тэнгу, или как еще их называют, котэнгу, узнать очень легко: они невысокого роста, с небольшой головой и телом человека, имеют острый клюв и небольшие крылья за спиной. Обычные, ямабуси тэнгу или даитэнгу, пусть и имеют общие черты, но все равно часто не похожи друг на друга. Зачастую у них имеется достаточно длинный для человека нос и кожа с неестественно красным отливом. Они считают своим долгом помогать человеку и всячески заботятся о нем. Словом, увидите — узнаете сразу, можете не сомневаться. Однако, обращаю ваше внимание на то, что они в большинстве своем полуразумны, поэтому на продуктивную беседу даже не надейтесь. Эту информацию Женя с чистой совестью пропустила мимо ушей. Она же не собирается в Японию на зимние каникулы, так зачем ей знать про совершенно чужую нечисть? Но на следующих словах Валеры она отогнала абстрактные мысли и принялась внимательно слушать. В конце концов, она сама слышит это впервые. — А вот со «смертниками» дело обстоит сложнее. Для них не существует каких-либо общих признаков, которые позволят вам узнать их при первой встрече. Да, они, как и их собратья, имеют темное начало, специфичную магию и юмор, — на этих словах Женя позволила себе ухмыльнуться, благо этого он не увидел, — являются прекрасными солдатами, однако длительно пребывание в человеческом виде может сильно изменить их. Те, которые живут больше сотни лет, представляют реальную опасность для людей, так как в исключительных случаях полностью выходят из-под контроля, становясь настоящими демонами. Но, опять же, демон из каждого получается специфичный — кто просто приобретает невероятную мощь, но не использует ее ни во благо, ни во вред, кто же считает своим долгом переубивать всех вокруг. Это зависит от их прошлого, чем оно насыщенней войнами и тому подобными событиями, тем больше шансов, что этот «смертник» предпочтет найти себе жертву и как следует поиздеваться над ней. Перенести собственный опыт, так сказать. Женя вздохнула и бросила на голову человечка в виселице. В магической версии этого развлечения нарисованная фигурка еще и раскачивалась. Невилл украдкой написал еще одну букву, и Женя уверенно нарисовала человечку тело. А потом нахмурилась, ведомая возникшей ассоциацией. Она понимала, что сейчас Валера должен успокоить взволнованный класс. Но он сам в это поверит? — Многие тэнгу это сами прекрасно понимают и предпочитают жить изолированно от людей, но, опять же, человеческое в них слишком сильно, чтобы огородиться от всего мира. Некоторые «смертники» всю свою, как правило в таких случаях, недолгую, жизнь предаются насилию и убивают таких же, как и они, ради «благородных» целей. По сути своей, это тот же крестовый поход во имя неясных перспектив и скорой смерти. Все «смертники» различаются по силе, поэтому стычек не избежать. Они сами по себе вообще достаточно агрессивные ребята, поэтому любят выяснять отношения со всеми вокруг. Женя, сурово поджав губы, мстительно нарисовала фигурке в виселице руку. Нет, Невилл, это не слово «правда». Это слово гораздо естественней и низменней. Это предательство. Ведь она… Постоянно достает. Портит жизнь. Одна из многих. — То есть, «смертники» — это почти такие же оборотни, как и вервольфы? — уточнила для себя сидящая за первой партой Лаванда. — Похожи на ликантропов?.. Какое-то сходство есть, но способностью к трансформации и обостренными чувствами восприятия у нас обладают не только одни оборотни, — исправил ошибку Валера. — «Смертники» не становятся такими от укуса. И они не оборотни, нет. Запоминаем раз и навсегда, что оборотни — это вервольфы, а то скажете еще, что оборотней несколько видов, а мне потом отчитывайся почему студенты не знают таких элементарных вещей. — А если про каннибализм и людоедство… — вновь вернулся к неприятной теме Симус, словно не заметив бледно-зеленого лица покосившегося на него Невилла. — То что обычно поедает нечисть в людях? — В основном, — со вздохом полным нежелания развивать этот разговор продолжал Валера, — сердце, мозг, кишки и желудок. Кто-то любит мышцы, кто-то почки — у каждого вида людоедов свои предпочтения. — А тэнгу что любят? — невинно поинтересовалась Парвати, опуская кончик пера в чернильницу. — Глаза, губы, щеки, язык, сердце и легкие. Ну, особо голодные могут покуситься на живот. Жене показалось, что его черты лица заострились совсем уж хищно, сделав его вид каким-то болезненным. Но вновь вышедшее из-за туч солнце, осветившее своими лучами весь класс, разрушило эту иллюзию. — «Смертники», а именно они, как я понимаю, вас интересуют больше всего, могут перед непосредственным съедением изуродовать жертву. Но, — отметил Валера, — опять все зависит от конкретной особи, от ее психологии и среды обитания. Кто-то расчленит, кто просто сломает все кости — раз на раз не приходится. Гермиона судорожно сглотнула и словно бы сжалась, чем заслужила пристальный взгляд Жени, которая достаточно спокойно отнеслась к сказанному. Но такая реакция старосты курса выглядела вполне логично на фоне бледных лиц сокурсников. Подробности и впрямь казались достаточно мерзкими, но они сами спросили об этом. — Они гурманы, — криво ухмыльнулся Валера, чуть наклонив голову набок и нехорошо прищурившись. — Абы что, особенно «смертники», жрать не станут. Если котэнгу согласны на падаль в практически любом ее виде, а даитэнгу только на недавнюю, причем они выедают очень избирательно еще не начавшие загнивать части тела, то «смертники» предпочитают убивать сами или пировать на местах недавних боев, что бывает гораздо чаще. Самостоятельно они убивают только в периоды крайнего голода и потребности в человеческом мясе и крови, а так же когда не могут контролировать себя и свои действия. — Но сэр, — возразила Лаванда с подозрением в голосе, — тогда же они должны убивать чаще, боев-то давно уже не было. — Чаще всего они истребляют друг друга. А если и нападают на людей, то делают это там, где пропажи никто не хватится. Поэтому большинство из них можно встретить в африканских бедных странах, в Южной Америке или Индии, где высока человеческая смертность. Таким развитым странам, как Англия или Ирландия, опасаться нечего. Да и вам тоже, — успокаивающе и очень обаятельно улыбнулся Валера, которого зашуганность класса начинала веселить. — «Смертников» по всему миру еле триста тысяч наберется, а это в соотношении с нынешним количеством населения не очень много. А «смертников» старше трех сотен лет едва ли наберется больше пятидесяти тысяч. — Сколько они вообще живут? — неожиданно даже для самой себя спросила Женя. И тише с едва заметным и немного маниакальным любопытством дополнила, дорисовывая еще одну руку фигуре в виселице: — И от чего умирают? — Зависит от условий существования, — вкрадчиво произнес он, заметив не только подобную слишком подозрительную заинтересованность Жени, но и ее игру с сидящим рядом Невиллом, который все никак не мог угадать слово. — Оседлые почти не встречаются и являются скорее исключением из правил, как и оборотни, живущие более сотни лет. И в таком случае очень подходит фраза про два одиночества, которые встретились. Только это не про них. Женя рисует телу в виселице ногу. — «Смертников», которые почти с самого детства знают о своих способностях и судьбе вообще по пальцам пересчитать можно, но и они существуют. В Японии, если не ошибаюсь, есть даже несколько кланов, в которых состоят тэнгу, скрещиваясь между собой. Такие обычно живут больше пятисот лет, если повезет. На последних словах Валера позволил себе зло усмехнуться. — Обычно их убивают. Мало кому из них удается прожить хотя бы сотню лет без участия в разного вида войнах. — А их убивают маги? — спросил кто-то с задних парт. — Поверьте, не существует ни одного разумного существа, которое выдержит на войне очередь из автомата в упор, — оскалился он, взъерошивая волосы. — Я не имею сейчас в виду драконов или что-то с подобными габаритами и защитой. — Их убивают магглы?! — с неким презрением в голосе осведомился Дин. — Вот тебе и один из самых опасных видов нечисти!.. — А еще чаще они сами убивают друг друга. Теперь представьте, как забавно наблюдать за сражением двух тэнгу, которые хотят от голода сожрать друг друга. Многие «смертники» кончают жизнь самоубийством, — равнодушно пожал плечами Валера. — И таких больше половины. Не все выдерживают подобную жизнь — они же тоже в какой-то степени люди. Сражаться с собственным обезумевшим от голода собратом, может, даже другом… А потом самому уподобляться ему. Мрачная перспектива, не так ли? Один раз попробовав кровь, они уже, равно как и оборотни, не могут остановиться, а убийство становится их основной потребностью. По свидетельствам их самих, они постоянно видят вокруг себя мертвые души и… Легкое движение пером добавило повешенному ногу. Видя отчаяние соседа, Женя снисходительно улыбнулась и постучала кончиком пера по пустому лицу человечка, давая ему единственный шанс выиграть. Невилл заметно нервничал и все никак не мог угадать последние две буквы, потому что попыток было слишком мало, чтобы попасть в верный ответ. Вдруг Валера неожиданно запнулся, и Женя поняла, что он чуть не сболтнул лишнего, однако ученики требовали продолжения. — И?.. — в таком же тоне протянул кто-то. — Что дальше, сэр? — Они еще что-то видят, профессор? — И многие этого не выдерживают, — выкрутился Валера. — Действительно «смертники» во всех смыслах этого слова… Но даже среди них есть те, кто умудряется выделиться. Кто мне расскажет, что такое «фамильяр»? Женя оторвалась от игры в виселицу и в удивлении вскинула бровь. Это-то зачем им рассказывать? — Фамильярами называют существ или духов, которые оказывают волшебникам разные услуги в обмен на защиту, — тут же раздался бойкий голос Гермионы, предварительно поднявшей руку. — Чаще всего это низзлы. Раньше магглы считали, что фамильяры могут иметь две формы и, помимо зверей, обращаться еще и в людей, а потом творить зло и сеять разруху и другие бедствия. — Пожалуй, пять баллов за достойный ответ из учебника, — на мгновение задумавшись, отреагировал Валера. — За крайне неправдивый, но классический ответ. Так вот, часть «смертников» по тем или иным причинам становятся фамильярами магически неразвитым хозяинам. Не сквибам, нет. В случае, если ребенок слишком поздно узнал о своем даре, но миновал участь обскура, то ему приходится завести фамильяра. Отсюда, кстати, и традиция тащить в Хогвартс домашних питомцев: раньше считалось, что только что поступившие дети не могут контролировать свой дар, и им нужен стабилизатор. Валера бросил быстрый взгляд в сторону двери и продолжил, ненароком озвучив мысль каждого из класса: — Я постараюсь объяснить понятнее и быстрее, потому что если сейчас вернется фрау Амбридж, то не факт, что у меня впоследствии будет возможность рассказать вам вообще хоть что-то. Фамильяры действительно могут обращаться в людей, но для этого нужны ритуалы. Какие точно сейчас не назову, но информацию в библиотеке вы, если где и сможете найти, то только в запретной секции, так как ритуалы относятся к темной магии. Вообще привязка фамильяра к хозяину состоит из двух частей, но вторая является не то, что бы необязательной — многим магам просто не хватает на нее сил, так как для проведения нужна очеловеченная форма фамильяра. Первая часть — наречение. До нее у фамильяров не существует имени. Впоследствии они именно поэтому и подчиняются воле хозяев. — А вторая часть привязки? — с любопытством спросил Гарри, впервые за долгое время строчащий конспект занятия. — Обмен энергией… весьма специфический, — туманно намекнул Валера, вовремя вспоминая, что перед ним сидят все-таки дети. — Как правило маг и его фамильяр разнополы, — кто умный, а судя по покрасневшим лицам такие все же нашлись, тот поймет. — Хозяин, кстати, может забирать у своего фамильяра энергию и после второй части привязки, однако если такое «пожирание» будет чрезмерным, то фамильяр может навсегда потерять возможность к магии, если у него и до этого магический потенциал был не очень большим. А толку тогда от него не очень-то и много. — Но зачем это «смертникам»?! — недоуменно воскликнула Гермиона. — Они же и без этого достаточно сильны! — Не всем из них хватает сил пережить первую трансформацию, — просто ответил Валера, пожав плечами. — А выжившие детеныши не всегда могут обратиться обратно. Тогда обычно стая отдает ребенка магу. Естественный отбор, так сказать. — А если ребенок родился вне стаи? — Вариантов немного: либо он примыкает к стае обычных воронов, где еще не факт, что адаптируется и банально выживет, либо смерть от невозможности себя обеспечить в одиночку, так как людское сознание они сохраняют. Сходить с ума, кстати, «смертники» могут и без всяких войн: привязка обеспечивает связь с хозяином на уровне эмоций. Так как они являются стабилизаторами состояния развивающегося или уже развитого мага, то перетягивают на себя весь негатив, который может подорвать состояние их хозяев. — А фамильярами могут же быть не только тэнгу? — после паузы, когда почти все ученики раздумывали над словами преподавателя, подала голос Парвати. — Не только, — согласился Валера. — Разнообразная живность. Птицы, грызуны, ящерицы, змеи, коты и другие. Чаще всего маги предпочитают птиц, котов и собак, так как они чуть более одарены сознанием, чем те же крысы. Только там привязку осуществить еще сложнее, чем в случае с тэнгу. Те хотя бы помнят, что были людьми. Вообще проще всего вторгнуть человеческую душу в птицу, кота или собаку, чтобы потом сделать его фамилиаром. Но это настолько дурной раздел магии, что пожизненное заключение в Азкабане за такие дела припишут не раздумывая. — Любую душу, даже маггла?! — удивленно уточнил Рон, которого, кажется не напугала даже перспектива Азкабана. Женя внимательно посмотрела на Валеру, понимая, что Уизли озвучил вопрос, который ей самой слишком много лет не давал покоя. — Даже маггла, — кивнул он. — Только тогда такой фамильяр будет больше поглощать, чем отдавать. Если, конечно, маг, создавший его, не имеет соответствующей защиты. Она, кстати, часто родовая. Такие фамильяры нужны больше для эмоциональной и психической поддержки хозяина. Только вот если хозяин забирает энергию слишком часто, то случается такая веселая вещь как откат, когда маг просто сходит с ума от смешения своей и чужой магии, потому что они не могут сосуществовать вместе. — И как это проявляется? — не удержалась от вопроса Женя, пытавшаяся сопоставить в своей голове слишком многие вещи. — Если маг силен, но слабоволен или ему требуется катастрофически много сил, то проявляется что-то больше похожее на шизофрению. Такой же результат и в случае, если у мага мало сил, но сильная воля. Правда, тогда больше страдает фамильяр, чем сам хозяин. — Ужас-то какой… — прижав ладони ко рту, прошептала Лаванда — такая же бледная, как и большинство учеников в классе. — Поэтому сейчас фамильяров почти не заводят, а если и заводят, то ограничиваются теми же низзлами, — Валера кивнул в сторону Гермионы, — или чем-то равным им по сознанию. Души не вселяют уже лет этак триста, так как проблем после этого не разгребешь. Да и жизнь сейчас стала не в пример легче, поэтому те же тэнгу в качестве фамильяров уже почти не встречаются, так как родители большинства детенышей успевают обратиться в Мунго или отдать не сумевшего справиться с трансформацией другим сородичам. Так что тэнгу, подчиненные магам, или фамильяры, которые могут принимать человеческий облик, живут уже как минимум три сотни лет. Правда, вы никогда не сможете в таком случае узнать, что человек перед вами фамильяр. — Почему? — почти единогласно спросили многие. — Они предпочитают жить в человеческой форме, правда, все равно стараются надолго от хозяев не отлучаться, иначе сработает привязка, и фамильяру будет очень неприятно и больно… Чую я, что сейчас к нам вернется инспектор Амбридж, поэтому сделайте вид, что вам было невероятно скучно. А то вдруг она решит, что я воспользовался ее отсутствием и вздумал учить вас боевой магии. Класс засмеялся, но тут Валера вскинул руку, призывая к тишине, сам настороженно вслушиваясь в происходящее за дверью. Послышался бодрый перестук шагов, подтверждающий его опасения относительно возвращения Амбридж. Она с видом победителя раскрыла дверь, но ученики встретили ее протяжным зеванием и скучающим видом, словно еще несколько минут назад они не ловили каждое слово преподавателя и не смеялись вместе с ним. По лицу инспектора было сложно сказать, разочарована она или же обрадована таким ходом событий. Амбридж с важным видом подошла к своему стулу и чинно уселась на него, вновь открыв свой блокнот. До конца урока Валера рассказывал о другой нечисти Японии и перед самым звонком задал небольшое эссе о любом понравившемся представителе японского бестиария, смутно подозревая, что вскоре получит кипу сочинений о тэнгу и заодно проверит, какого типа информация находится в библиотеке. Конечно, он изучил большинство книг, составив из разрозненных сведений общее описание таких, как он, но перестраховка не мешала. Увидев результат их игры с Невиллом, Женя криво и со смешанным чувством улыбнулась, прежде чем скомкать пергамент в пальцах.