Химера

Женя сидела за столом Гриффиндора на завтраке и, задумчиво подперев кулаком щеку и барабаня ложкой по краю тарелки с хлопьями, перебирала в памяти всех своих знакомых. Поминала их далеко не цензурными словами, готовая проклясть того, кто ее настолько упорно вспоминал, что эта чертова икота не проходила уже пятнадцать минут. Назвала всех боевых товарищей и раненых, чьи лица и имена смогла вспомнить через столько лет, когда знакомые с других факультетов и самые ярые недоброжелатели исчерпали себя. — Амбридж?! — удивленно спросила она саму себя, заставив Фреда и Джорджа в панике закрутить головами в поисках Генерального инспектора. — Что, все икаешь? — сочувственно спросил Фред у порядком раздраженной Жени, осознав, что опасность им не грозит. — Да я уже готова поверить, что обо мне думает Снейп, лишь бы это все прекратилось! — неожиданно она осеклась и, помолчав недолго и прислушиваясь к своему организму, подняла голову на близнецов Уизли и удивленно произнесла: — Кажется, и правда, Снейп меня вспоминал. — Тогда тебе можно только посочувствовать, — серьезно кивнул Джордж, еле сдерживая ползущую по губам улыбку. — Возможно, я накосячила в домашней, — уже по привычке Женя произнесла невербальное заклинание защиты, которому ее не так давно научила Гермиона, когда за спиной прошла стайка семикурсниц с Равенкло. И, судя по их недовольному и разозленному бормотанию, в этот раз защита была необходимой. — Меня поражает, что ты так спокойно к этому относишься! — уязвленно нахмурилась Гермиона, глядя на ничем не поколебимую Женю. — А смысл реагировать иначе? — она облизнула ложку и чуть поморщилась, когда заострившиеся зубы с силой прошлись по металлу, оставляя неглубокие борозды. Эти заклинания всегда заставляли ее изменяться. — Буду хоть как-то реагировать и бороться в открытую — задавят числом в первые же пять минут. — Но еще меня больше всего поражает, что Воронович ничего не делает, хотя во всем этом виноват именно он! — вспылила Гермиона, заслужив заинтересованный взгляд Гарри и Рона, уже смирившихся с мыслью, что их компания стала больше. — Если он что-нибудь сделает, будет еще хуже, — мрачно осадил ее Фред, переглядываясь с братом. — Была у нас однажды такая ситуация, когда мы пошутили не совсем удачно. — Крайне неудачно, — поправил Джордж, с сожалением глядя куда-то на стол Равенкло. Он обернулся на Гермиону и поспешил оправдаться: — Ну мы пытались как-то все исправить, честно! Только вот… — Стало еще хуже. Гораздо хуже. — Так что, — Джордж заботливо убрал выпавшую прядь волос Жене за ухо, — пусть лучше он ничего не делает до тех пор, пока все это не пройдет. Не думаю, что он этого не понимает. — Думаешь, это закончится так быстро? — иронично поинтересовалась Женя и тут же едва слышно и резко: — Протего. Она смерила тяжелым взглядом проходящих слизеринок, кинувших ей какое-то проклятие в спину и пожаловалась: — Совсем обнаглели — учителя их не смущают!.. Хотя с фантазией у них становится все хуже и хуже: в этих проклятиях никакого разнообразия! — Сплюнь и постучи! — хором откликнулось Золотое трио, глядя на Женю как на сумасшедшую. — Ну с почтой трюк не сработал, — смиренно вздохнула она, вставая со своего места и глядя на ребят. Она проверила целостность защитных заклятий и удовлетворенно кивнула. — Письма я уничтожала сразу, так что тут пролет. Благодаря тебе, Гермиона, у меня есть какая-никакая защита от проклятий и всего вредоносного. Яды и прочие зелья я кое-как учуять могу, если это не совсем что-то без запаха. Физическую расправу надо мной не учиняют только потому, что вы всегда со мной рядом. За это огромное спасибо вам, кстати. А так… — Женя обернулась на соседние столы, студенты которых весьма недобро на нее косились и перешептывались. Гермиона нахмурилась, заметив на ее лице уже знакомое равнодушное и отрешенное спокойствие. — Разговоры, конечно, здорово раздражают, но их можно научиться не слышать. — У тебя что первым? — спросил Фред, вместе с Джорджем вставая, чтобы проводить Женю до кабинета. — Кажется, трансфигурация, — безэмоционально произнесла она, пальцами откидывая челку со лба. — А может, и нет. — Пошли, ребята? — выразительно посмотрев на доминающих свой завтрак Гарри и Рона, с нажимом предложила Гермиона. И, подхватив свою сумку, вместе с их маленькой компанией вышла из Большого зала, готовая лично проклясть всех, кто тут же начал громко переговариваться. Целое утро Женю преследовали крайне нехорошие подозрения, когда вместо уже привычных и ставших ритуалом порций заклятий и разговоров за спиной она получила игнорирование. Впору было обрадоваться тому, что ее начали избегать, но она упорно искала подвох. Сидя на заклинания со смежным курсом Хаффлпаффа, Женя была крайне удивлена, что какие-то заклятия не стали отрабатывать на ней. И чернильницы не летали, чтобы вылить свое содержимое на мантию или учебники. И даже, страшно представить, ремень сумки ни разу не порвался, а защитные заклинания не заставляли сидеть добрую треть урока в молитве на их прочность. Было как-то странно просто смотреть в окно и не слушать Флитвика, осторожно готовящего почву для изучения тех самых невербальных чар, которыми уже так ловко овладела Гермиона. Провожать взглядом дождевые облака, хмуро плывущие по такому светлому весеннему небу, и завистливо наблюдать за резвыми полетами первых птиц, бойко чирикавших и гоняющихся друг за другом. А потом, так же не отрывая равнодушного взгляда от окна с тяжелой рамой из щербатого темного дерева, спокойно пересказать заметившему ее отлынивание Флитвику теорию невербальных чар. Женя никак не отреагировала на заработанные десять баллов за хороший ответ, продолжая смотреть сквозь мутные разводы от недавнего дождя на цветущую жизнь. Они преломляли солнечный свет, делая его тусклым и неясным, падающим искаженно и совершенно неестественно. Не удержавшись, Женя провела пальцем по стеклу, оставляя после себя светлую полосу, в которую тут же устремился солнечный луч, согревая кожу уже немного теплым весенним светом. Кажется, еще совсем немного, и начнется настоящая оттепель, пробуждающая еще сонную природу. Растирая пыль между пальцами, Женя тихо вздохнула и, переведя безэмоциональный взгляд на часы, висящие сбоку от Флитвика, принялась считать время до конца урока. Каких-то пять минут отделяли ее от блаженного одиночества в библиотечной тиши, где не надо будет бдительно следить за защитой и вымученно улыбаться близнецам Уизли, чтобы заверить их в лживой невосприимчивости к этой травле. Не бегая от неожиданно заботливой Гермионы и не прячась за стеллажами от обеспокоенных Рона и Гарри, всерьез опекающих ее от любых напастей. А, судя по растущему дружелюбию Джинни, Симуса и Невилла, скоро их маленькая и почти уже семейная компания станет еще больше, и библиотека перестанет быть спасительным местом для отдыха. Ровно через круг пыльной секундной стрелки по выцветшему циферблату, Женя вновь отвернулась к окну, не слыша ни монотонного голоса учителя, ни веселого щебетания птиц и тихих разговоров студентов. Не слыша даже собственных мыслей и равнодушно наблюдая, как ветер с силой срывает жухлую листву с деревьев, поднимая ее в воздух и унося куда-то вдаль. Конец урока принес с собой громкий гомон ребят, уже вовсю предвкушавших обед через какой-то час, и неожиданную просьбу от Флитвика остаться. Скинув в сумку чистый и немного помятый пергамент, так и не открытый за весь урок ни разу учебник вместе с чернильницей и перьями, Женя не дождалась пока все уйдут и подошла к учительскому столу. — Я вижу, вы уже овладели невербальными заклятиями, мисс Чайка? — Флитвик выглядел заинтересованно, но в его голосе то и дело проскальзывали нотки беспокойства. — Только некоторыми вариациями Протего, — Женя не видела смысла скрывать очевидное. Она поправила ремень сумки на плече, кивнув Золотому трио, чтобы те не ждали и шли на зелья. Поколебавшись немного, они ушли, оставив их одних. — В вашем положении это более чем разумно, — согласно кивнул Флитвик, когда дверь за последним учеником закрылась. — Только вот… Если возникнет потребность, вы можете обращаться к учителям. Можете не сомневаться — мы не слепые и все видим. — Спасибо большое, но я разберусь как-нибудь сама, — пусть она и улыбалась, голос оставался холодным и твердым. — Ваша решительность и стойкость заслуживают похвалы. — Но ситуации они не меняют, — пожала плечами Женя. И, заметив недоумение преподавателя, равнодушно пояснила: — Даже если бы я сдалась, все осталось бы так же, только закончилось бы немного быстрее, может, даже к концу года. Кто бы не вмешивался, это будет продолжаться, покуда не произойдет что-то, что сместит приоритеты студентов… Ваша забота, безусловно, очень лестна, но не надо. Правда. Оставьте все, как есть, иначе будет хуже и вам, и мне. — И вы уверены в своем решении? — Флитвик больше утверждал, чем спрашивал. — Абсолютно. — Тогда не смею вас больше задерживать, — по-отечески добро улыбнулся он. — Благодарю, — с тенью былой улыбки произнесла Женя, оборачиваясь и неторопливо идя к двери. — Хотя… — вновь подал голос Флитвик, чем вынудил ее остановиться. — Вы не хотели бы дополнительно позаниматься чарами защиты? — Гермиона меня научит, сэр, — криво усмехнулась Женя, все так же не поворачивая головы. — Да и библиотека не только учебниками забита. — Я не исключаю одаренности мисс Грейнджер, но также не могу не брать во внимание способности других студентов. Некоторые, как мне известно, изобретают заклинания самостоятельно. — Я справлюсь, — уверенно заявила Женя и обернулась на Флитвика, устало растягивая губы в улыбке. — Иначе просто нельзя. До свидания, профессор. Она вышла из кабинета, оставив заклинателя со смешанным чувством пытаться понять: показалось ли ему это сходство с Вороновичем или нет. Как и предполагала Женя, Золотое трио, подождав немного, все же ушло, не надеясь на завершение диалога до звонка. Фреда и Джорджа тоже не было видно, и что-то подсказывало ей, что их также задержали после урока строгие учителя, недовольные дисциплиной. Обернувшись по сторонам и убедившись во всяком отсутствии студентов, Женя решила идти одна, уповая на свои щиты и реакцию, которые позволят произнести нужные заклинания при встрече с недоброжелателями. В конце концов, не это ли долгожданное одиночество? Шаги гулким эхом отражались от каменных стен, стихая где-то под потолком. Сама Женя напоминала себе часового, неустанно несущего свою вахту: без права на отдых и послабление. Она поправила сползшую с плеча сумку и неожиданно остановилась, нахмурившись. Прядь волос, та самая, что утром убрал ей за ухо Джордж, легко упала на пол, срезанная заклинанием. Заклятия обездвиживания и немоты оказались быстрее Протего и других щитов, поэтому Жене оставалось только с презрением и злостью глядеть на вышедшую компанию из пяти девчонок. Двух из них она знала: слегка полноватую задиру с шестого курса Хаффлпаффа Джуди, которая вечно смеялась так, что слышал весь коридор, и надменную и до жути аристократичную слизеринку-семикурсницу Ирму, которая никогда ни во что не вмешивалась, предпочитая убирать конкуренток через других. — Посмотрим, как ты будешь выглядеть теперь! — с насмешкой произнесла статная блондинка с седьмого курса Слизерина, кривя свои губы в ухмылке и скрестив руки на груди. — Меня давно твои патлы раздражали! Она сжала Жене щеки, впиваясь в них покрытыми розовым лаком ногтями, и заставила поднять голову. Ей до ужаса хотелось плюнуть слизеринке в глаз, чтобы увидеть, как искажается это явно дорогое личико в гримасе отвращения, но заклятие немоты надежно вдавило язык в небо. Даже невербальное не произнести. — Так бы и изуродовала! — прошипела семикурсница, с ненавистью глядя в холодные глаза Жени и резко опуская руку, оставляя красные полосы на ее щеках. — Изуродуем мы позже, а пока… Диффиндо! — злорадно и с явным удовольствием сказала другая семикурсница с Равенкло, взмахнув волшебной палочкой. Еще одна прядь упала на пол. Женя молчала, холодно глядя на пятерку старшекурсниц, стискивая зубы и ничем не показывая своих эмоций. Они не дождутся от нее слабости. — Да что ты мелочишься, Мелани! — вспылила еще одна с Равенкло. Она выхватила свою волшебную палочку и размашисто и резко хлестнула ею: — Диффиндо! Один из хвостов вместе с развязавшейся полосатой лентой упал срезанным, а на скуле Жени появилась длинная царапина, из которой тут же засочилась мелкими каплями кровь. Джуди уже по привычке противно засмеялась, запрокидывая голову и довольно созерцая результат. Ирма только чуть улыбнулась, свысока глядя на Женю. Она стиснула зубы сильнее, вспомнив, что травмы и увечья от заклятий лечить крайне тяжело. И если ей сейчас срежут все волосы, мадам Помфри помочь ничем не сможет. — Дай-ка я, Бриджит! — с горящими азартом в глазах попросила Мелани. — Диффиндо! Диффиндо! Упал и второй хвост, а теперь уже свободные волосы неприятно защекотали нос. Внутри все разрывало на части, но слез не было — только ненависть и нескончаемое презрение, захватывающее с головой. Раздались новые шаги, заставившие старшекурсниц обернуться и, недовольно поджав губы, быстро уйти, напоследок сняв с Жени заклятия немоты и обездвиживания. Вышедшие из-за поворота близнецы Уизли мгновение удивленно смотрели на подругу, а потом с перекошенным от злобы лицом Фред рванул за пятеркой старшекурсниц, до побеления пальцев сжимая волшебную палочку, желая швырнуть в каждую из них Непростительным, Джордж же на негнущихся ногах подошел к Жене и без лишних слов обнял. — Лизу позови, — тихо попросила она, до боли стискивая в пальцах ткань мантии Джорджа. Если она попросит позвать их Рому, то возникнет слишком много вопросов. И Джейсон, после всех этих сплетен, его точно не отпустит. Особенно, когда зовет она. — Кто это сделал?! — рявкнул Фред, чья погоня не увенчалась успехом. — Я в них лично Авадой швырну! — Мрази, — уверенно и ожесточенно кивнул Джордж, стирая кровь с щеки Жени, когда та отстранилась. — Тут не Авадой, а Круциатусом сначала надо, чтобы они как следует помучились. — Позовите Лизу, — вновь безэмоционально повторила она, поднимая на близнецов Уизли усталый взгляд. Лиза передаст ему, а может, и сама поможет. Хотя бы подравнять тот ужас, в который превратились ее волосы. — Пожалуйста. — Так, Джорджи, я за Лизой, а ты останься! — уже на бегу крикнул Фред, лихорадочно думая, какой урок мог быть сейчас у Лизы. Джордж судорожно кивнул в ответ и прижал к себе Женю, обещая себе сделать все, чтобы виновницы были наказаны. Он бессвязно бормотал какие-то слова успокоения, с каждым новым и неизменно равнодушным «угу» проклиная задержавшего их Снейпа еще сильнее. Она даже не плакала, бездушно глядя в конец коридора, не ощущая сведенных судорогой пальцев, сжимающих мантию Джорджа. — Плачь, Жень, — жалостливо просил он, — не надо быть такой! — Я не могу, — едва слышно пробормотала Женя, пряча лицо на груди Джорджа. — Я не могу плакать. — Будь проклят Воронович! — отчаянно выпалил Джордж, сильнее сжимая Женю в объятиях. — Ненавижу его, — эта спокойная фраза прозвучала с резкостью пощечины. Она подняла голову и так же равнодушно повторила: — Ненавижу. Голос потонул в гуле звонка на урок смешанного со звуком чьего-то бега. — Моя дорогая, мне похер, что я обещала не вмешиваться, но я не знаю, что я с ними двумя сделаю! — разъяренно рявкнула Лиза, заставив Женю вздрогнуть и поднять на нее взгляд. — Урок же… — совсем тихо пробормотала она, хватаясь за Джорджа еще сильнее. — Клала я на эту трансфигурацию! — кипя от переполнявшего гнева прошипела Лиза, дернув Женю за руку и встревоженно проведя холодными пальцами по глубокой царапине на скуле. — Я сделавшим это ножницы по самые гланды засуну! Проклинать, как он, я не умею, но моей фантазии хватит, чтобы устроить этим курицам сладкую жизнь. — Заклинанием это… — отвернулась она. — Подровняешь? — А этому идиоту я сломаю руки. Забрать негатив мозгов у него хватило, а вот повесить на тебя защиту — нет, — грозно пообещала Лиза. Она повернулась на молчащих близнецов Уизли и приказала: — Пошли в выручай-комнату… а где вы были?! — Снейп, — в один голос уныло откликнулись Фред и Джордж, обнимая Женю за плечи. — В его стиле… — себе под нос с явной злостью пробормотала Лиза, стремительно идя на восьмой этаж. Выручай-комната встретила их небольшим залом с зеркалом во всю стену и одиноким стулом и тумбочкой с ножницами и расческой на ней. — Садись, — приказала Лиза, бросая сумку у дверей, раздраженно стягивая с себя мантию и кидая ее близнецам Уизли. Она взяла с тумбочки ножницы и недовольно нахмурилась, подняв у Жени одну из неровных прядей. — Я попытаюсь что-то исправить, но на многое рассчитывать с такой длиной не приходится. Чудес не обещаю, но подравнять смогу. — Всяко лучше этого будет, — безжизненно откликнулась она, глядя на себя в зеркало. Светлые волосы были растрепаны и торчали в разные стороны, а царапина красной полосой выделялась на бледной коже. Безучастные, почти бесцветные, голубые глаза впивались в отражение немигающим и бездушным взглядом. — Фред, там в кармане таблетки есть, кинь их, пожалуйста! — попросила Лиза, не оборачиваясь на близнецов Уизли. Получив желаемое после недолгого ожидания, когда Фред суматошно разворачивал скомканную мантию и шарил по карманам, она отложила ножницы и, резким движением открыв пузырек из темного стекла и высыпав несколько таблеток в руку, прижала ладонь с ними ко рту Жени, запрокидывая ей голову и заставляя проглотить. — З-зачем?! — закашлялась она, прижав руку ко рту и недоуменно оборачиваясь. — Это же… — Клоназепам, моя последняя заначка, между прочим, — спокойно пояснила Лиза, угрожающе прокручивая пузырек в пальцах. — И я знаю, что делаю, а то на тебя уже смотреть страшно было. Минут через десять станет легче. Давно надо было сделать это, но я понадеялась на этого белого придурка. Она вновь взяла в руки ножницы и расческу и начала ловко ровнять Жене волосы. Из рассказа близнецов Уизли выяснить много не удалось кроме того, что Фред и Джордж с опасным огнем в глазах поклялись сделать все, чтобы виновницы были наказаны. Пропажу Золотого трио объяснила сама Женя, боровшаяся с желанием чихнуть от попавших на нос стриженных волос. Лиза методично работала ножницами, нахмуренно составляя из разрозненной информации события последних недель и невольно вспоминая слова Чжоу о том, что Жене недолго осталось ходить целой и невредимой. Ей не угрожали — ее даже не предупреждали, коварно кидаясь заклятиями в спину. Про яды и зелья не было сказано ни слова, но Лиза понимала, что от участи отравиться Женю спасало чутье химеры. Оно же помогало ей уклоняться от чужих чар и слышать все, что говорили про нее. От прямой расправы часто спасали ребята с Отряда, но сегодня рядом с ней не оказалось никого, кто мог бы защитить её от заклятия обездвиживания. Сдавленно выругавшись сквозь зубы, Лиза добавила в своем воображаемом списке причин ненависти к Роме еще один пункт. Будучи хозяином Жени, он не сделал абсолютно ничего, чтобы защитить. Словно угадав ее мысли, Женя мягко заступилась за него, сказав, что после того дня он едва нашел в себе силы встать и доползти до гостиной. Что он, несмотря на все ее просьбы, опять забрал слишком много. Да и она сама еле вернулась в спальню, полностью опустошенная свалившимися новостями. — Ты же понимаешь, что это ничего не изменит? — прямо спросила Лиза, щелкая ножницами. — Да, — почти одними губами произнесла Женя, глядя в зеркало. — Тогда зачем пытаешься? — вкрадчиво поинтересовалась Лиза, глядя прямо в глаза ее отражению. — Должен хоть кто-то это делать. — В этом вся ты, — неодобрительно вздохнула она, переводя взгляд на настенные часы, а потом продолжая свою работу. — Нет чтобы сидеть на месте ровно, ты рвешься всем помогать. Даже тем, кто этого не достоин. Я, как и прежде, говорю тебе, что ты вольна делать, что пожелаешь, и тебя прямо ничего не коснется. — Я знаю, — устало закрывая глаза, заверила Женя. Лиза с сомнением покосилась на нее, а потом на часы, пытаясь вспомнить как давно дала ей таблетки. А потом резко нахмурилась. — Руку покажи. Близнецы Уизли, до этого продумывающие свою изощренную месть, в шоке раскрыли рты, когда Женя послушно подняла руку с тремя зажатыми между пальцами таблетками. Лиза только со смешком покачала головой, не говоря ни слова. Она, наскоро расчесав ей волосы, отошла на пару шагов назад и окинула внимательным взглядом проделанную работу. — Я поняла твой выбор, — задумчиво закончила Лиза, отбрасывая косу за спину. — Знаю, что тебе плевать, что я его не одобряю, но препятствовать тебе не буду. Ты девочка взрослая, сама все решишь. Ну, смотри что я тебе тут настригла. Вроде бы, ровно. Женя, встав со стула и отряхнув волосы с одежды, посмотрела в зеркало и чуть улыбнулась, поправляя длинную челку. — Ну как? — она повернулась к Фреду и Джорджу и наклонила голову набок. — Здорово! — слаженно произнесли близнецы Уизли. — Непривычно, правда. Но очень здорово! — Как там говорится? С новой прической в новую жизнь? — спросила Лиза, с нехорошим прищуром глядя на себя в зеркало. На тумбочке рядом с ножницами появился острый нож. — Вас путать будут, — предупредила Женя, когда она взяла в руку нож и усмехнулась. — Но, как вижу, тебя это будет только веселить. Ты ведь понимаешь, что сейчас это будет нагло и чересчур демонстративно? — Нас всегда путали, — примеряясь, легко фыркнула Лиза, решая, какую длину оставить. Нож опасными рывками перемещался все ближе к шее. — И, моя дорогая, я не более демонстративна в своих действиях, чем он. Просто хочется напомнить ему банальную истину, которую он так любит забывать. Я тоже могу жалить и очень даже больно. — Лиз, ты уверена? — обеспокоенно спросили Фред и Джордж, отчего она усмехнулась еще шире, наматывая косу на кулак. — Как никогда в жизни. Можете считать это женской солидарностью, — залихватски объявила Лиза, занося нож. — Тем более меня так достало соответствовать! Сталь резко блеснула в солнечном свете и длинная коса упала на пол из разжатой руки. Лиза, довольно улыбнувшись, отбросила нож обратно на тумбочку и пятерней откинула волосы назад, вполоборота поворачиваясь на близнецов Уизли и Женю. — Коротко, точно путать будут, — заверила Женя, пока Фред и Джордж силились справиться с шоком. Они никогда не могли представить, что Рома и Лиза настолько похожи. Если бы не женская форма, то они бы однозначно решили, что перед ними стоит Рома с чуть более длинными волосами. Эти немного заостренные черты лица, искривленные в самодовольной усмешке тонкие губы и горящие огнем Преисподней зелено-голубые глаза, за которые их в разговорах называли демонами, были одни на двоих. — Ох, это сладкое чувство свободы! Да и плевать вообще, — беззаботно отмахнулась Лиза, взъерошивая волосы, которые тут же чуть завились на концах. — Прекрасно знаю, что я становлюсь дурной до ужаса, но отказываться от своего решения не собираюсь. — Ты знаешь, что именно это больше всего и пугает? — осторожно поинтересовалась Женя. Прозвучал мерный звон колокола, зовущий ребят на обеденный перерыв. Оскал Лизы стал более коварным. — Ну что, пойдем шокировать народ? — предложила она, принимая из рук Фреда свою мантию. — Мы, кстати, придумали план!.. — одновременно воскликнули близнецы Уизли, в глазах которых читались ничем не прикрытые кровожадность и жажда мести. — Парни, — снисходительно улыбнулась Лиза, зачесывая пятерней челку со лба, — вы поздновато спохватились. Этих дурочек так проклянут, что я не уверена в том, останутся ли они живы. Я сейчас самую малость разозлю Рому, а злой он себя не контролирует. Остальные не имеют права вмешаться, даже вы. В конце концов, проклинать — это единственное, что у него получается настолько красиво. Им смотрели вслед с раскрытыми ртами. Перед ними расступались с выражением крайнего удивления на лице. Хищного и острого взгляда Лизы избегали, из-за чего ее усмешка становилась все надменней, а холодное равнодушие Жени пугало, равно как и серьезные лица близнецов Уизли, идущих за ними подобно телохранителям. Перед дверьми Большого зала каждый из них ненадолго остановился и выдохнул, прежде чем решительно войти с идущей за ними толпой и мигом прервать все разговоры за столами. Чтобы заставить всех посмотреть на них. — Мерлин всемогущий! — тихо пробормотал Мартин, запуская пальцы в волосы и пытаясь отделаться от ощущения, что Рома раздвоился. И только форменный галстук Равенкло и юбка смогли уверить Нисбета, что он видит Лизу. Все шестикурсники Слизерина и некоторые другие студенты, увидев вошедших, тут же обернулись на Рому, которого явственно перекосило от вида Лизы. И непонятно, что бушевало в нем сильнее: презрение, ненависть или удивление. Но в одном студенты могли поклясться точно — увиденное ему сильно не понравилось. — Подождите, это что, та самая Чайка?! — шокировано подаваясь вперед, воскликнул Энтони, глядя на гриффиндорку. — До нее все-таки дотянулись… — мрачно буркнул Мартин, заметив длинную царапину на ее скуле. Именно в этот момент Женя исподлобья посмотрела на преподавательский стол. И в ее взгляде читалась только одна фраза, предназначенная Валере. Смотри, что ты натворил. Валера взирал на них всех раздраженно, серьезно и строго, что больше соответствовало реакции учителя, чем того, кто мог позволить себе нарушить дистанцию. И он гармонично выглядел на фоне в ужасе прижавшей руки ко рту Спраут, выронившей вилку МакГонагалл, пораженно хлопающего глазами Флитвика и мрачного Дамблдора. Только вот одна Амбридж с вежливым недоумением созерцала вошедшую четверку, словно считая их чем-то неуместным. Лиза перехватила взгляд Жени и, нагнувшись к ее уху, что-то тихо пробормотала, не сводя глаз с учителей. Она-то слишком явно уловила заклинание, которым скрыл свои истинные эмоции Валера. Она знала, что он вполне может убить, сотворивших с Женей такое. Но он не имеет права вмешиваться в ее дела. Поймав уже на себе встревоженные взгляды преподавателей, она позволила на губах укрепиться самодовольному оскалу. Рома осторожно высвободил руку из пальцев Эйлин, судорожно нащупал в кармане пачку сигарет и криво усмехнулся. Он принимает этот вызов. Воздух разрезал зычный свист, заставивший всех посмотреть на слизеринский стол. Лиза, заметив Рому, прищурено улыбнулась и наклонила голову набок. Нравится, да? Он легко кинул ей пачку и, высокомерно и холодно глядя на нее, с явным презрением усмехнулся. Лиза, поймав двумя пальцами сигареты, недобро оскалилась, заставив всех вокруг вздрогнуть от их почти абсолютного сходства. Снисходительно хмыкнув, она отвернулась и пошла к своему столу, на прощание похлопав Женю по плечу. — А… — захотела задать вопрос Эйлин, но Рома жестко перебил, словно угадав направление ее мыслей. — Нет, не вьются.