Мой любимый псих

      Солнечный свет щиплет глаза, пахнет больницей. Не люблю этот запах. Голова буквально раскалывается. Я медленно сползаю с диванчика на пол и забиваюсь в угол. Что за чёрт? Я долго и задумчиво смотрю на свои руки. Шрамы? Их множество. Снимаю с руки бинт. А вот и свежие. Они все мои, я помню каждый. Обняв себя руками, я утыкаюсь лицом в коленки. Ведь я… Я мёртвый. Почему я чувствую эту боль? — Саш, что с тобой?       Этот парень… Я его знаю. — Тень, где мы?       Что он и я здесь делаем? Мой голос кажется таким хрупким и незнакомым. Я прикрываю рукавом глаза, и слёзы льются ручьём. Я не могу понять, что же, чёрт возьми, происходит… Может это рай такой? Или ад, ведь тут всё ещё пахнет больницей. — Спокойно. Всё хорошо. Мы у тебя в кабинете, — он пытается меня успокоить, не рискуя приближаться. — Тише. Ты отрубился вчера, и мы проспали здесь до утра.       Он сделал шаг вперёд и спокойно опустился передо мной на колени, бережно заключая в свои объятия. Моё тело предательски задрожало, а я уткнулся лицом в его плечо, судорожно выдыхая и оставляя влажные следы на его футболке. Страх утих вместе с тем, как я почувствовал его тепло. — Имя… — прошептал он. — Назови своё имя. — Покойник. Я уже мёртв. Нет имени, — я произнёс это совсем тихонько, запах парня так успокаивал, а я пытался каким-то образом улетучиться, скрыться, исчезнуть, но сколько бы не закрывал глаза, у меня это не получалось. Меня не должно здесь быть. Я помню практически всё и ничего, лишь кусочки сна, что снился мне всё это время. — Тень, почему я здесь? — я отодвинул парня от себя рукой, стараясь смотреть как можно серьёзней. — Ты здесь работаешь. Нет, не так. У нас тут одно незавершённое дело, — пробормотал он, — но не сегодня… Пойдём домой, Саш? Дома тебе станет легче.       Я невольно кивнул, он тут же подхватил меня под руку, чтобы помочь подняться, но я тут же оттолкнул парня, вновь обвивая себя руками. — Ну-ну, всё хорошо. Давай просто посидим здесь, — предложил он, опускаясь рядом и вновь приобнимая меня за плечи и прижимая к своей груди.       Я слышал, как тихо и размеренно стучало его сердце, и прикрыл глаза, прижимаясь щекой к его груди. Парень лишь тяжело вздохнул и тихо спросил: — Что было вчера? Расскажи мне, что последнее ты помнишь. — Я не помню твоего вчера. Моё вчера было весной…       Я посмотрел в окно, и горькая улыбка озарила моё лицо. Саш, где ты?.. — Пойдем домой?       Он знал, где наш дом, а значит что-то изменилось, пока меня не было. Мы поднялись и вместе вылезли в окно, хоть я мог выйти через парадное, но… Я просто не знаю, как вести себя и что отвечать людям, которых не знаю.       Мы шли по светлой улице, а с неба, кружась, стали падать снежинки. Скорее всего, к ночи всё заметёт… Под ногами скрипел снег, а Тень, словно заботливая мать, тянул меня домой. С поиском ключа было сложно, мне пришлось обшарить все карманы. Когда мы зашли в квартиру и разделись, я, первым делом, дёрнул запечатанную комнату и плюхнулся на свою кровать. Пахло домом, я так соскучился по этому запаху.        Парень долго мялся у входа в мою комнату, я слышал, как он топчется на месте, и как скрипят под ним полы. А затем он вошёл и мягко опустился на край моей кровати. — Весна в палате № 13, прокуренная мною ко всем чертям… Лимонные конфеты на вкус приятней всего на свете, гораздо лучше той дряни в столовке. Медленно сходящий снег за окном, плановая уборка территории лечебницы. Наши общие шалости над медсестрой, которая выдавала таблетки. И потолок, полный звёзд… Верно? — он неуверенно продолжил незаконченный разговор, с улыбкой на устах глядя в пустоту, будто рассматривал возникающие перед глазами красочные картины. — Это то, что я помню, а что помнишь ты? — А я не только помню, но и вижу их, — я указал в потолок, постепенно успокаиваясь, ведь что я могу сделать, если не всё зависит от моего желания? Я прикрыл глаза и действительно вспомнил медсестричку, отчего даже вспрыснул от смеха: — А ещё у нее бельё просвечивало через халат.       Я посмотрел на парня и протянул к нему руки, он немного помялся, но всё же улыбнулся и придвинулся ко мне, на душе стало тепло и легко, но осадок остался. — Ты же знаешь что я не должен здесь быть? — Тогда почему ты здесь? —  спросил Тень, нависая надо мной и заглядывая в глаза.       А я зачарованно смотрел на его губы. Они были слегка приоткрыты и оттого не менее желанны. — Неужели ради меня? Прошу, скажи, что ради меня! — зашептал парень, склоняясь ко мне, его глаза заблестели.       Я подался вперёд и коснулся его губ своими. Такие мягкие, горячие и тёплые, как и прежде. На мои щёки стали капать горячие слёзы, а я распахнул глаза, несколько раз удивлённо хлопнул ресницами и улыбнулся, снова приникнув к его губам. Прости меня, Саш…       Я заключил его в свои объятья. Я действительно не знал причину, почему я нахожусь тут, но это не важно, если я могу хотя бы раз поцеловать его, прикоснуться к нему. Я гладил его лицо руками, медленно стягивая одежду, чтобы почувствовать тепло его тела. Он всегда заставлял меня чувствовать себя живым. Я не чувствовал боли, но я чувствовал Его. Всегда. — Я всегда буду любить тебя, — прошептал я, слизывая его слёзы кончиком языка.       Парень всхлипнул и стиснул ткань моей футболки своими кулачками, глядя на меня с отчаянием. Слёзы теперь ручьём катились по его лицу, капая мне на грудь, а я приподнялся, стягивая с себя мокрую от слёз футболку, и наконец прижал его к своей груди. — Умоляю, Андрей! Останься со мной. Хотя бы этот день… и ночь… — он буквально умолял, а я лишь улыбался в ответ.       В его взгляде читалась такая любовь и нежность, а я не мог сдержать хлынувших на волю чувств. Я прижался к нему ещё сильнее, желая впитать в себя его аромат. Мои руки ласково скользили по телу парня, спускаясь по ложбинке позвоночника вниз, а он выгибался под моими руками, впиваясь в мои губы и целуя с такой жадностью и остервенением, словно это был наш последний поцелуй.       Не существует ни одного человека, которого бы я хотел так, как хочу его. Его губы словно мёд, а хрупкое тело — прекрасный экспонат, который я оберегал и так боялся разрушить своими неосторожными прикосновениями. Руки медленно спустились к ширинке джинсов, а я уже даже не замечал, как легко расправляюсь с остатками ненужной одежды, что отделяет нас друг от друга. Ведь я хочу чувствовать его больше, сильнее, хочу тонуть в нём.       Он полностью обнажён. Его белая кожа и неестественная худоба так контрастирует с тёмными волосами и шрамами, испещрившими его тело. Но я так люблю это всё… Он задыхается от прикосновений моих рук, а я льну к его обжигающе-холодной коже своей, наслаждаясь томными, хриплыми, почти жалобными стонами. Горячее дыхание приятно ласкает щёку, а он вплетает тонкие пальцы в мои медные волосы, не позволяя отстраниться даже на секунду.       А мне хочется большего! Хочется всего и сразу! Я давно уже себя не контролирую, а его тело подчиняется лишь моей воле, остро реагируя на любые прикосновения. Мы знаем друг друга слишком давно. Знаем, за какие струны дёргать. Мы — раскалённые угли, что плавятся и трещат в общем костре страсти. Я спускаюсь мягкими поцелуями по его груди, прикусывая кожу, очерчивая руками линию торса и бёдер, ласкаю губами плоский живот и ниже, сжимая его плоть руками и наслаждаясь её терпким вкусом. Без разницы, что мы делаем, если мы делаем это вместе.       Его тонкие руки тянут мои волосы, мне нравится это напряжение. Он ёрзает подо мной, двигая тазом навстречу, запрокидывает голову назад и несдержанно стонет. Так пошло и распущенно. Но я знаю: это всё для меня одного, ведь я действительно люблю…       Люблю его = убью его. Мы убиваем друг друга и сгораем тоже вместе. Я не могу больше терпеть. Вот всегда мы так, никогда не думаем о последствиях. Я чувствую, как начинаю дрожать от дикой ломки. Я ждал слишком долго. Вечность.       И вот наконец я начинаю двигаться, так плавно и медленно, практически укачивающе, а Тень впивается в меня своими тонкими пальцами и стонет. Это заводит ещё больше, ведь он затягивает меня своим голосом и телом. — Тень, я так люблю тебя… — мой голос терялся в наших стонах, развеивающих все наши мысли, разгоняя любые сомнения.       Кажется, именно это и делает нас людьми, такими же, как все, безумными в порыве своей страсти. Руки блуждают по его телу с таким безмерным упоением, исследуя самые потаённые его участки, а он в беспамятстве впивается ногтями мне в спину, выгибаясь и двигаясь навстречу, пытаясь слиться в порыве, стать едиными целым и не выпускать его. Не отпускать никогда. — Не уходи… от меня… не смей… —  умоляет Тень в перерывах между сбитыми вдохами и выдохами.       Перед глазами темнеет.       Я вдруг испугался, что всё закончилось. Но я чувствую, что он всё ещё рядом, дрожит, прижимаясь ко мне и шепча о том, что никогда меня не отпустит.       Он боится, я и сам знаю это всепоглощающее чувство. Моя жизнь — это грань между здоровым и лишенным разума рассудком. Я столько раз хотел убить себя, что уже и забыл о том, как жить по-настоящему. Я не мог обещать ему что-то, ведь я сам не знаю, что будет завтра. — Я рядом. А если я всё ещё существую, значит, я буду с тобой. Буду приглядывать за тобой всегда, — я говорю это только для того, чтобы его успокоить, ведь я и сам до сих пор не уверен, существую ли я.       Вот только этот человек обнимает меня вот этими тонкими руками, и я чувствую, будто я живой… Он смотрит на меня, в его мутных глазах столько смешанных чувств, он может показаться таким хрупким, но сейчас он по-настоящему свободен.