Мой любимый псих

      Я сижу на подоконнике и, глядя сквозь решётку в окно, дрожащими руками нервно подношу пожёванный фильтр сигареты к губам, с наслаждением втягивая сигаретный дым вместе с никотином. Выиграл её с утра в карты, а покурить так и не дали, сволочи…       Эти чёртовы санитары меняются чуть ли не каждый день, они все уже настолько приелись. Они безлики, мерзки и сумасшедши не меньше, чем каждый из нас. Я бы тоже, наверное, стал безумцем и бросался на людей со шприцом с инъекцией, попади я в наш зверинец в здравом уме. Вчера довёл до безумия очередного медбрата, дежурившего в ночную. Перегрыз бы ему глотку, да только незачем, он и так скоро покончит с собой, возможно, уже этой ночью…       Слышу, как где-то вдалеке звонко клацает железная дверь, по коридору разносятся тихие мягкие шаги, тут же тушу сигарету о железные прутья решётки и вышвыриваю бычок в разбитое окно, а сам кидаюсь к своей койке.       Ха… Меня никогда не умели привязывать на ночь как следует. У меня слишком худые руки, я всегда с лёгкостью выбираюсь из этих кожаных ремней… Запускаю руку под подушку, нащупываю ручку лежащего там предмета и ныряю за дверь, которая тут же распахивается. Я почти не дышу, не хочу спугнуть… Пустую кровать сложно не заметить.       Некто замирает, проходит почти вечность, прежде чем он делает наконец несколько шагов вглубь нашей палаты. Я выскакиваю из-за двери и запускаю свои длинные пальцы ему в волосы на затылке, оттягивая голову назад и приставляя острое, как бритва, лезвие канцелярского ножа к горлу. Мы оба почти одновременно задерживаем дыхание, я пытаюсь сосредоточить всё своё внимание на острие ножа, а он, кажется, постепенно осознаёт, в каком он положении. Слышу его судорожный выдох и крепче сжимаю ребристую рукоять. — К тебе тут в гости зашли, а ты с ножом на своего защитника от ночных кошмаров кидаешься. Интересно, откуда у тебя нож? Хотя... Сейчас глупо об этом спрашивать, верно? — незваный гость произнёс это так тихо и уверенно, что мне невольно захотелось надавить на лезвие сильнее. — Наверное, тебе здесь скука смертная сидеть, словно зверю в клетке… Полно психов и глупые санитары. У них ужасно мерзкая работёнка, честно тебе скажу.       Мне не хотелось отвечать, не хотелось сейчас разговаривать, но он будто вынуждал меня на это. Из парня выйдет неплохой психолог, но меня не так-то просто сломать. — Может, ты уберёшь нож, и мы поговорим? Ночь длинная, и ни ты, ни я не спим, — он старался говорить спокойным голосом, чтобы не спугнуть, и это бесило ещё больше. — Всё равно тебе не сбежать, в коридоре камеры, внизу охрана. Митька может и в возрасте, но ещё вполне здоровый мужик. Тебя словят, как зайца, и опять в клетку. Оно тебе нужно?       Он всё говорил и говорил, а я чувствовал, как он дрожит в моих руках, как его изнутри заполняет липкий морозящий душу страх, но он пытается оставаться спокойным, точнее, хочет таким казаться. Я лишь сильнее надавливаю на лезвие ножа так, чтобы на его нежной коже выступила пара капелек крови. Это заставляет его заткнуться.       Я глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться. Нервным что-то стал в последнее время, ведь и рука может случайно дрогнуть, а этот ублюдок мне ещё нужен живым и, желательно, невредимым (хотя это не такой уж и обязательный фактор).       Медленно поднимаю глаза и смотрю на отражение в заклеенном окне: парень совсем ещё молодой, возможно, даже не старше меня, симпатичная мордашка искажена гримасой страха, а поверх его плеча вижу свои дикие, пылающие безумным огнём глаза и до ужаса худое истощённое лицо с острыми точёными скулами, словно это и не я вовсе, а мой призрак. Может быть, я уже сдох, и всё это — мой персональный ад? От мыслей меня отвлекает медбрат, который чуть дёргается. — Спокойно, — хриплю ему на ухо, опаляя его шею свои горячим дыханием. — Мы ведь не хотим, чтобы кто-то пострадал?       Чуть отступаю назад и дёргаю его за собой. Ещё раз оглядываю палату со своими спящими товарищами по несчастью и спиной протискиваюсь в дверь, волоча свою жертву за шкирняк.