Мой любимый псих

      Я проснулся в приёмной; горло пекло, а голова раскалывалась. Вообще не помню, как тут оказался. Я быстро вскочил, на скорую руку раскидал бумажки и отправился на выходные. И как же я их провел? Я провёл полдня перед зеркалом в своей комнате. Это зеркало было во весь мой рост, и, когда я сидел вот так на полу, опустив голову на бок, моё отражение казалось мне другим человеком. — Тебе одиноко, Саш? — спросил я себя не своим голосом.  — Наверное… Я думаю завести себе кошку вместо тебя, — я говорил с горечью, но отражение мягко улыбалось. Все это мне напомнило фильм «Властелин колец», где некий «Голум» страдал от подобного. — Зачем? Я же лучше кота. Тем более, я не оставлю тебя одного… — уверенно заявил голос.  — Но меня же все бросили. Почему тебе не поступить так же?       Моё отражение посмотрело на меня строго: — Я не могу бросить братишку одного.       Я слушал и дивился, но теперь я понял, почему моя личность делилась: психологическое воздействие от потери близкого человека — такое может пройти через полгода. Да и не каждый псих занимается самоанализом. — Это ты притащил меня на диван в приёмной? — отражение лишь лукаво улыбнулось, но не ответило. — Ладно, не хочешь — не говори.       Я поднялся с пола и покинул тёмную комнату, предварительно завесив зеркало. Спустя какое-то время я всё же удосужился привести себя в порядок, собрался и поехал на птичий рынок.       Здесь было полно маленьких зверушек разных мастей и пород. Я словно маленький смотрел в каждую клетку, но стоило мне выбрать кого-то и взять его на руки, случалось одно и тоже: котенок заливался плачем, щенок скулил и сжимался в комок, даже мышь — и та пыталась вырваться из моих рук, жалобно пища. Все продавцы убирали от меня животных и извинялись, мол, продать они мне ничего не могут.       Я шёл домой быстро, словно за мной гнались. — Вот видишь? Не судьба, — шептали мои губы. — Заткнись! Отстань от меня! — рычал я в ответ.        Мне было жаль себя. Нужно было скорее заканчивать это двуликий цирк. Я закрылся дома, завесил все зеркала простынями; вещи, что могли напомнить мне о брате, я скинул в ящик и забросил его под кровать. Когда все дела были закончены, я задёрнул шторы и повалился на диван, обнимая себя руками и засыпая прямо в одежде.        Проснулся я лишь к вечеру, и всё пошло как обычно. Смена. Эта дверь. Я просовываю ключ в замок, но одна рука ложится на другую, отдёргивая от двери. — Саш, нет… — Почему? — Так нужно… — я разворачиваюсь и иду прочь. Прочь от проклятой двери! Прочь от тринадцатой палаты!