MetLife Inc.

Сан-Диего, 2007 Странно, Винс думал, что его схватит полиция, как только он спустится с трапа самолета. Когда позвонил Тэкс, по крайней мере, парень так назвался, Винс уже подспудно знал ─ это должно было случиться рано или поздно. Винс не успел обзавестись машиной, поэтому взял лексус Гленды, пристегнулся и выехал через ворота. Он видел в окно кухни, как Филлис проводила его взглядом. Она волновалась: он собрался и уехал, не сказав ни слова. Это ведь из-за нее они вернулись в Сан-Диего. Филлис втемяшилось в голову, что она должна найти могилы родителей и разыскать родственников. Наверное, чтобы разобраться в себе, кто знает. Он должен был ей отказать, но, черт побери, как? Она же не попросила двадцать тысяч долларов на увеличение груди или еще какую ерунду. Корни, то, откуда ты ─ важная часть самопознания, и, что касалось Филлис, он никогда не умел ей отказать. Прошлое не изменить, оно мертво, и не стоило его даже трогать. Старые грехи, как и родители Филлис, погребены в холодной земле под тяжелой могильной плитой из времени и сожалений. Но от Гордона этой же покорности ждать не стоило. Может, у него в роду были те шотландские горцы, Маклауды, которые раз от раза, пока их пытаются убить, становятся все сильнее. Ну что вы, за четырнадцать лет Рэй не умер от инфаркта, не попал под грузовик и не откинулся от передоза. Это было бы слишком просто. Гордон, видимо, родился с одной-единственной целью ─ не давать Винсу покоя до самой смерти. Черт подери этого сукиного сына. Винс постарался успокоиться и крепче сжал руль. За окном пролетали улицы Сан-Диего, знакомые и в то же время бесконечно чужие. Раньше каждый закоулок ломился от забегаловок, шиномонтажек, ларьков и навесов, под которыми продавали празднично вышитые пончо, фигурки, картины из бисера и текилу. Склады и ангары исчезли, водохранилище закрыли, границы города расширились и поглотили тихий одноэтажный пригород, застроили супермаркетами, парковками, банками и витринами магазинов. Город преобразился, поднялся и ощерил острые зубы из небоскребов. Кое-что никогда не менялось – стоило Винсу пересечь большую часть жилых кварталов и выехать на 15 шоссе, как он рыбкой нырнул в пустыню, как в родные воды. Старая добрая иссохшаяся земля, покрытая трещинами, она по-прежнему не видела дождей месяцами, кустарники вяло покачивались на ветру, и сам воздух, залетающий в приоткрытое окно лексуса, был приятно, обманчиво знаком. Запахи придорожных цветов, разморенных под жарким солнцем, к вечеру теряли пьянящий аромат и вместе с прохладой приносили лишь эхо. Неспокойное, дикое, запутавшееся эхо его прошлого. Он слышал одну теорию, что город нужно выбирать, как одежду в магазине – не чувствуя, чтобы где-то что-то тянуло или мешало. Чтобы дышалось свободно. И с этой мексиканской дырой на юге штата у Винса было связано слишком много всего, чтобы вдруг захотелось вернуться. Ему и в Париже неплохо жилось на четвертом этаже старинного здания в стиле «османиен» на 8-ой улице. Уютная солнечная гостиная, кабинет, спальня-бюро, две ванны, а в комнате у Филли одна стена была скошена, как на чердаке, и на ней она расклеила разные вырезки из журналов. Филлис училась, а Винс проводил дни праздно и беззаботно. Для непутевого папаши девчонка у него была на удивление ответственная и правильная. «Мне нельзя пить до восемнадцати», «я не буду прогуливать, пап, давай перенесем на другой день» и «тебе нужно прийти на собрание, без отговорок». На выходные они выезжали за город, устраивали пикник где-нибудь под сенью деревьев или ехали на пляж, где Филлис пополняла коллекцию ракушек. Винс еще даже не распаковал ее морскую армию, надеясь, что она забудет о коробке ─ рано или поздно одна из ракушек совершала диверсию и оказывалась на диване именно в тот момент, когда он пытался на него сесть. Казалось, только вчера Гленда встретила их с малышкой в парке возле ларька с карамельными орешками. Черный день в памяти Филлис. У Винса, как оказалось, могла быть только одна женщина, пусть даже ей едва исполнилось двенадцать, поэтому сразу после свадьбы началась тихая, но ожесточенная война. Нет, Филли не нужна была материнская забота, женские секретики и разговоры о мальчиках. Она хотела, чтобы Гленда перестала существовать. Стоило приемной матери завести разговор о том, что ей пора взяться за ум, что другие девочки ходят на танцы, не едят руками, не кладут ноги на стол, хотят найти любовь и поэтому встают пораньше, чтобы привести себя в порядок, как случалась очередная катастрофа. Филлис не спорила. Она демонстративно брала шкатулку с драгоценностями Гленды и выкидывала с балкона, разрезала ее платья ножницами или, захватив первый же острый предмет, шла на улицу, чтобы надругаться над ее машиной. И фразы вроде «я ─ шлюха» или «обслужу ртом» были еще самыми цензурными. Он относился к этому философски. Это матерям-одиночкам важно, чтобы дети любили отчима. Безопаснее. Ему-то какой резон, чтобы Филли полюбила Гленду? Главное, чтобы она любила своего непутевого приемного папашку, а все остальное было неважно. Винс потратил уйму времени и сил, чтобы доказать, что он ей друг. В первый год путешествий по Европе Филлис, еще совсем кроха, везде таскала с собой самодельную куклу из лоскутов, похожую на маленькое пугало из пуговиц и мешковины. Одному богу было известно, как же надо было довести девчонку в приюте, чтобы единственным близким существом она выбрала игрушку. Тихие, спокойные дни. По сравнению с ними, его жизнь в Сан-Диего казалась собранием резких вспышек, жарких, душных ночей, криков, крови и бесконечного голода ─ жадной решимости изведать все, что предложит ему мир. Он разгонялся и набирал темп из года в год, несясь к смерти или тюрьме, и чудо, что в один момент он смог остановиться и оборвать все связи: уехать на другой континент, сменить фамилию и начать все с белого листа. Не получилось. Винсу никогда не отмыться от того, что он натворил за свою молодость. На его чистеньком листе медленно, но верно проявлялись черные пятна, как на тесте Роршаха. У старых счетов нет срока годности. Через час он доехал до Темикулы, небольшого городка между Лос-Анджелесом и Сан-Диего. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя пурпурный отблеск заката. Винс сверился с адресом и остановился возле одноэтажного, ничем не примечательного фермерского дома с длинной деревянной верандой и креслом-качалкой под окнами. Проверив пистолет в бардачке, он вышел из машины и настороженно огляделся. Слишком тихо, на калитке висела табличка «Осторожно. Частная собственность». Винс нахмурился. Что это за ерунда? Дом для пенсионеров? Внезапно первая дверь открылась, затем вторая ─ сетчатая, от комаров, и из дома на шум мотора выкатился кто-то на инвалидной коляске. Нет. Не может быть. Испугавшись, он всмотрелся внимательнее: какой-то молодой азиат, подкручивая вручную колеса, съехал с другой стороны крыльца по железному пандусу. Облегчение было настолько сильным, что Винсу пришлось опереться на машину. Мысль о том, что Гордон окажется искалечен на всю жизнь, вызвала холодный пот и ужас. Что угодно, Рэй стерпит что угодно, но только не беспомощность. И если он смирился, это уже не Рэй. ─ О, ─ азиат выехал из калитки и остановился в паре шагов от Винса. ─ О? ─ Вы, ─ он нахмурился, ─ обычный. ─ Вот это предьява, молодой человек, ─ Винс хмыкнул, сунув руки в карманы. ─ А на кого, я, по-вашему, должен был быть похож? ─ Я не... Рэй столько о вас рассказывал, что, когда я решил найти вас, то думал... Господи, вы выглядите нормальным и носите костюм. Э-э, вау. ─ Не в шортах же ходить. ─ Нет, но… Я бы прошел, то есть, ─ Тэкс фыркнул, будто до сих пор не смирился со своим положением, ─ проехал, конечно, проехал, мимо вас и даже бы не заподозрил, что вы... Его не собирались обвинять, понял Винс. Можно выдохнуть спокойно. ─ Слушай, пацан, ─ обойдя машину, он присел на капот и сложил руки на груди, ─ давай, ты начнешь с самого начала, а то я немного запутался. Что случилось? Возле Рэя выживали либо те, кто его боялся до трясущихся поджилок, либо чокнутые. Тэкс, устало сгорбившись в своей замызганной футболке без рукавов с эмблемой «Пинк Флойд» и спортивных штанах, не походил ни на первых, ни на вторых. ─ Он пропал. ─ Рэя трудно назвать домоседом. ─ Да, я знаю, но в этот раз все по-другому. От него нет вестей уже два дня. И еще погром и кровь в гостиной, не звонить же в полицию. ─ Погоди-погоди. Кровь? И никаких тел? ─ Может, сами взглянете? Я ничего не трогал, ─ Тэкс развернул коляску, кивая в сторону дома. ─ И у меня есть пиво. Слишком все это было любопытно. Откуда взялся азиат, как они с Рэем познакомились, как он смог найти Винса, и где, черт возьми, сам Гордон? Винс решил, что раз уж секс ему сегодня ночью не светит ─ Гленда еще дулась на него за испорченный ужин, ─ то он не прочь задержаться. ─ Нет, я за рулем. Ладно, расскажи все, парень, и если я говорю все, значит, можешь начать с того, как тебя на самом деле зовут. ─ Тхань Хыу Суань. ─ Тхы Ху... Что? ─ переспросил Винс, стоя на пороге гостиной, в которой словно пробежало стадо диких слонов. Любая берлога Рэя, а по-другому его жилище никак не назовешь, никогда не отличалась порядком, но этот хаос ему сразу не понравился. Даже в своем самом черном настроении Гордон не станет потрошить ножом обивку дивана и валить вещи из каждого ящика на пол. Здесь явно что-то искали. ─ Вы спрашивали, как меня зовут, ─ парнишка въехал следом за Винсом в разгромленную комнату. ─ Знаешь, лучше я буду звать тебя Тэкс. Твое имя я в жизни не выговорю, ─ Винс убрал с дороги разломанный стул и перешагнул через осколки посуды. ─ Все нормально. Рэй сказал то же самое. ─ Откуда ты? ─ Винс был не прочь поболтать, пока искал в этом хламе хоть что-то полезное. ─ Я родился в Калифорнии, но родители дали мне традиционное вьетнамское имя. Они бежали из Хошимина еще в 74-ом и до сих пор отказываются говорить по-английски. Не знаю, почему. ─ Где работаешь или работал? ─ Много где: мойщиком машин, в «Тако Белл». Пару лет назад у меня случился удар, где-то здесь застрял тромб, ─ он постучал по виску, ─ я не мог говорить почти полгода. Врачи утверждали, что ко мне так и не вернется речь. Пока был в больнице, познакомился с Рэем, когда его привезли с пулей в ноге. Он мне здорово помог, ведь я остался совсем без денег. Он в общем-то нормальный парень… ─ Если не тычет в тебя пушкой. Или не угрожает сжечь заживо, если ты не принесешь ему выпить, ─ закончил за него Винс. ─ Я и забыл, что вам не надо объяснять. Винс нашел лужу крови – засохшее бурое пятно на линолеуме. Он провел пальцами по полу и окинул взглядом комнату. В углу стоял старый потрепанный диван, с боков из него пер поролон, как перебродившее тесто, справа ─ столик, а на нем ночник, освещавший комнату грязным, желтым светом. Древнее дырявое одеяло, пропитавшееся запахом пота, валялось комом на полу, как и джинсы, футболки, журналы вперемежку с разрезанным постельным бельем. Как всегда, Рэй в своем репертуаре: с кучей денег он жил в обычном деревенском сарае с облупившимися стенами, отпавшими кусками потолочного плинтуса и плакатами с полуголыми моделями из 90-ых. Гордону всегда было плевать на внешний лоск. Странно, что Винс не заметил никаких пустых банок из-под пива или бутылок «Джека Дэниэлса». ─ Занавеска из ванны не пропадала? ─ Да. А как вы..? ─ Ты где был, когда дом обыскивали? ─ В службе занятости. ─ И что тебе ответили? ─ Винс поднялся с корточек и чисто ради спортивного интереса заглянул под диван ─ по-прежнему ничего. Сломанный экран телевизора и следы от кулаков в стене говорили, что характер Гордона не стал мягче и спокойнее. ─ Что их офисы не оборудованы для инвалидов. Рэй назвал их «сборище ебаных хуил». На корпоративы им денег хватает, а на транспортную складную коляску и перила в туалете ─ нет. Тэксу не хватало злости, чтобы цитировать Рэя, но Винс все равно хохотнул. Голос в его голове мог повторить эту фразу намного убедительнее, будто сам Гордон сейчас стоял рядом. ─ Да, это на него похоже, ─ он отряхнул руки. – Что я могу сказать? Он жив. Может, ранен, не знаю, но точно неплохо себя чувствует, раз смог вытащить труп. ─ Вытащить труп? – Тэкс не выглядел испуганным, скорее, парень опасался, что покойник спрятан где-нибудь в доме. Или под ним. ─ Да не волнуйся ты, он знает, что делать. Скинул где-нибудь с моста или закопал в пустыне. ─ Его машина на заднем дворе. ─ Уехал на машине того, кого замочил. В этом деле нужно быть практичным – на всех, кто тебя пытается убить, машин не напасешься. Что конкретно Рэй говорил обо мне? ─ Дословно «вы предатель, ссаная трусливая пизда и жестокий ублюдок». Винс ухмыльнулся. ─ В целом он прав. Хотя врачи называют это социопатией. ─ Как думаете, где он? – Тэкс отъехал в сторону, пропуская его к выходу. ─ Если не изменил своим привычкам, то где-нибудь возле воды. Что у нас ближайшее? Оушенсайд? Ищи там. ─ Спасибо, мистер Браун, то есть, простите, мистер Олива, ─ парень проводил его обратно до машины. Винс открыл дверь и обернулся на Тэкса через плечо. Если Рэй загнется где-нибудь от потери крови, выйдет как-то не очень. А кто еще бездельничает в полвторого ночи? ─ Хочешь, чтобы я нашел его? ─ Я могу поехать сам, но утром, раньше автобусы здесь не ходят, ─ Тэкс отвернулся в сторону, боясь увидеть жалость. Винс тяжко вздохнул. ─ Ладно, я попробую, но ничего не обещаю. Может, он меня вообще пристрелит, как только увидит. Скажи, Рэй сильно злится на меня? – спросил он, прежде чем сесть в машину. ─ А от ответа зависит, поедете ли вы или нет? ─ Ха, нет, ─ Винсу определенно нравился этот парень. Тэкс сделал большие глаза и осторожно ответил: ─ Очень.