Вельветовое сердце

      Тихое утро в порте города Анса. Солнце слегка освещало местность, лёгкая дымка просачивалась к водной глади. Надоедливые чайки кричали над водой, и волны, будто в такт их песни, нежно гладили корпуса кораблей. Порт был почти безлюдным: ни надоедливых попрошаек, вымогающих каждый се́рмен в надежде купить очередную кружку медовухи, ни таборов цыган с их чудодейственными микстурами и наиточнейшими предсказаниями, не было даже юных салаг, которые часто резвились с мимо проходящими там «танцовщицами»; наверняка валяются где-то в пабе, пьяные, в летаргическом сне. Единственной живой душой в порте был молодой человек, сидевший на небольшой бочке и прижимавший к себе старую сумку. Его кудрявые каштановые волосы лежали на белоснежной рубашке, слегка развеваясь от бриза. Широкие штаны были небрежно заправлены в сапоги — от этого складывалось впечатление, что он не очень аккуратен. Он обладал высоким ростом, мягкими чертами лица и ярко-синими глазами, под стать его кулону с сапфиром. Он оглядывался по сторонам, нервно выискивал кого-то, крепко прижимая сумку к себе. Прохладно. Дрожь в его теле не давала покоя, он то и дело вздрагивал. Ждать оставалось недолго.

***

      Солнце уже пробудило побережье, а капитана корабля всё нет. Молодой человек нервничал: встал с бочки и расхаживал туда-сюда, стуча каблуками о гнилые доски пирса. Остановившись, он направил свой взгляд на море. Светло-голубая вода притягивала его, вернее, то, что за ней. Его цель меркнет, подобно кораблям, уплывающим за горизонт. Казалось, он готов украсть первое попавшееся судно, нарушая законы и моральные принципы. Но задумался, устремив взгляд к морю. Похоже, ожидание для него становилось поистине невыносимым. К растворённому в мыслях мужчине подошёл какой-то старик.       — Хорошее море, правда? Такое мокрое! — громким голосом задал вопрос подошедший.       Старик был одет в тёмно-зелёный мундир с серебряными эполетами, имел белую бороду почти до груди. Невольно думалось, что он странствующий волшебник из сказок. На лысой голове шляпа-треуголка с эмблемой в виде белого якоря, что давало понять — это капитан. Удивительно, он хоть и выглядит на триста лет, но всё еще бодр.       — Значит, вы капитан?       — Угу. А у вас деньги?       — Угу.       — А кроме денег, например, имя есть?       — Дарнон Марен, рисэр*, — несмело произнёс парень.       — Марен? Знавала история одного Марена... Моё имя Арвесан Калио'лар Салертет. Без капли пафоса. А вот это, — капитан указал на большой галеон, — вот это мой корабль!       Как оказалось, рядом стоящий галеон и есть тот корабль, на котором следовало отплыть Дарнону Марену; на таких обычно возят огромные грузы: тонны рыбы, толстых дядек из больших городов и прочее. Изумрудные паруса были как новые, прочные, без дыр. Дарнон раньше никогда не видел ксендолианских кораблей вблизи. Они знамениты зелёным цветом парусов.       Корпус из тёмного дерева, ровный и простой. Возвышающиеся мачты были колоннами, создавалась иллюзия, что они касаются неба, а то и самих богов. Бесконечное множество канатов и тросов часто спутывались между собой из-за халатности юных моряков. Поднявшись на палубу, которая была чуть ли не идеально вычищена, Дарнон не удержался и задал вопрос:       — А имя у него есть?       — Конечно. «Хлемандрос». «Хлемандрос» — значит «утопленник». Но прежде, чем вы скажите «ай-ай-ай, вы совсем ку-ку?», знайте: там история длинная и местами пугающая, потому что связана с женщиной. Но это лучше, чем «Тыдда Гэ» или «Чистая Нимфа». Остерегайтесь женщин в море, особенно женщин с оружием!       Дарнон не знал что сказать капитану в ответ, поэтому поскорее потянулся за кошельком.       — Вот, — Дарнон протянул мешочек с монетами капитану. Капитан охотно взялся пересчитывать монетки в кошельке.       — Двенадцать серменов и тридцать селеров. Ну, этого хватит, чтобы довести вас до... Куда вы там?       — В Сералин.       — В Сералин? Боже, помилуй! Не понимаю, зачем называть города в честь кого-то? Когда мы говорим, что вот сейчас заедем в Сералин, например... Это какое-то сексуальное домогательство. Что ж, мы высадимся на Белой Онеи, а там придумаем что-нибудь.       Дарнон готов был рассмеяться. Не от сказанного, а от неожиданности. Капитан вызывал у него противоречивые чувства. Сумасшедший, от которого хочется сбежать, но с какой-то особенностью в духе, заставляющей стоять рядом с ним.       Нарушить весёлость капитана вызвался его квартирмейстер* Олех Мортус. Человек этот низкого роста, худой. Весьма чистоплотный: в синем вельветовом плаще, белоснежной кружевной рубашке. Ангельское лицо с серо-голубыми глазами, прямые белокурые волосы заплетены в тугой хвост. Олех редко проявлял эмоции на лице. Будучи уроженцем севера, говорил он с грубым акцентом, чётко выговаривая «р».       — Капитан? — сказал он, косо смотря в сторону Дарнона.       — Готовьте нашу «лодочку» к отплытию, а я сопровожу нашего гостя в его покои.       — Да, рисэр.       Перестав мучить своего пассажира, Салертет сопроводил его до кают. Господину Марену повезло — у него была отдельная комната, маленькая, но своя. Его радовало хотя бы то, что ему не придётся выслушивать храп и делить с кем-то добрый кусок поверхности на корабле. Да и к тому же, в этой каюте весьма чисто и уютно как для временного жилища. Но Дарнон осматривал помещение и искал изъяны, лишь бы прицепиться к капитану и еще раз послушать его странные речи, они понравились ему.       — Что ж, располагайтесь, Дарнон Марен! Мы отплываем! И да, если вас начнёт тошнить, то вон там, в углу, есть хорошая дыра. Морская болезнь — штука не из приятных, — выходя из каюты, сказал капитан, оставляя Дарнона наедине с собой. Швартовы отпущены, якорь поднят. По палубам в суете носятся матросы, едва ли не расталкивая друг друга. Рулевой у штурвала, капитан на мостике. «Хлемандрос» покидает гавань.

***

      Новый день. Криков чаек не слышно, наступала морская тишина: только вода и ветер имели право переговариваться между собой. Будто не засыпал, галеон кипел жизнью: басовые беседы раздавались повсюду, сопровождались они и смехом, и разговорами, но всё же никто не отвлекался от работы. Капитан был спокоен и невозмутим. Не обращая внимания ни на кого, он смотрел на удаляющийся от него город и представлял, как вечно пьянствующие члены экипажа, которых он не разбудил и оставил в пабе, бьют себя по голове, сквернословя, проклинают капитана. Была у него такая привычка. Нет, капитан вовсе не ненавидел их. Он и сам пьёт часто, но была у него любимая фраза, которую он всегда кидал по возможности: «Не умеешь пить — не пей». Отринув фантазии, Салертет отправился в свой кабинет, сдав вахту квартирмейстеру Олеху.       Капитан уже собирался войти в свой уголок и расслабиться. Достав ключ, он вставил его в скважину и повернул, но дверь уже была отперта. Капитан насторожился. Убрав ключ и достав пистолет, он вошёл в кабинет с нахмуренными бровями. По всему кабинету стояли разных размеров ящики с товаром. В правой стороне несколько закрытых деревянных шкафов с картами и другими письменностями. В левой — скромный одинокий диван поблекшего желто-зелёного цвета, а рядом с ним дряхлый стул. В центре небольшой круглый стол для стратегических решений, размещения карт и прочего. А за ним сразу голый письменный стол, с прилегающим креслом для капитана. Именно под столом что-то шуршало.       — Кто здесь? — дрожащим голосом крикнул Салертет, целясь прямо и без дрожи в стол.       Из-под стола тотчас вылезла кудрявая голова Дарнона. Салертет ещё сильнее нахмурил брови.       — И что это вы там делали? Искали документацию? Вы шпион, да?       — О, нет! Я просто искал перо! Простите!       Капитан посветлел в лице и убрал пистолет.       — Дражайший мой, на моём корабле не используют перья и чернила, очень уж они непрактичны, я считаю. Мы пишем чёрными карандашами, если вам интересно, да вот чистой бумаги у нас немного. Вам оно зачем?       — Я просто хотел отправить весть о том, что задержусь в пути, — Дарнон опустил руки и вылез из-под стола.       — Да... Письма сейчас летят направо и налево. Но как же? Голубя послать, пинок ему под зад?       — А у вас какая-то иная система почты?       В ответ капитан лишь тихо засмеялся, а Дарнон оставался в недоумении.       — Вы мне так всего и не рассказали, рисэр Марен. Рисэр же? Я с этими обращениями с ума сойду. Но этикет, мать его, требует. Присядем? Если да, то присаживайтесь не на моё кресло. Вон стул возьмите.       Не дожидаясь Дарнона, капитан полез за стаканами и ликёром* «Шаньёс» в тумбу.       — Выпьем? — предложил он.       Дарнон положительно кивнул головой.       — Так куда же вы плывёте? Мы с вами не успели обсудить, так сказать, — капитан налил в два стакана ликёр и один преподнёс своему собеседнику, — план нашего путешествия. Не посвятите меня в свои тёмные делишки?       — Спасибо, что взяли меня, если намекаете. Как я сказал ранее, плыву в Сералин. Видите ли, я мастер драгоценностей, а знатные эльфийские дамы — дамы вообще — обожают сверкающие камни, — Дарнон слегка улыбнулся и опустошил стакан.       — Да уж, моя бы жена точно за это душу отдала... — Капитан немного опечалился, но поспешил перевести разговор. — Почему же именно Сералин? Город ещё не оправился от войны. А от аристократии там даже высокомерия не осталось.       — У меня есть клиенты. Или я могу найти их.       — Вот это уверенность! Валтари* тоже были в себе уверены, теперь полюбуйтесь: половина Деменетринлы сожжена!       — Ну вы и сравнили!       — Да! Я несу чепуху, потому что трезвый. — Трезвый капитан залпом выпил полстакана жёлтого ликёра.       — Алкоголь — это плохо. — Дарнон почесал затылок.       — Побывать в Сиробьёрии и съесть тухлую акулу — вот это плохо. — Капитан откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд на своего собеседника, словно его интересовала какая-то вещь. — Ваш акцент, мальчик, интересен. Откуда вы?       В комнате настала тишина. Дарнон поставил стакан на стол и медленно откинулся на спинку стула. От потолка шли стуки каблуков, весь корабль скрипел и покачивался, но Дарнона и капитана это почему-то совсем не волновало, для них была важна беседа.       — Всё же заметили? — Дарнон поднял брови вверх.       — Ничего такого, я тоже не ксендолианец.       — Вот как? В мышиных ордах кошка мёртвой притворяется. А так похожи.       — За империю! — произнёс тост Арвесан.       — За нашу опору, — поддержал Дарнон.       Через дверь кабинета вбежал мокрый Олех Мортус.       — Кэп! — задыхаясь, пытался выговорить он. — Шторм!       Капитан перевёл взор к Олеху. Смотрел он равнодушно, без малейшего удивления. Для него это не в первый раз, но к такому привыкнуть невозможно. И это подозрительное спокойствие. Неспешно встав с кресла, он пошёл к выходу, жестом руки зовя за собой Дарнона и пришедшего штурмана.       Ливень убыстрялся. Небо затянуто тёмно-синим, осветляли его только мерцающие молнии. Ветер во всю силу выл в измученные паруса. Свирепые волны яростно били корпус, заливая собой палубы и стекая обратно в море. Галеон швыряло то влево, то вправо, лишая равновесия. Моряки шатались от качки, а то и падали, ударяясь головой о пол.       — Где рулевой? — кричал капитан, подходя к штурвалу.       — Его нигде нет, — донёсся голос за спиной капитана.       — Ох, ну подойди сюда и посоветуй, куда плыть, что ли!       — Рисэр, ветер идёт с севера-запада, мы можем плыть на юго-восток по направлению ветра, либо свернуть к востоку, там можно высадиться на Чистрах! Откуда вообще взялся дождь? — сквозь ветер и дождь Олех Мортус кричал капитану, смотря на компас.       — Нам нужна ближайшая земля, значит, плывём на Чистры! Марен, становись за штурвал!       — Что? Вы в своём уме? Я же не умею!       — Вы единственный, рисэр! Капитан слишком стар, а моя правая рука... — Олех выл от боли. Он схватил Дарнона за талию левой рукой и прижался к нему, чтобы давать указания. — Просто поворачивай его по моим командам!       — Соглашайся. Или за борт брошу! — В этот раз капитан не шутил.       Собравшись с духом, Дарнон схватил штурвал. Для него это было впервые — управлять огромным кораблём, да ещё в такой накалённой ситуации. Ветер не стихал ни на минуту. Казалось, волны стали агрессивнее, взбалтывая воду, они поднимались вверх и с громкими ударами падали. Прозвучала команда «лево руля!», и Дарнон не без усилий повернул влево, отчего почти все потеряли равновесие и упали.       — Зато в такой шторм не слышно криков спиногрызов! — не унывал капитан.       Дарнон из-за страха ничего не сказал, просто не мог, лишь продолжал держать штурвал. Его руки дрожали, но это было трудно заметить в такую бурю. Всё бы ничего, но перед «Хлемандросом» повисла угроза. На корабль шла огромная волна. Дарнон был в растерянности. Все ждали решения капитана, которое вскоре прозвучало:       — Повернёмся боком — нас перевернёт. Только один выход! Идём на таран!       — Вы что, с ума сошли? Кто таранит воду? — кричал во весь голос штурман Олех.       — Очень отчаянный человек! — Капитан злобно посмотрел на Олеха. — Хочешь, иди, молись с остальными древним богам, Единому Богу, да и чёрт! В кого вы там верите?       Корабль шёл ровно к волне-убийце на полном ходу. Капли пота смешивались с дождём и солёной морской водой, а страх с отчаянием. Всем оставалось только ждать и молиться. А капитан с надеждой в сердце поглядывал в небо, будто кого-то дожидаясь.