Спасти трибута Эндельса

      — … Ну, а я говорю Одейру, мол, не до интервью было твоим распорядителям — у них там свой междусобойчик, а на нас им… — Хеймитч делает неприличный жест, чем заставляет Эффи закатить глаза. — Им сейчас Ивсбери мешает, особенно Крейну. Крейн его вообще прихлопнул бы, да, говорят, вроде как не время сейчас, акции у них там… — он тянется за бутылкой недалеко от Эффи и одаривает ее перегаром. Она морщит нос и прижимает к нему салфетку. — А Одейр слишком мелкий, чтобы это понимать… — Хеймитч плюхается на свое место.       — Ивсбери, кстати, не единственный, — кажется, слова Эффи заинтересовали Хеймитча — Есть еще Хартлис, но с ним Крейн, говорят, уже успел разобраться.       — Да и трахнуть кое-кого Крейн тоже успел, — он запрокидывает голову и делает несколько глотков из бутылки.       Такую тишину, которая в одно мгновение устанавливается в столовой, можно встретить не часто. Ее разбавляют только виски, ударившиеся об дно бутылки. Стэн Эндельс изо всех сил старается ни на кого не смотреть, уткнувшись в свою тарелку. Маленькая Кристин Уотс, напротив, вертит головой и переводит удивленный взгляд с одного присутствующего на другого. Эффи неотрывно смотрит на Хеймитча, застыв и не замечая, как крем с пирожного в ее руке сползает в суп. Хеймитча, видимо, тоже не интересует в комнате ничего, кроме нее. И они, похоже, не собираются прекращать обмениваться взглядами, полными недоумения и ужаса с ее стороны и насмешливо-рассерженного — с его, пока вдруг не раздается робкий и звонкий голос Кристин:       — Как это «трахнуть»? Сенека Крейн кого-то избил, да?       Еще секунда — и столовая взрывается пьяным смехом Хеймитча. Он ржет, а у Эффи тем временем проскальзывает мысль, что на этой маленькой, совсем неиспорченной девочке вчера ночью Сенека вместе с ней поставил жирный крест. Она сжимает губы и снова смотрит на Хеймитча, продолжающего ржать.