Noisy Neighbours

Йен проснулся на следующее утро, когда услышал, как кто-то ходит в соседней квартире. Приподнявшись на локтях, он искоса взглянул на будильник. Было только семь утра. Какого черта Микки делает в такую рань? Неуверенный в ответной реакции, Галлагер медленно потянулся, чтобы постучать по стене. Шум за ней резко прекратился.        — Галлагер? — негромко поинтересовался Микки. Радуясь тому, что его не игнорируют, Йен позволил себе широко зевнуть и расслабиться.        — Ты рано проснулся, — заметил он, повернувшись так, чтобы лежать на боку лицом к стене.        — День стирки, — хмыкнул Микки, звуки передвижения в спальне возобновились. Йен тут же представил, что Милкович собирает случайные вещи, осторожно обнюхивает футболки, решая нужно ли их стирать или можно будет надеть еще раз.        — Помощь нужна? — спросил рыжий, раздумывая, как поднять тему вчерашней ночи, не создавая при этом неловкой ситуации.        — Я взрослый мужик, Галлагер. И могу самостоятельно постирать свои чертовы вещи. Раздраженный грубостью, Йен тихо вздохнул. Решив не темнить, раз уж не у одного из них это не получалось, сказал напрямую:        — Нам нужно поговорить …        — А чем, черт возьми, мы, по-твоему, сейчас занимаемся, Галлагер?        — … о прошлой ночи, — закончил Йен. Это заставило Микки на минуту замолчать. Рыжий все еще мог слышать передвижения парня. Не желая давать Милковичу шанс придумать глупое оправдание или, что еще хуже, улизнуть из зоны досягаемости, Галлагер снова заговорил:        — Можно мне прийти?        — Нет! — сразу же ответил Микки.        — Ох, ради Бога, — проворчал Йен. - Мик, твой член был у меня во рту меньше двадцати четырех часов назад. Впустить меня в твою квартиру не должно стать такой большой проблемой.        — Этого не случится, Галлагер, — последовал твердый отказ. Йен зарылся лицом в подушку, чтобы заглушить стон отчаяния. Подняв голову, он раздраженно крикнул:        — Почему бы тебе не прийти тогда? Не похоже, чтобы ты не был у меня раньше. Пауза затянулась, словно Микки обдумывал это.        — Встретимся в прачечной, — наконец сказал он.        — Ты, должно быть, шутишь, — отрезал рыжий. Микки серьезно хотел, чтобы он поднял свою задницу, только чтобы пойти в прачечную для разговора, который прекрасно мог бы состояться в его квартире, если бы только Милкович сделал несколько шагов, чтобы добраться до него? — Ты ведь знаешь, что я не прошу тебя выйти за меня замуж, верно? Просто без-каких-либо-условий чашечка кофе?        — Либо так, либо никак, придурок, — парировал брюнет. Звук шуршания за стеной спальни парня исчез, а Йен закатил глаза. Раздраженно бормоча под нос, он нехотя заставил себя подняться с постели. Галлагер присел на край матраса, мысленно ставя галочку напротив пункта, что ему следовало бы умыться. Ну, думать он мог только об одной вещи. С усилием поднявшись, рыжий стащил простыни со своей постели. Он оставил их лежать в куче на полу, пока сам погрузился в утреннюю рутину. Закончив свои каждодневные процедуры, но всё еще не до конца проснувшись, Йен покинул квартиру, в руках держа запачканные спермой простыни и термос с кофе. Потому что хотя бы одна чашка кофе должна взбодрить его прямо сейчас. К тому времени, как Галлагер добрался до прачечной, он был готов надрать Микки задницу. Хотя обычно он мог добраться до подвала (где находилась прачечная) без особого труда, пробираться туда в это утро, страдая от хронического недосыпа, было, кажется, в сто раз опаснее. И добавьте ко всему то, что эта чертова дверь в прачечную снова закрылась.        — Мик, открой, — позвал рыжий, слабо ударяя по двери. Он вздрогнул. Йен не стал обуваться, найдя время только для того, чтобы натянуть джинсы и майку. Поджав свои замерзшие пальцы, он ждал, пока Милкович откроет дверь. Галлагер был встречен угрюмым взглядом голубых глаз, которые смотрели на него с вызовом. Микки казался таким же злым, как и Йен.        — Может, будешь кричать еще громче? — зарычал Милкович, отступив в сторону, чтобы впустить его. — Уверен, что есть пара человек на верхнем этаже, которые еще не услышали тебя. Гребаный урод. Его терпение этим утром уже было на пределе, а грубое поведение соседа заставило Йена испытывать желание тоже побыть мудаком.        — Эй, Мик! — прокричал он. — Ты не хочешь…        — Хули ты делаешь? — прошептал Микки, захлопывая рот соседа рукой. Галлагер недовольно посмотрел на брюнета, ожидая, когда Микки опустит руку. Тут же подавил внезапное искушение лизнуть ладонь парня, чтобы посмотреть на ответную реакцию. Просто, увидев выражение лица Милковича, он понял, что сейчас не время. Зло бормоча что-то себе под нос, Микки отошел от него. Повернувшись спиной к Галлагеру, парень шагнул к стиральной машинке, которая сейчас тряслась и дребезжала, крутя одежду Милковича. Брюнет запрыгнул на неё, посмотрев на соседа выжидающим взглядом.        — О чем хочешь поговорить?        — Хм, как насчет того, что мой член был в твоей заднице пару дней назад? Ты знаешь, о чем я. Или ты предпочитаешь что-то более свежее, и как насчет того, что я отсосал тебе вчера?

***

Вздрогнув от слишком громкого голоса Галлагера, Милкович едва удержался, чтобы не сказать рыжему быть тише. Учитывая его нынешнее настроение, парень, вероятно, говорил как можно громче, чтобы еще больше позлить Микки. Он сделал глубокий вдох, надеясь, что его голос не подведет и останется предельно ровным.       — Почему мы должны об этом говорить? Что было, то было. Или ты хочешь сказать мне, что говоришь об этом со всеми парнями, с которыми спишь?       — Нет, большинство из них были на одну ночь. И дело в том, что я не знаю, что происходит между нами, — Галлагер звучал разочарованно. — У нас все регулярно или мы вместе, только когда возбуждены? Когда Микки не ответил, Йену оставалось только развести руками.       — Я просто хочу знать, где мы стоим, Мик. Часть Микки, которая не хотела уклоняться от слов Галлагера, могла понять, к чему тот ведет. Он не хотел иметь какие-то смутные, неопределенные вещи, висящие над ними. Но Милкович никогда не был поклонником ярлыков, а Йен сейчас был в опасной близости к тому, что когда-то было между Микки и Адамом. И посмотрите к чему это привело. Постоянно напоминая себе, что Йен — это не наивный мальчик из его прошлого, Микки лишь непринужденно пожал плечами.       — Я не возражаю, если это случится снова, — сказал он.       — Это взаимно. Поэтому мы должны решить, как часто, — ответил Галлагер. Он склонил голову, видимо, пытаясь что-то придумать. Микки хихикнул, не в силах сдержать смешок.       — Хочешь составить расписание для нашего траха? — спросил он, наслаждаясь тем, как лицо Йена покраснело.       — Не вижу ничего смешного, — раздражался рыжий. — Ты работаешь в течение дня, а я в клубе почти каждую ночь. Может ты хочешь постоянно заскакивать куда-то для быстрого секса? Он бы продолжил развивать эту идею, если бы не заметил взгляд, который привлек его внимание.       — Каждую ночь, да, Галлагер? — протянул Микки, кидая парню дерзкий оскал. Он был в восторге от того, как лицо рыжего покраснело еще больше.       — Тогда почему бы тебе не сказать мне, как часто ты хочешь этого, — рявкнул Йен. Повернувшись спиной к брюнету, он стал мерить шагами помещение. В голове всплыли воспоминания об ощущениях Галлагера внутри него, о теплоте рта вокруг его члена, и если быть честным, Микки думал об этом очень много.       — Так часто, как я могу получить это. Парень рядом с ним сделал паузу, кидая в сторону Милковича подозрительный взгляд, видимо, пытаясь понять, верит ли он его словам.       — Но, — продолжил парень, до того, как рыжий что-то решит, — это не будет становиться чем-то большим. Мы трахаемся. Конец истории. Ты получаешь свое, я - свое. Йен пристально посмотрел на него. Наконец, он кивнул.       — Хорошо, я согласен.       — Отлично, — сказал Микки, звуча куда спокойнее. — Какие ночи у тебя свободны?       — По средам и воскресеньям. Я начинаю работать каждую ночь в девять тридцать, кроме субботы. Тогда я начинаю в восемь. Снова задумавшись, Микки прикидывал, что это окажется не так уж и сложно. Он каждый день уходил с работы в пять тридцать, и, с учетом времени в пути, у них будет достаточно времени на быстрый перепихон, прежде чем они разойдутся по своим собственным делам. Милкович озвучил то же самое Галлагеру. Выражение лица Йена дрогнуло, он ухмыльнулся.       — А где все это будет происходить? Микки задумался над этим вопросом. Невозможно представить, чтобы они занимались этим у него в квартире. Это было единственное безопасное место, которое у него было. Черт возьми, он не приглашал туда даже Мэнди. Позволить какому-то незнакомому парню прийти в его личное пространство - нет, это даже не рассматривалось.       — Мы могли бы пойти ко мне, — предложил Галлагер, но Микки сразу же покачал головой. Нет, было слишком интимным вот так находиться в пространстве рыжего. Внезапно парня посетила гениальная идея, и он триумфально повернулся к Йену.       — Здесь! — сказал он, обводя руками помещение подвала. Рыжий, похоже, не разделял его энтузиазм.       — Ты хочешь ебаться тут? В общественной части здания, куда любой человек может просто так зайти?       — Да ладно тебе, Галлагер. Сюда почти никто не ходит. Как думаешь, как часто они, бля, вообще ею пользуются? Тем более, что мы закроем дверь, чтобы услышать, когда кто-то захочет зайти. Йен, казалось, все еще не был убежден. Его глаза смотрели в темное пространство, где стояли стиралки и сушилки, прежде чем остановить взгляд на Микки. Все нежелание ускользнуло прочь, уступая место авантюре.       — Думаю, нам стоит начать прямо сейчас? Теперь была очередь Микки смотреть с недоумением. Ладно, он этого не ожидал. Он понятия не имел, что сказать, и был спасен от необходимости отвечать, когда услышал звук телефона Галлагера, на котором играла песня Bad Reputation. Нахмурив лоб, парень выудил сотовый из кармана. Не отрывая взгляд от экрана, он вздохнул.       — Мы поговорим об этом позже? — спросил Йен, пока его телефон продолжал звонить.       — Как скажешь. Оставив свои простыни на верхней части одной из стиральных машин, рыжий поспешил покинуть комнату, принимая вызов.