Noisy Neighbours

Йен ответил на телефон, как только дверь прачечной со скрипом закрылась за ним.       — Эй, Карл, как дела?       — Можно мне прийти? — спросил его младший брат басом, к которому всем пришлось долго привыкать. Йен улыбнулся, вспомнив, что было странно слышать, как голос парня начал ломаться, становясь совсем мужским.       — Конечно, когда захочешь, — ответил он.       — Я уже здесь.       — Ох. Ладно, дай мне секунду, я сейчас приду. Йен поспешил вверх по лестнице и за несколько мгновений добрался до пятого этажа, чтобы найти Карла, прислонившегося к двери квартиры. Волосы парня торчали в разные стороны, а он сам тупо пялился на пятно на полу. Младший Галлагер поднял голову, услышав, что брат идет по коридору.       — Тут кровь на ковре, — небрежно бросил Карл.       — Да. Слышал, это был какой-то парень, которого подстрелили, — ответил Йен с едва заметной усмешкой.       — Круто. Оттолкнувшись от двери, Карл ждал, пока Йен откроет свою квартиру.       — Не ожидал увидеть тебя здесь. Все в порядке? — спросил рыжий, как только он вошел внутрь, придерживая дверь, чтобы брат мог последовать за ним.       — Джимми объявился, чтобы упаковать свои вещи, — младший Галлагер немного помолчал, прежде чем продолжить слегка приглушенным голосом, — Это было странно. С сочувствием поморщившись, Йен попытался представить, как неловко все это, должно быть, выглядело. Обычно семейные драмы или неудобные ситуации были не проблемой для Карла: у ребенка было слишком много опыта в таких делах. Потом Карл сказал ему, что ситуация была скорее не странной, а напряженной.       — Ты в порядке? — обеспокоено спросил старший Галлагер. Уклончивое пожатие плечами было ему ответом. Несмотря на то, что продолжить разговор в этом русле очень хотелось, Йен все-таки не стал донимать парня, переведя тему разговора на братьев и сестер.       — Где Дебби и Лиам? Немного погодя, парень пересек комнату, чтобы плюхнуться на диван, бросив свой рюкзак рядом с ним. Уставившись на водяные разводы на потолке, Карл ответил:       — Дебби взяла Лиама с собой. К Дереку.       — А что насчет Фионы? Она придет домой или позвонит?       — Мы переписывались, — устало произнес Карл. — Она сказала, что вернется через несколько дней.       — Да, но этот мудак, с которым она сбежала, мог оказаться серийным убийцей, и это он присылает сообщения, а не Фиона, — пробормотал Йен, злясь на свою сестру. Увидев встревоженный взгляд рыжего, Карл сильно напрягся. Поздно осознав, что он мог испугать своего брата, Галлагер поспешил успокоить парня.       — Черт, прости, — сказал он, вздрогнув. — Я пошутил. Уверен, она в порядке, а этот парень ничего не сделает. Это я веду себя как мудак. Карл откинулся на спинку дивана, но беспокойство все еще не оставляло его. Он возился с молнией на рюкзаке, обеспокоено двигаясь на диване. Это не было похоже на младшего Галлагера, беспокоиться о чем-то, если только дело не доходило до его семьи.       — Что происходит? — медленно спросил Йен, садясь рядом с братом.       — Карл, — настаивал он, пока тот по-прежнему молчал. — Поговори со мной.       — Наверное, нам придется переехать.       — Что? Почему? Блять, Джимми бил вас? — Галлагер не стал дожидаться, когда брат даст ответ, и вскочил с дивана. Меряя комнату шагами, он не знал, на кого сейчас был зол больше: на Джимми, потому что он был мудаком, или на Фиону, заботившуюся только о себе, или на своих братьев и сестру, просто находившихся в этом беспорядке.       — Нет, все не так, — сказал Карл. — Но я боюсь, что мы будем не в состоянии платить за аренду. Фиона черт знает где, Джимми ушел…, — Карл замолчал. Видя отчаяние в глазах младшего брата, Йен попытался придумать какой-нибудь способ, чтобы успокоить его.       — Может быть, этот новый парень сможет помочь, — предложил он, запинаясь. Взгляд Карла говорил сам за себя: в это он абсолютно не верит.       — Ты не возражаешь, если я сделаю домашку здесь? — спросил он, меняя тему. Галлагер постарался не выглядеть удивленным. У Карла и без этого был минимальный интерес к школе.       — Да, конечно, — неуверенно ответил он. Затем, в случае, если домашнее задание вдруг окажется чем-то незаконным, Йен поинтересовался:       — Над чем работаешь?       — Нужно прочесть эту книгу ко вторнику, — пожаловался парень. — Учитель сказал, что я должен пройти этот тест или завалю английский. Он вытащил экземпляр «Убить Пересмешника».       — Это ведь какая-то часть из Голодных игр, да? Вопрос заставил Йена вздрогнуть.       — Не совсем, — ответил он. — Но это даже лучше. Я читал её несколько раз, могу рассказать тебе о чем она, если ты хочешь.       — Правда? — просиял Карл.       — Конечно. И пока ты работаешь, я расскажу все, что помню из класса. Мы будем теми, кого никогда в этом мире раньше не видели: двумя трудолюбивыми Галлагерами. Ухмыляясь брату, Йен начал объяснять, что роман Харпер Ли не имеет ничего общего с «Голодными играми».

***

Пару часов спустя, Йен поднял голову от учебника, чтобы увидеть Карла, сгорбившегося над своей книгой. Парень хмурился, концентрируясь на задании, и казался полностью сосредоточенным на том, что он читал. Галлагер уже собирался спросить у брата, не голоден ли тот, когда раздался громкий стук в входную дверь. Йен недовольно покосился на источник звука. Показав Карлу, чтобы тот продолжал читать, Галлагер поднялся с места на полу, на котором он сидел. Он чувствовал, как его ноги затекли, пока он пересекал квартиру. Рыжий не ожидал увидеть Микки. Он стоял у его квартиры, в руках держа… Йен пригляделся, запоздало понимая, что парень держал его простыни. Черт, он забыл о них.       — Ты оставил это дерьмо внизу, — быстро сказал Микки. Он не стал ждать, пока Йен ему ответит, бесцеремонно отдавая рыжему его мятые простыни. Через секунду на стопку ткани лег термос, забытый Галлагером внизу. Он был пуст.       — Хороший кофе, Галлагер, — сказал ему Микки. Затем парень повернулся, собираясь пойти в собственную квартиру.       — Не хочешь зайти и заняться кое-чем? — спросил Йен, прежде чем смог остановить себя.       — Не думаю, — ответил Милкович, захлопывая за собой дверь. Ухмыляясь и чувствуя себя полным идиотом, Галлагер закрыл свою дверь. Обернувшись, он увидел Карла, наблюдавшего за ним.       — Кто это? — спросил он.       — Ох, просто сосед, — сказал Йен, чувствуя себя довольно неловко.       — Сосед, который стирает тебе постельное белье?       — Что? Нет, он не…, — Йен бросил термос в раковину, прежде чем проверить запах своих грязных простыней, ожидая, что они все еще пахнут спермой. Но нет. Вместо этого они пахли моющим средством, которым обычно пользовался Галлагер. «Какого хрена?» — подумал Йен, удивившись. «Карл был прав.»       — Зачем он это сделал? — пробормотал он скорее самому себе, чем брату. Чувствуя на себе взгляд Карла, рыжий вздохнул с облегчением, когда парень снова обратил свое внимание на книгу. Он воспользовался тем, что брат отвлекся, чтобы поспешить в свою спальню. Небрежно бросив простыни на кровать, Йен в замешательстве уставился на стену, отделявшую его от Микки. Он не знал, почему раздувает из мухи слона. Да, Милкович постирал его простыни. Это не было большим делом. Нет, но это было… неожиданно приятно. Йен вышел из комнаты, чтобы сесть обратно на пол со своим учебником. Но, смотря в книгу, он постоянно отвлекался, читая одну и ту же строчку, по крайней мере, семь раз, когда вдруг услышал открывающуюся дверь в коридоре. Действуя на автомате и игнорируя поднятую бровь Карла, рыжий быстро дернул входную дверь, ловя удаляющуюся фигуру Микки, прежде чем выйти на лестничную площадку.       — Мик, стой! Парень на мгновение замешкался, но все же повернулся к Йену.       — Какого хрена тебе надо? — нетерпеливо спросил брюнет.       — Ты постирал мое постельное белье, — сказал Галлагер, вставая в нескольких футах от своего соседа.       — И? — на этот раз он звучал оборонительно.       — Просто это было… так по-соседски с твоей стороны, — сказал Йен, ухмыляясь, когда Милкович неловко дернулся. — Не думаю, что это на тебя похоже.       — Такого, блять, больше не случится, — сорвался Микки. Толкая открытую дверь лестничной клетки, брюнет начал спускаться по ступенькам, а его шаги отдавались эхом в тихом коридоре. Любопытство заставило Йена отправиться вслед за парнем.       — Куда ты идешь? — спросил он, игнорируя порывистый вздох Микки, когда тот понял, что рыжий идет за ним.       — Не лезь не в свое дело.       — Если ты собираешься фотографировать, тебе стоит сходить в Ботанический сад, — предложил Галлагер, когда он заметил чехол с камерой, перекинутый через плечо Милковича. Вспомнив прошлый год, когда они взяли туда Дебби на её день рождения, он добавил: — Там правда круто.       — Ты хочешь, чтобы я фотографировал чертовы цветы? — презрительно спросил Микки. Он бросил на Йена взгляд полный отвращения.       — Почему бы и нет? Вряд ли ты найдешь здесь что-то получше. Почему-то эти слова заставили брюнета остановиться. Его взгляд был непроницаемым, он смотрел на Йена несколько секунд.       — Ты удивишься, Галлагер. Йен не двигался долгое время после того, как Милкович ушел, прокручивая много раз слова парня. Это было странно, но рыжий чувствовал себя так, словно завалил какой-то тест. Обеспокоенный больше, чем следовало, Галлагер вернулся в свою квартиру. Он и Карл не разговаривали.

***

Прогуливаясь по своему дерьмовому району, Микки пытался посмотреть на это место с другой стороны. Конечно, оно не было идеалом, и большинство жителей Саут-Сайда старались уехать из этого района…, но он был домом. Там были места, где когда-то играли Микки и Мэнди, когда были детьми, где он и его братья пили пиво после того, как тайком сбегали из дома, крошечные магазины, которые они когда-то обворовывали. Не самое идеально детство, но это все, что у него было. Несмотря на то, что он пытался выкинуть Галлагера из своей головы, Микки спрашивал себя, каким было детство Йена. Он вырос около южной стороны и мечтал о лучшем будущем? Или думал, что богатый парень сестры изменит его перспективу в этой дыре? Его мозг был занят вещами, о которых Микки не должен был думать, пока ноги несли его через город. Он стоял на расстоянии в несколько ярдов от ряда ветхих домов. Они не были удивительны для этой части района. Внимание Милковича привлекла стена напротив него. Красочная фреска тянулась через трещины в стене. Памятники для потерянных членов местной общины. Ярко-желтый символ мира, нарисованный местными бандами, чей контраст был просто потрясающим. Это было одно из любимых мест Микки, где новые рисунки покрывали старые каждые несколько недель. Милкович не стал терять здесь слишком много времени. Сделав пару снимков, даже получив несколько выстрелов из соседних домов, Микки снова начал думать о прошлом. Прежде чем он понял это, парень оказался посередине улицы, которая была до боли ему знакома. Инстинктивно напрягая плечи, брюнет посмотрел на дом, в котором он когда-то жил с отцом, братьями и сестрой. Он уже успел забыть, как тот выглядит. Несмотря на сильное желание уйти оттуда, Милкович заставил себя остаться на месте. Он отклонял телефонные звонки Менди последние несколько недель. Потом количество звонков сократилось, на смену им пришли случайные гневные сообщения, которые вскоре тоже сошли на нет. Хотя они с Мэнди не были близки, когда были детьми, он еще никогда не был так далеко от неё. Внезапно он захотел увидеть свою сестру. Он хотел поговорить с ней, выяснить, всё ли с ней в порядке, ведь она жила в этом месте с его дерьмовой обстановкой и братьями. Чувствуя себя придурком, Микки медленно подошел к дому. Ему потребовалась минута, чтобы приготовиться к реакции Мэнди. Ему повезет, если она не попытается ему врезать. Эта мысль заставила его улыбнуться. Быстро постучав по входной двери, Милкович сделал несколько шагов назад. Лучше иметь немного места для того, чтобы увернуться, если Мэнди действительно захочет ему врезать.       — Открой дверь! Микки нахмурился, услышав незнакомый мужской голос. Он отсутствовал не так долго, чтобы забыть голос собственных братьев. Прежде чем он успел додумать это, дверь распахнулась. Он почувствовал, словно из него выбили воздух. Господи. Посмотрев на сестру, Микки не знал, что сказать. На бледной коже Менди красовались синяки. Она стояла неподвижно, широко раскрыв глаза.       — Что ты здесь делаешь? — наконец спросила она, звуча настороженно.       — Пришел, чтобы увидеть тебя, — голос Микки дрожал. Он смотрел на Менди, и в голове тут же всплыл образ Натальи. То, как стояла сестра, одной рукой держась за ребра, слегка склонив голову вниз, чтобы синяки были менее заметны. Словно он снова смотрел на свою мать. Между ними повисло молчание. Ему захотелось блевать.       — Кто это? — крикнул громкий голос из дома.       — Мой брат, — ответила Мэнди. Микки не мог найти слов. Проживая в одном доме с Терри, он знал, что их дом никогда не был местом, куда приходили незнакомые люди. Стоя перед Мэнди, он еще никогда так не жалел, что оставил её, как сейчас. Он хотел сказать сестре, что ему жаль, что не может защитить её. Микки хотел схватить её руку и вырвать из этого сраного дома, чтобы отвезти в безопасное место. Но при всем этом, он не мог произнести ни слова. Кинув ему измученную улыбку, Мэнди закрыла дверь и проскочила мимо него, чтобы сесть на крыльце.       — Есть покурить? — тихо спросила она. Этот вопрос удивил его. Сев рядом с Мэнди, он вытащил мятую пачку сигарет, вытаскивая одну и отдавая её вместе с зажигалкой. Несколько минут они сидели в тишине, передавая сигарету друг другу.       — Ты в порядке? — спросил он. Это был глупый вопрос, они оба это знали. По-прежнему, вместо того, чтобы рассказать ему все, Мэнди просто пожала плечами.       — Я в порядке. Микки недоверчиво уставился на сестру. Его злость ушла, уступив место удивлению. Он не видел её такой прежде.       — Ты можешь пожить со мной. Там ты будешь в безопасности, — сказал он ей, сдерживая гнев, который медленно просачивался через него. Даже произнося эти слова, он начинал паниковать. Ему придется очистить свою темную комнату для проявления фотографий, чтобы уступить её Мэнди, но это не было проблемой. Эти вещи можно было деть куда-то… Микки потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она не отвечает.       — Ты не можешь остаться здесь, Мэнди, — сказал он, его голос звучал сурово. Поморщившись, Микки попытался успокоиться. Глядя на профиль сестры, сидевшей с печальной полуулыбкой, Милкович мог понять, что она не услышала его слова. Он открыл рот, чтобы попробовать снова, когда она остановила его.       — Все складывается не лучшим образом, но… — голос Мэнди на мгновение умолк. — Но, по крайней мере, я знаю, что он останется. Что он не натворит глупостей, чтобы снова попасть в тюрьму, и у нас все может быть хорошо. Микки почувствовал вину перед ней. Не было никакого гнева в её словах, просто тихое принятие того, что отец и братья постоянно её оставляли.       — Мэнди… блять, ты заслуживаешь…       — Он говорит, что любит меня, — она перебила брата. — И этого достаточно. Не зная, как достучаться до неё, Микки провел рукой по лицу. Он чувствовал, что на глаза наворачиваются слезы, но он постарался сдержать их. Они бы ничем не помогли ему.       — Освобождение отца отодвинули на некоторое время, — через мгновение произнесла Мэнди.       — Что? — вскрикнул он, глядя на неё. Он не мог поверить в это.       — Козел подрался с одним из парней. Его дело закинули на пару месяцев, — должно быть улыбка проскочила на лице Микки, потому что Мэнди угрюмо добавила, — Ты бы знал, если бы хоть раз ответил, когда я звоню. Микки вздрогнул. Он спрашивал себя, сколько раз его сестра пыталась ему позвонить, но он не удосуживался ответить. Ему становилось плохо. Сидя на крыльце своего дома, Микки решил, что в следующий раз, когда у него зазвонит телефон, и на нем высветится номер телефона сестры, он сделает все что угодно, чтобы оказаться рядом с ней.