Глава 18
15 февраля 2016 г., 11:38
— Ты в порядке?
Микки остановился на полпути, натягивая штаны. Он растерянно посмотрел на Йена, поднимая бровь.
— О чем ты, блять, говоришь?
— Я не знаю, — Йен пожал плечами. — Просто ты выглядишь отстраненным.
— Я в порядке, — небрежно кинул Милкович.
Они были в прачечной, только что закончив грубый животный секс, и Галлагеру казалось, что его ноги превратились в желе. И, вроде как, Микки это тоже понравилось,только, когда он впивался ногтями в бедро Йена, кончая с рваным стоном, он выглядел…отстраненным.
Йена кольнула обида, потому что Микки сдерживался все время. Когда они занимались сексом, пока они разговаривали - он всегда сдерживался.
Наблюдая за парнем, пока тот натягивал ботинки, рыжий мог признаться себе, что у них были странные отношения. Пока они были здесь, они трахались и это было здорово. Но любых дальнейших разговоров вроде «Тебе нравится?», «Сильнее!» или «Я сейчас кончу!» не было. Возможно, это было хорошо. Но Йен не был идиотом. Он знал, как работает система «друг для траха».
Но потом Микки стирает долбаные границы. Потому что поздней ночью, когда они оба в постели, Милкович разговаривает с ним через слишком тонкую стенку, которая всегда разделяла их. И в то время, когда Йен наслаждался их разговором, он же и не понимал, почему Микки просто не может прийти к нему, чтобы они могли поговорить в одной постели, как нормальные люди.
— Увидимся, — сказал Милкович, когда он, наконец, оделся. Помимо его слегка красноватых щек, ничто не выдавало, чем он только что занимался. Словно ничего и не случилось.
Ладно, к черту, — решил Йен.
Он подошел к Микки, преграждая ему путь к двери. Галлагер все еще не оделся до конца, поэтому он чувствовал себя глупо, стоя там в одной лишь обуви и в рубашке, с парой застегнутых пуговиц. Но он собирается поговорить прямо сейчас, черт возьми.
— Поговори со мной, — сказал он, игнорируя хмурость Микки.
— А что я сейчас делаю, Галлагер? Когда ты открываешь рот и из него идут слова, то это и есть разговор. А теперь - отойди.
Пытаясь обойти его, Милкович издал слабый рычащий звук, когда Йен не дал ему это сделать.
— Почему ты ведешь себя как ребенок? В любом случае, мы все равно продолжим наш разговор через несколько часов.
— С чего ты это решил? — спросил брюнет. Скрестив руки на груди, он выжидающе посмотрел на рыжего.
Теперь Галлагер занервничал. Вероятно, он не должен был начинать это. Но черт подери, он ненавидел особенность Микки заговаривать ему зубы. Это его нервировало.
— Мы оба это знаем, — начал Йен, забывая про осторожность, — Что я собираюсь прийти домой из клуба, и ты проснешься, чтобы мы смогли поговорить, и ты расскажешь мне все, что у тебя на уме. Это словно… странный интимный разговор.
— Знаешь что? Как насчет того, чтобы больше не устраивать эти странные интимные разговоры? И причина, по которой я просыпаюсь, придурок, это потому, что твое изголовье кровати по-прежнему напротив блядской стены. И каждый раз, когда ты ложишься на чертову кровать, оно бьется об стену.
— Ради Бога, — Йен провел ладонью по волосам, его злость увеличивалась. — Я пытаюсь стать твоим другом, Мик!
Сдавшись, Галлагер дал Микки пройти. Он повернулся к парню спиной, пока одевался, ожидая услышать скрип двери прачечной. Но вместо этого стояла звенящая тишина.
— Парень моей сестры бьет её.
Йен на мгновение замер. Медленно обернувшись, он посмотрел на Микки. Галлагер не мог поверить в это. Лишь во второй раз Йен видел, как Милкович выглядит уязвимым. Но, как и в прошлый раз, он понятия не имел, что ему сказать.
— Она в порядке? — наконец спросил Галлагер. Он поморщился, как только слова слетели с его губ. Боже, это был такой глупый вопрос.
Но Микки не выглядел сердитым.
— Я не знаю. Она не хочет уходить. Я сказал ей, что она может остаться у меня, но… — он всплеснул руками, боль отразилась на его лице.
Действуя на автомате, Йен двинулся к нему, желая затянуть его в объятья, чтобы предложить хоть немного комфорта. Он постарался не обращать внимание на боль, когда Микки поспешил отступить назад.
— Я не обижу тебя, Мик, — тихо сказал он.
Не оглядываясь, парень распахнул дверь, оставив Йена в одиночестве натягивать оставшуюся одежду.
***
Микки не мог уснуть. В его голове слишком много мыслей: образы Мэнди с синяками на лице, его матери, улыбающейся разбитыми губами, и Адама, свернувшегося на земле от боли. Вначале Микки пытался работать в фотолаборатории, но потом он быстро отказался от этой затеи. Он не мог сосредоточиться, а его настроение было таким поганым, что он, в конечном итоге, мог разорвать все фотографии. Поэтому он пошел пить. Только это не помогало. Он вернулся домой, но все еще был не способен заснуть. И, наконец, Милкович услышал то, чего так сильно ждал. Звук шагов в соседней квартире снова повторился. Не останавливаясь, чтобы подумать, брюнет вышел из квартиры. Он постучал в соседнюю дверь. Рыжий открыл ему спустя несколько секунд. Галлагер в замешательстве уставился на парня. В его руке была бита. — Ты хочешь врезать мне этим? — спросил брюнет. Микки был тих, смотря с пустыми глазами на лицо Йена. Не дождавшись ответа, он прошел мимо Галлагера в его квартиру. — Господи, Микки. Сейчас три часа ночи. Что ты здесь делаешь? Галлагер выглядел злым. Ну хорошо. Возможно, Милкович выглядел таким же. — Я хочу знать, в чем твоя проблема. — В чем моя проблема? Ты сейчас серьезно? — Йен открыл рот, но, по крайней мере, он поставил биту. У него были красивые губы, Микки не мог этого не заметить. Нет, черт подери. Сосредоточься. — Ты постоянно ведешь себя как гребаный диснеевский принц. Хочешь меня обнять, словно думаешь, что я блядский слабак, — Микки чувствовал, как становится все злее, но не знал почему. — Мик, ты пьян, — тихо сказал Галлагер. — Не разговаривай со мной, — он жалел, что не мог заткнуться, но слова продолжали литься из него. — Ты думаешь, я нуждаюсь в том, чтобы ты меня спас, да? Ты для меня просто давалка!***
Йен ничего не мог поделать. Он вздрогнул. Глядя на Микки, он знал, что это было вселенское возмездие. Блять, он знал, что относился к своим прошлым пассиям довольно плохо. Черт возьми, по большей части, он не помнил их лиц уже через некоторое время. Он сразу почувствовал прилив вины, потому что все это было больнее, чем он думал. — Ты пьян, — повторил он. — Тебе нужно проспаться. — Да? — недоверие проскользнуло в словах Милковича. Йен не сразу понял, что происходит. Микки нарывался на драку. Но Галлагер был не в настроении, чтобы дать ему то, что он хочет. — Да. Ни один из них не произнес ни слова в течение долгого времени. Внезапно, вся злость Микки исчезла. — Извини, — пробормотал Милкович. На трясущихся ногах, он попытался покинуть квартиру. Он рванул вперед, почти рухнув коленями на диван, и Йен устало вздохнул. Боже, Микки был занозой в заднице. — Я думал, что эта глава в моей жизни уже закончена, — пробормотал он, когда направился к Микки. Последний пьяный человек, которого ему пришлось тащить, был Фрэнк. Взяв брюнета за руку, он перекинул её через плечо, чтобы поднять парня. — Не привыкай к этому, — предупредил он Милковича, как только они вошли в прихожую. Невнятное бормотание Микки было ему ответом. Еще раз глубоко вздохнув, Йен дошел до квартиры соседа. Он пытался удержать Милковича одной рукой, в то же время стараясь открыть дверь. Она была заперта. — Мик, ключи, — сказал он. — Что? — Ключи, — медленно произнес он. — От твоей квартиры. В которой ты живешь. Нахмурившись, Микки отстранился от Йена, роясь в карманах. — Не думаю, что они у меня, — наконец сказал он. Галлагер закрыл глаза и попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Но он не думал, что это сработает. Потому что стоя там, обнимая рукой талию парня, Йен почти соблазнился просто оставить Микки в этом чертовом коридоре. Как только он немного успокоился, рыжий снова открыл глаза. — Ты приносишь больше проблем, чем пользы. — Я знаю. И Йен почувствовал себя идиотом. Закатив глаза, он ощутил вину после того, что Микки сказал ему. Галлагер осторожно отвел парня в свою квартиру. — Ладно, давай уложим тебя в кровать. — Дверь закрыта, — заметил Микки. — Да, я знаю. Не волнуйся об этом. Они добрались до кровати Йена без инцидентов и, как только Микки достиг матраса, он рухнул на него. Громкий звук стука спинки кровати разнесся эхом по комнате. Галлагеру потребовалось время, чтобы уложить Микки. Ему пришлось перевернуть Милковича, чтобы достать из-под него одеяло, и он чуть не приземлился на задницу, пытаясь снять с парня обувь. В итоге, у него, наконец, получилось положить Микки так, чтобы тому было удобно. Стоя около кровати, Йен воспользовался моментом, чтобы отдышаться. Он уставился на спящего парня, чувствуя, словно нечто внутри него… перевернулось. И вместе с этим, пришло тревожное осознание. Его действительно не заботило, что Микки приносит столько проблем.***
Микки снился странный сон. Он сидел в переполненном зале, но он не мог увидеть лица. Он чувствовал, что не может двигаться. В передней части зала была сцена. Наконец, он узнал кого-то. Там была Светлана, и она начала танцевать странный танец, который обычно танцевали русские парни. Но хуже всего было то, что каждый топот ноги Светланы сопровождался звоном в голове Микки. Страдальческий стон вырвался из горла парня. Медленно Милкович разлепил глаза. В комнате было темно, лишь тонкий луч солнца пробивался сквозь шторы. Было достаточно светло для него, чтобы понять, что это не его квартира. Что за…? Внезапно, память о прошлой ночи обрушилась на него. Парень снова застонал, на этот раз громче. Затем сразу пожалел об этом, когда шум отразился болью в его голове. — Что, совсем плохо? — неприятно громким голосом спросил Галлагер. — Господи, ты не можешь быть потише? Йен тихо засмеялся, двигаясь по комнате. Матрас скрипнул, когда он забрался на кровать рядом с Микки. Чувствуя себя слишком плохо, чтобы волноваться о том, что он в постели с другим парнем, Милкович просто продолжал лежать. — Ты еще жив? — Галлагер ткнул в него своим длинным костлявым пальцем. — Сделаешь это еще раз и я надеру тебе задницу, — зарычал Микки, его голос был слегка приглушен подушкой. — Да, ты в порядке, — пробормотал Йен. Он поднялся с кровати, которая зашевелилась под Милковичем, прежде чем добавить: — Я оставил тебе таблетку аспирина. Если сможешь поднять свою задницу с постели, я даже сделаю тебе завтрак. Мысль о еде вызвала в нем рвотный позыв, и он завернулся глубже в одеяло. Оно приятно пахло, заметила какая-то его часть. Милкович не знал, как долго он пролежал. Через некоторое время, он уже не смог игнорировать свой мочевой пузырь. Медленно болтая ногами над краем кровати, Микки заметил маленькую белую таблетку и стакан с водой на прикроватном столике. Не желая пить что-либо прямо сейчас, Микки проглотил таблетку на сухую, а затем проковылял в ванную. Наконец, когда боль в голове сошла на нет, Милкович снова почувствовал себя человеком. Он нашел Йена, сидевшего в гостиной и прислонившегося спиной к дивану. Учебники и листы бумаги лежали рядом с ним. Галлагер даже не посмотрел на него. — Я взял твою зубную щетку, — сказал Микки, нарушая молчание. Рыжий медленно поднял на него глаза со страдальческим выражением на лице. — Отлично, — сказал он, неискренность звучала в его словах. — У тебя есть кофе? — спросил Микки, игнорируя сарказм. — Кухня, — пробормотал тот. Возвращаясь с кружкой в руках, Милкович занял место на диване позади Галлагера. Он сделал маленький глоток кофе, пока его глаза задержались на веснушках на шее парня. Микки хотел прикоснуться к ним. Он аккуратно поставил свой кофе в сторону, а затем съехал вниз, чтобы сесть рядом с Йеном на полу, заработав вопросительный взгляд. Микки неловко откашлялся, прежде чем заговорил. — Я сожалею, — наконец сказал он, стараясь не встречаться с пристальным взглядом рыжего. — О чем? Ладно, Галлагер не собирается облегчить ему разговор. Смещая в сторону некоторые бумаги парня, Микки придвинулся ближе, нерешительно протягивая руку, чтобы положить её на колено Йена. Это была одна из немногих ситуаций, когда он касался Галлагера вне секса. Он чувствовал, как под его пальцами дрожит нога рыжего. — Ты не… просто давалка для меня. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на выражение лица Йена. Он не выглядел сердитым, и Микки вообще не мог догадаться, о чем тот думал. Прежде чем он успеет передумать и струсить, Микки наклонился, чтобы прижаться губами к губам Йена. Поцелуй был быстрым, и Милкович слегка отстранился, чтобы оценить реакцию парня. Губы Йена были приоткрыты, а его глаза широко раскрыты от удивления. Он ничего не говорил в течение нескольких секунд. Что было достаточно для того, чтобы Микки начал паниковать. Но, прежде чем он смог произнести дурацкие извинения или съебаться оттуда, Йен обхватил его лицо и поцеловал в ответ. Губы рыжего были мягкими и на вкус как кофе. Его пальцы нежно гладили скулы Микки. Они сидели в не очень удобных позах. Йену пришлось полностью развернуться к нему, разрывая поцелуй. Когда они наконец сели лицом к лицу, Галлагер почему-то не двигался с места, чтобы продолжить с того, где они остановились. Его руки по-прежнему держали лицо Микки, и он вдруг улыбнулся. Подавшись вперед, он прошептал прямо в губы Микки: — Я очень рад, что ты почистил зубы.
