Noisy Neighbours

Потребовалось немного времени, чтобы они восстановили дыхание. Прижимаясь к стройному телу Йена, Микки не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Весь стресс и напряжение последних недель исчезли, оставляя чувство свободы и удовлетворения.       — Это ничего не меняет, так ведь? Голос Йена был спокойным, но сдавшимся. Микки никогда не слышал, чтобы парень так звучал; он занервничал. Подняв голову от груди рыжего, Микки посмотрел на его лицо. Глаза Йена были пусты, как будто ему правда было плевать, но Милкович мог чувствовать напряжение в теле парня.       — Нечего менять, — настоял Микки. Он немного отодвинулся, чтобы лучше видеть лицо Галлагера. — Мы все еще… ты знаешь… — тут он запнулся, что явно не ускользнуло от Йена.       — Мы все еще что? Кажется, тебе очень трудно произнести это и мне почему-то сложно поверить в то, что я нужен тебе для чего-то большего, чем для траха. Эти резкие слова ранили. Микки дернулся, прежде чем смог остановить себя.       — Это несправедливо, — тихо сказал он.       — Ты прав, Мик, это так, — согласился Йен, вставая с кровати. Он повернулся спиной к Милковичу, начиная натягивать джинсы, которые все еще висели на его ногах.       — Послушай, Терри скоро вернется, — начал Микки. Появилось внезапное осознание того, что все события вокруг него происходили с бешеной скоростью, а он отчаянно пытался хотя бы чуть-чуть приостановить их. — Просто дай мне немного времени и все вернется в норму.       — А что значит «норма»? — Йен повернулся, посмотрев на него. — Вести себя словно мы просто друзья, которые втайне трахаются? Все время притворяться? Микки ничего не сказал. Он чувствовал, как паника начала биться внутри него, и он пытался сделать все, чтобы остановить её.       — Я никогда не притворялся с тобой, — спокойно сказал он, сдерживая чувства, бурлящие внутри него. Ему нужен был Йен. Но видимо, он не мог дать рыжему то, что ему было нужно.       — Мик, я… — парень снова отвернулся от него. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Но мы не можем продолжать делать все это. Если ты не можешь никому сказать обо мне, то… — наступила долгая пауза, и Микки чувствовал, как что-то сжалось в его животе. — Я заслуживаю лучшего, — наконец сказал он. Никто из них больше ничего не произнес. Они просто смотрели друг на друга, молча сдаваясь. Слова застряли в горле Микки. Если бы он только мог заставить себя говорить, он бы убедил Йена остаться, чтобы подождать немного дольше. Но ничего не вышло, поэтому он просто сидел. Боль пронзила все его тело, когда Йен быстро оделся. Паника обожгла грудь, когда парень ушел из спальни. Когда звук закрывающийся двери пронесся тихим эхом по квартире, его задушила безысходность.

***

      — Ты серьезно заставил меня ждать тебя здесь почти тридцать минут, пока ты трахал своего ненастоящего бойфренда? — возмущению Эндрю не было предела. — Я не могу поверить… Он остановился на середине тирады, всматриваясь в выражение лица Йена. Что-то в выражении его друга, заставило его быстро поменять тактику, уходя от своего негодования. Йен был слишком опустошен, чтобы заботиться о том, что думает другой парень.       — Ты в порядке? — спросил Эндрю.       — Да, в полном, — на автомате ответил Галлагер. Эндрю протянул руку, чтобы положить её на плечо Йена, но тот отшатнулся от него. Прямо сейчас он не хотел чувствовать чьи-то прикосновения. В метро они ехали в полной тишине. Всю поездку Йен смутно осознавал, как обеспокоенно выглядит Эндрю, продолжая кидать взгляды в его сторону. Но он слишком устал, чтобы попытаться успокоить друга. Сейчас Йену жутко хотелось побыть со своей семьей. Зная, что Лип, наверное, был на работе, Галлагер решил отправиться к дому Фионы. Как только они прибыли на остановку, рыжий заставил себя улыбнуться Эндрю на прощание. Затем он, сосредоточенно передвигая ноги, направился к дому своей сестры. У него был ключ, как и у всех Галлагеров. Молясь, чтобы его старшая сестра была дома, Йен открыл дверь и зашел внутрь. В доме ничего особенно не изменилось с уходом Джимми — такой же милый, но недорогой ковер в коридоре, знакомые диваны в гостиной и разбросанные игрушки Лиама. Йен почувствовал, как из него улетучивается напряжение.       — Кто-нибудь есть дома?       — На кухне, — ответила Фиона. Йен облегченно выдохнул, услышав её голос. Тяжелыми шагами он направился на кухню, где нашел Фиону, копающуюся в холодильнике.       — Привет, странник, — сказала она, глядя на него с улыбкой. Фиона закрыла дверцу холодильника, и шагнула вперед, чтобы заключить младшего брата в объятия. Когда она захотела отстраниться, Йен еще сильнее сжал её. Сейчас он очень нуждался в комфорте, который получал от объятий сестры.       — Ты в порядке? — спросила Фиона. Она звучала взволнованно, обвивая свои руки вокруг него. — Давай, дорогой, расскажи мне, что случилось. Смахивая появившиеся слезы, Йен отстранился.       — Плохое расставание, — пробормотал он.       — Не знала, что у тебя был парень, — сказала она, нахмурившись. — Вижу, все было серьезно? Прежде чем он смог ответить, их прервал новый голос.       — Фи? Ты не видела мой…? — вопрос Гаса резко оборвался, когда он увидел Йена, стоящего на кухне. — Дерьмо, я не вовремя? Сразу по­чувс­тво­вав себя неудобно от взгляда постороннего слушателя, Йен выпрямился.       — Все нормально, — ответил он. Слабо пожав плечами, он одарил мужа Фионы улыбкой. — Я уже ухожу.       — Нет, ты не уходишь, — резко сказала Фиона. — Оставайся здесь. Когда Йен уже открыл рот, чтобы возразить, она остановила его взглядом. — Я серьезно. Зная, что лучше не спорить с таким её тоном, Галлагер послушно остался на кухне, пока Фиона помогала Гасу найти то, что он искал. Было странно видеть его старшую сестру, принявшую на себя роль жены. Странно, но… мило. Она казалась счастливой. Спустя несколько минут Фиона вернулась с доброй улыбкой, осветившей её лицо.       — Боже, этот человек не может уследить за своими вещами, — пожаловалась она. — Теперь мы превращаемся в одну из тех пар, которые: «Дорогая, ты не видела мои...? — Фиона углубила свой голос, имитируя грубоватый голос Гаса. —  Прямо здесь, малыш.» — Её голос поднялся на октаву выше, делая голос преувеличенно слащавым.       — Это звучит ужасно, — признался Йен. Радость в её глазах исчезла за считанные секунды.       — Черт, мне жаль. Мы говорили о тебе, — сказала она, звуча виновато.       — Все в порядке. Я не хочу сейчас об этом говорить.       — Нет, давай. Я хочу услышать о том придурке, который думает, что может просто так бросить моего младшего брата.       — Серьезно, все замечательно. Я просто… мне нужно отвлечься, — честно ответил Йен. Фиона посмотрела на него, явно пытаясь определить не врет ли он ей. Решив не расстраивать его еще больше, она сменила тему.       — Ты хочешь остаться на ужин? Я попытаюсь сделать что-нибудь кроме лазаньи. А то Гас подумает, что женился на девушке, которая больше ничего не умеет готовить.       — Разве ты умеешь что-то еще?       — Ну, ему похоже все и так нравится. Очень даже. Но сейчас… это не смешно, — она упрекнула его, когда он начал ухмыляться. Фиона привстала, чтобы толкнуть его в плечо. — Хорошо, раз так, ты поможешь мне готовить. Через некоторое время Йен уже сосредоточенно помогал своей сестре с тушеным мясом. Он не мог вспомнить, чтобы они когда-нибудь делали что-то подобное, пока росли вместе, но Фиона, кажется, готова была сделать все для Гаса. Йен не забывал о Микки, пока был занят приготовлением ужина, но казалось, время проходило намного быстрее, пока он был сосредоточен на попытках сестры хоть как-то произвести впечатление на мужа. Ужин прошел в обычной шумной атмосфере Галлагеров — его младшие братья и сестры были рады видеть его. Этого было почти достаточно для Йена, чтобы игнорировать боль в груди. Именно тогда он заметил, как Гас и Фиона смотрят друг на друга. Он хотел того же. Йен до боли в сердце хотел того же. В следующий раз, сказал он себе. В следующий раз будет лучше. По крайней мере, сейчас он с семьей. Чувствуя горький привкус во рту, он пытался проглотить приготовленный его сестрой ужин.

***

Как и ожидалось, Микки нашел себя в каком-то прокуренном баре в ту ночь. Огни померкли, а гул голосов окружил его. Он был пьян. Не так сильно, как обычно, но достаточно для того, чтобы его ум был затуманен. И под дымкой алкоголя смешались вместе гнев и безысходность, заставляя его чувствовать себя на грани. Все было кончено. Он все проебал, и позволил этому случиться. Его прожигал стыд, когда он вспоминал выражение лица Йена, покидающего его квартиру. Я заслуживаю лучшего. И разве это не правда? Черт, Микки был удивлен, что Галлагер вообще так долго с этим мирился. Кто мог бы быть счастливым с тем, кто держит все в секрете? С тем, кто слишком боится признать, что…       — Ты в порядке? — спросила Мэнди.       — Ага, — пробормотал Микки. Она села рядом с ним за стойку бара. Мэнди исподтишка смотрела на своего отца, пока тот пил со своими дружками. Они были шумными, и многие посетители бара смотрели на них с опаской. Убедившись, что никто не заметит, Мэнди осторожно положила руку на плечо Микки. По какой-то причине, парень позволил ей коснуться себя. Он был так погружен в свои проблемы, что забыл о том, что его сестра проходит через свой собственный ад. Прежде, чем смог передумать, Микки быстро протянул руку, чтобы сжать её пальцы, а потом опустить.       — Как насчет тебя? — тихо спросил он. — Ты собираешься вернуться к тому мудаку? Мэнди заколебалась. Её пальцы отстукивали нервный ритм по барной стойке.       — Не знаю, — наконец ответила она. Он хотел поспорить с ней, сказать, что она должна была найти кого получше, чем этот никчемный придурок, который причиняет ей боль, но сразу же прикусил язык. Ему ли давать советы по отношениям. Они сидели в тишине несколько минут. Подкрадывалось какое-то чувство безнадежности, которое Микки с трудом отталкивал. Он заказал еще выпивки.       —… и я надрал ему задницу! — голос Терри пробился через его мысли. Громкие и резкие, его слова возвышались над общим гулом в баре. — Этот сраный педик должен знать свое место. Его отец рассказывал о своем любимом занятии: взбучке пидоров.       — Эй, пап, — крикнул Микки через весь зал.       — Какого черта ты делаешь? — прошептала Мэнди. Она кидала бешеные взгляды между Микки и отцом, который повернулся лицом к нему. Чувствуя себя безрассудным, он проигнорировал сестру. Не то, чтобы он мог слишком много потерять.       — Как тот пидор выглядел? — лицо Терри потемнело, но Микки не стал ждать, когда он ответит. Вместо этого парень ухмыльнулся, когда спросил: — Он был похож на меня? Казалось, словно весь бар погрузился в тишину. Мэнди выпустила тихое и эмоциональное «блять» из-за его спины.       — Какого хуя ты несешь, парень? — зарычал Терри.       — Просто спрашиваю, потому что… мы все пидоры выглядим одинаково, так ведь? — Микки взглянул на братьев, которые в шоке смотрели на него. — Что, отец не рассказывал вам?       — Закрой свой рот, — отец отодвинулся на стуле. Его лицо было раскрасневшемся из-за выпивки, которую он выпил, но теперь еще сильнее покраснело от злости. В тот момент, стоя перед кипящим яростью Терри, Микки понял, что его это больше не волнует. Ему было вообще наплевать. Это походило на освобождение. Слова прозвучали раньше, чем он смог одуматься.       — Я просто хочу, чтобы вы все знали, что я чертов гей. Тишина. Микки мог слышать, только звук собственного сердца и тяжелое дыхание. Возмущенный рев Терри разрушил молчание. Микки будто в замедленной съемке видел, как его отец откидывает стол, отправляя стаканы с выпивкой на пол с громким треском. Там были люди, которые начали кричать, но он не мог сосредоточиться на этом. Все произошло слишком быстро. Микки слышал, как ему что-то кричит Мэнди, но не реагировал на это. Его отец был прямо перед ним. Лицо пронзила невыносимая боль, когда кулак мужчины столкнулся с его челюстью.       — Блять, я убью тебя! — взревел Терри. Он обрушил на сына еще один удар, потом еще и еще. Слепо следя за происходящим, Микки схватился за первое, что он мог использовать в качестве оружия. Пальцы нащупали горлышко бутылки пива, и он схватил её прежде, чем Терри еще раз ударил его по лицу. Это вызвало возмущенный крик его отца и тот отшатнулся. После этого, никто из них не стал сдерживаться. От одного сильного удара, Микки упал на задницу, и тяжелое тело отца прижало его к земле. Пытаясь подняться, он чувствовал пульсирующую боль во всем теле. Все вокруг казалось размытым из-за сильного удара по голове, а кровь застилала глаза. Он различил Мэнди, пытающуюся оттащить своего отца от него. Но Терри, казалось, не замечал этого. Наконец Микки почувствовал, как отец поднимается с него. Он все еще пытался драться, размахивая руками и ногами в разные стороны, когда двое мужчин в униформе оттаскивали его от парня. Микки подумал, что еще никогда он не был так счастлив видеть полицейских Чикаго, как сейчас.       — Господи, Мик, — Мэнди упала на колени рядом с ним. Её макияж был размыт из-за слез. Несмотря на это, её кожа выглядела почти прозрачной. — Ты идиот, какого черта ты сделал? Милкович почувствовал, что если бы не его кровотечение, она бы врезала ему.       — Чу-чувствую себя прекрасно, — выдавил он. В этот раз она не сдержалась и стукнула его по плечу.       — Тупица, если ты хотел, чтобы из тебя сделали кровавое месиво, то мог бы просто попросить, — упрекнула она. Его ребра пронзила острая боль, когда он засмеялся.       — Извините меня, мисс? Нам придется попросить вас отойти в сторону. Взглянув вверх, Микки увидел двоих людей из скорой, стоявших позади Мэнди. У обоих были серьезные лица, а на их руках были натянуты резиновые перчатки. Хм, — подумал Микки. — Значит ли это, что он не будет арестован? Мэнди неохотно дала врачам подойти к нему, но осталась стоять неподалеку. Она наблюдала как они, хмурясь, осматривают Микки, проверяя, не сломаны ли ребра и светя ярким светом ему в глаза.       — Как пи-пиздецки болит, — простонал он. Голоса звучали над его головой. Их тон звучал достаточно серьезно, говоря что-то про сотрясение мозга и переломы. Микки едва слышал их. Все, что он мог ощущать, это сильную боль в ребрах и черепе. Несколько минут спустя парень почувствовал, как его поднимают на носилки. Он открыл рот, чтобы возразить: у него были травмы и похуже, чем эти, но грозный взгляд Мэнди, направленный в его сторону, заставил его замолчать. Медики немного растерялись, когда Мэнди сообщила, что поедет вместе с Микки. Он был погружен в машину скорой помощи, носилки немного качнулись, заставляя его вздрогнуть. Мэнди быстро поднялась следом за ним. После того, как он был размещен, она протянула руку, чтобы сжать его пальцы. Её прикосновения были на удивление нежными. Бросив попытки держать глаза открытыми, Микки почувствовал, как его веки опускаются. Да, конечно, каждая клеточка его тела болела. Но тяжелый вес где-то в центре груди куда-то пропал. Он наконец-то был свободен.