Глава 2
17 июля 2015 г., 21:59
Наталья Милкович всегда была увлечена фотографией. Прежде чем появилось все это цифровое дерьмо, были дни, когда она носилась по дому, фотографируя своих детей при любой удобной возможности. Те времена обычно случались тогда, когда Терри был в тюрьме, и это были хорошие дни. Самые лучшие, которые Микки мог бы вспомнить.
Но потом их мать умерла, и отец пытался выкинуть её из своей головы. Фотографии, одежда, даже её духи - ничего не осталось после очистки Терри. Микки и его сестра Мэнди приложили все усилия, чтобы спасти хоть что-то, чего когда-то касались руки их матери. Немного косметики, пару штук её дерьмовых ювелирных украшений и камеру.
Это было то единственное, что у них осталось от неё.
Найти укромное место в доме было не так уж и легко. Бог знал, Терри Милкович помнил каждый угол в этом месте и имел бесчисленные нычки, чтобы прятать там наркотики и оружие, которыми он торговал после полицейской облавы. Мэнди попросила Микки, чтобы тот пробил небольшое отверстие в её стене, где она могла бы хранить немного вещей, которые были для неё очень важны. После этого она прикрыла дыру комодом. У Микки же было место под половицей. Это был уголок, где он держал старую камеру и пару пленок для нее.
В первый раз он забрал её оттуда совершенно неосознанно. Его отец и братья ушли за наркотиками, а Мэнди была на свидании. Один, в своем тихом и грязном доме, Микки взял в руки вещи, которые пылились там годами: немного денег, пистолет, пара порно журналов, которые никто не должен был видеть, и камера.
Заскучав от программ по телевизору, Микки не нашел ничего лучше, чем просто взять камеру и начать снимать все подряд. Он пытался найти вещи, которые бы ему понравились или выглядели охренительно, но там не было ничего особенного. Некоторые фотографии, которые он сделал, ему захотелось отнести в комнату Мэнди, которая была выполнена в светлых тонах и напоминала ему начало весны, когда Наталье взбрело в голову покрасить это место. Остальные же стены были в небольших трещинах, и проходя мимо них, он любил обводить их глазами, создавая некий узор. Черт, он бы запечатлел некоторые особенности своего дома просто так.
Глупо, он знал это. Он... он просто почувствовал... словно становился ближе к матери, и это было чертовски глупо. Терри бы не стал терпеть слабости своего сына, если бы узнал об этом. Так что Микки положил камеру обратно в тайник, и вынимал её только тогда, когда его отец был в отъезде. И так шли годы, это происходило все чаще и чаще, Терри проводил всё больше времени в тюрьме, и он мог спокойно снимать, не боясь своего отца.
Микки использовал это время, чтобы научиться пользоваться фотокамерой, и вскоре он стал больше чувствовать, что это занятие не только помогает ему думать о матери, но также доставляет удовольствие. Тихий, ищущий перспективу найти что-нибудь стоящее в дыре, в которой он жил.. он чувствовал себя прекрасно. И что еще удивительнее, Микки был в этом очень даже хорош.
Но возникла одна проблема: фотосъемка была дорогим хобби, тем более он был полон решимости выучиться этому делу основательно. И чисто случайно судьба подкинула Микки достойную работу.
Однажды, когда он в очередной раз достал свою старую камеру и прогуливался по знакомым улицам, он увидел, что какого-то парня пытаются ограбить. Обычно Микки не лез в такие дела и предпочитал пройти мимо, но в то мгновение что-то заставило его вмешаться. Может быть, это потому, что ему было жаль этого беднягу, то ли потому, что они мешали ему фотографировать, в общем, какой бы ни была причина, Микки был вовлечен в чужие разборки.
И впервые он не получил по лицу.
Жертву звали Альфредом, и он был владельцем фотостудии. По причинам, которые он никогда не поймет, Альфред предложил Микки работу.
Нищим выбирать не приходится, верно?
Поэтому Микки очутился в студии на северной стороне, вкалывая практически без сна, и имея возможность работать с местным фотографом, чья камера на телефоне была круче, чем его старый фотоаппарат.
— Эй, чувак, эта штука не может приближать, — объяснил парень, когда Микки спросил его, нужна ли тому помощь. Был день, и Микки сидел на своей работе немного скучая. Паренек достал из кармана камеру, пожимая плечами.
Хоть Милкович и знал, что Альфред будет пиздецки зол, если он получит очередную жалобу на Микки, ему было трудно сдержать усмешку, когда он разговаривал с парнем.
— Не может приближать, — повторил он. — Ты намекаешь на то, что тут нет зума?
— Точно, — сказал паренек, энергично кивая. — Мне нужно приближать зум, чтобы фотографировать определенные детали. Можете это исправить?
Микки не знал, что сказать. Он ненавидел иметь дело с такими придурками, потому что это был полный бред, не знать таких элементарных вещей, но все же он заставил себя быть повежливее.
— Не возражаешь, если я гляну? — спросил он.
Взяв камеру у парня, Микки быстро осмотрел её. Едва сдерживая тяжелый вздох, он отдал её обратно неучу, и стал объяснять как с этим работать.
— Там есть рычаг, — сказал он парню. — Ты просто включаешь его, и он будет зумить на столько, на сколько хочешь.
— Вот дерьмо! — сказал чувак, улыбнувшись Микки, как будто тот раскрыл ему все тайны Вселенной. — Так просто?
— Да, так просто.
После этого Микки заработал сильный хлопок по спине, отчего чуть не пошатнулся.
— Спасибо, мужик. Ты крут.
Микки встал у двери, наблюдая за странным пареньком, и когда тот начал выходить, Микки не смог остановить себя. — Ты не против, если я задам тебе вопрос?
— Конечно, чувак, — сказал паренек, обращаясь к нему.
— Зачем ты вообще его купил?
— Ты шутишь? Чтобы телочек фоткать.
После этого парень ушел, чтобы фотографировать ничего не подозревающих женщин.
Микки вздохнул. Это будет долгий день.
Было почти два тридцать, когда в магазин зашел его помощник. Рыжеволосая старшеклассница, которая была пугающе эффектной, и Микки так и не удосужился узнать её имя. Она бывала в магазине каких-то пару часов, так что знакомиться ближе не было смысла.
Она напоминала ему другого рыжего, с которым он сегодня разговаривал. Эта встреча все не хотела выходить из его головы, как бы он не пытался забыть о ней. Он все еще не мог поверить, что все это время за тонкой стеной его сосед трахал парня.
Теперь он видел все в новом свете.
Его размышления прервал голос.
— Ты так и будешь сидеть?
Оторвавшись от журнала, который он фактически не читал, Микки встретился взглядом с парой раздраженных карих глаз.
— Блять, у тебя проблемы, рыжая?
— Моя проблема заключается в том, что утром у меня тест по физике,а мне приходится делать работу за тебя. Пришлось принять заказы у трех клиентов!
— Слишком сложно для тебя? — спросил Микки с ухмылкой. — Нужен взрослый, чтобы держать тебя за ручку?
Ответная улыбка девушки была чертовски зловещей.
— Нет, — ответила рыжая. — Просто без твоего вклада ничего не выйдет. И тебе придется что-то сделать, даже если тебе это не нравится.
Что-то тут не так.
— Что ты сделала? — потребовал Микки, скалясь.
— В пятницу в три часа у тебя назначена встреча с миссис Маккрори. Она хочет, чтобы ты сделал серию снимков её любимого кота, — улыбнулась рыжая, наблюдая за ужасом на лице Микки.
— Она серьезно хочет, чтобы я сфотографировал её…кота? Это эвфемизм или еще какое дерьмо, или она это серьезно?
— Кота зовут мистер Бо, перезвони ей.
Микки ничего не мог поделать. Он открыл рот, наблюдая за тем, как рыжая идет помочь клиентам.
Милкович был уверен, что начинает ненавидеть рыжих.
***
«Сказка» была переполнена в ту ночь. Свет был тусклым, играла громкая музыка, и танцпол был наполнен извивающимися телами. Вечер обещал хорошие чаевые. Небрежно смеясь над шуткой парня, который подошел к нему, Йен повернулся, чтобы поймать на себе удивленный взгляд человека, сидевшего позади бара. Эндрю Фэйрчайлд был высок, даже выше, чем Йен, с темной кожей и улыбкой, походившей на чистый секс. Из всех ребят, которые работали в баре, с Эндрю Йен чувствовал себя наиболее комфортно, зная, что парень не имеет на него никаких планов. — Он милый, — прокомментировал парень во время редкого затишья заказов, от которых не было отбоя. — Ага, — беспечно согласился Йен. — Ты теперь любишь поболтать с людьми из бара? — спросил Эндрю, выгнув бровь. — Нет… просто хотел поговорить с парнем за несколько минут до того, как я поведу его к себе домой. Йен встретился с насмешливой ухмылкой своего друга. Держа в руках сдачу, Эндрю пытался сделать своё лицо более серьезным. Но не справившись с этой задачей, он сказал: — С каких пор, чувак, ты используешь свой рот для разговоров? — Потому что достаточно не проверил вчерашнего парня. Он укусил меня за задницу прошлой ночью, — проворчал Йен. Эндрю звонко засмеялся. — С каких пор тебе такое не нравится? — Я предпочитаю делать это сам, — сказал Йен с ухмылкой. Это был последний раз за сегодня, когда они могли поговорить друг с другом, пока покупатели не стали толпиться около бара. Раздавая бутылки с водой, безалкогольные напитки и выпивку похотливым танцорам, Йен больше ничего не успевал делать. К концу ночи ноги Йена подгибались, и он чертовски сильно тосковал по своей постели. Он забирал свои вещи из шкафчика, когда к нему подкрался Эндрю. — Так что случилось с парнем, которого ты притащил домой вчера ночью? Харпер, верно? Секс был не очень крутым? — спросил он, продолжая старый разговор. Он открыл свой шкафчик, внимательно посмотрев на Йена. — Господи, ты что помнил его имя? — пробормотал Йен. — Что? Конечно, мужик, — ответил Эндрю, рассеянно смотря на лицо Галлагера. Широкая ухмылка вдруг появилась на его лице. — Ты что, забыл его имя? — спросил Эндрю шёпотом. — Секс был прекрасным, — сказал ему Йен, игнорируя последний вопрос друга. — Но после этого он не уехал. Так еще парень, живущий по соседству, приходил и жаловался на шум. Харпер открыл ему дверь в одном бандаже. Я думал, что парня удар хватит. Игнорируя друга, который разразился хохотом после его слов, Йен перекинул рюкзак через плечо и попытался прошмыгнуть мимо своего друга. — Йен, подожди меня! — крикнул Эндрю, до сих пор громко смеясь. Скрепя сердце, он ждал его снаружи, пока друг забирал свои вещи из раздевалки. Несколько минут спустя появился Эндрю, а широкая улыбка все еще сияла на его лице. — Итак, пришлось ли тебе делать искусственное дыхание тому старику? — спросил он. — Какой старик? — они отошли от клуба, направляясь на остановку, чтобы вернуться в Саут-Сайд. — Твой сосед, тупица! Уродливый старик, который даже отдаленно не гей. — Я думаю, что ты переносишь свои семейные проблемы на других людей, чувак. И кроме того, он не был старым. Идя по улице, Йен замечает, как парень сосредоточенно уставился на него. Он подождал, пока они не сели в поезд, и только потом повернулся к другу лицом. — Что? — Что? — переспросил Эндрю. — Ты так смотришь… — Да ничего. Просто пауза… У тебя такой взгляд. — Какой? — раздраженно спросил Йен. — Когда тебе кто-то нравится. Сосед был милым, правда? — сказал Эндрю с дразнящей улыбкой. — С ним все в порядке, — ответил ему Йен, пытаясь непринужденно передернуть плечами. — Боже мой, да ты скромничаешь, — улыбка Эндрю чуть уменьшилась. — Мудрый совет чувак: не ходи гадить там, где ешь. — О-о, прекрати, — усмехнулся Йен. — Кто из нас двоих трахал своего кузена, чувак? — Это был несчастный случай! Смеясь, они продолжали говорить о всякой фигне, поддразнивая друг друга, тогда как поезд приближал их все ближе к Саут-Сайду. Оставалось пару остановок, перед тем, как им нужно было выйти, и Йен заметил, как Эндрю меняется в лице. Глаза, в которых танцевали чертенята, сейчас стали серьезными, а его расслабленная поза стала напряженной. Эндрю был тем парнем, который не побоялся рассказать, кто он есть, в своем районе. К тому времени, как они сошли с поезда, друг стал сам не свой. Быстро попрощавшись с Йеном и кинув «пока», Эндрю направился в противоположную сторону. Это была долгая прогулка домой. Хорошее настроение Йена теперь ухудшилось, после ситуации с Эндрю. Йен был удачлив. Его каминг-аут прошел не так уж и плохо; главные люди в его жизни знали о нем, несколько друзей тоже знали, и, возможно, несколько людей в доме догадывались. И теперь вечно недосыпающий сосед тоже знал о нем. Задержавшись взглядом на двери своего соседа, Йен позволил себе примкнуть к ней. Не было никаких признаков, что кто-то еще не спит: стояла тишина и не было света, падающего из-под двери. Эндрю был прав в том, что сказал ему в поезде: Йен действительно чувствовал, что ему нравится этот парень. Попытавшись прогнать мысли прочь, Йен открыл свою собственную дверь. Он прямиком направился в свою спальню, быстро снимая и небрежно бросая свою одежду на пол. Йен хотел есть, но был слишком слаб, чтобы пойти на кухню, поэтому он просто рухнул на кровать. И случайно ударил по стене рукой, где-то над изголовьем его кровати. Он замер на минуту. Едва дыша, Йен неподвижно пролежал несколько минут, боясь, что мог разбудить своего соседа. Он услышал слабый звук скрипнувшей кровати, но за этим не последовал разгневанный удар или крик, который можно было бы хорошо услышать из-за тонкой стены. Тяжело вздохнув в подушку, он смирился с тем, что скоро ему нужно будет вставать. Слишком устав, чтобы еще о чем-то думать, он задремал.
