Noisy Neighbours

      "Нужно уезжать", - решил Микки. Этого, что бы там не происходило между ним и Галлагером, не должно было случиться. Небольшое упражнение в эксгибиционизме прошлым вечером было самым интимным моментом за последнее время, и его это чертовски бесило. Отталкивая навязчивые мысли, Микки решил, что должен попробовать найти другое место. Может быть где-то за пределами Чикаго, тем более, что впереди замаячило скорое возвращение Терри домой. Машинально натягивая одежду, он думал о том, куда может поехать. Микки слышал, что в Огайо была неплохая погода или, может быть, он мог взять с собой Мэнди, и они бы поехали в Новый Орлеан. Его сестра всегда хотела сделать все эти вещи, связанные с Марди Гра. План уже начал формироваться в его голове к тому моменту, как он вышел из своей квартиры и направился к лестнице. Брюнет был слишком отвлечен, чтобы вообще что-либо замечать, и поэтому ему захотелось ударить себя по лицу за подобную неосторожность, когда он едва не столкнулся с кем-то в коридоре.       - Смотри, блять, куда прешь, - на автомате рявкнул Микки. Внимательно присмотревшись к тому, кто стоял перед ним, он еле сдержал желание застонать от досады. На Галлагере была одежда, в которой он видел его в прошлый раз. Его волосы были влажными от пота, а на лице играла недружелюбная ухмылка, направленная явно в адрес Милковича.       - Не волнуйся, Мик, я уверен - ты не сможешь стать геем, если прикоснёшься ко мне. Не желая контактировать с рыжим прямо сейчас или когда-нибудь еще, он попытался протиснуться мимо него. Но Йен этого не позволил, обходя Микки и закрывая тому путь.       - Мне просто интересно, - небрежно произнес он. - То, что происходило за стенкой прошлой ночью, делает тебя немного геем?       - Какого хуя ты несешь? Галлагер громко засмеялся в ответ, затем сделал шаг ближе, прижимая Микки к стене. Тот ненавидел ощущение загнанности в угол, но заставил себя не вздрагивать. По коже побежали мурашки, когда Милкович встретился взглядом с соседом.       - Так ты не понимаешь? Серьезно? Может мне просто почудилось, что ты дрочил прошлой ночью? Ты становился громче, когда понимал, что я мог тебя слышать, и это возбуждало, правда. Разве мне это показалось?       - Тебе пора заткнуться, - сорвался Микки.       - Почему? Ты не хочешь, чтобы кто-то узнал, что "мистер крутой парень" кончает на то, как другой парень дрочит? Рыжий немного отстранился, и вдруг его насмешливое выражение лица исчезло. Микки понятия не имел, что увидел Галлагер, когда посмотрел на него, и он, блять, знать этого не хотел. Используя момент замешательства, Милкович проскользнул мимо Йена и быстро побежал вниз.

***

      Обычно Йен не позволял вине пожирать его. Может быть, всё благодаря наследству их отца. Фрэнк Галлагер - самодур, лжец, алкоголик - не самый лучший пример нравственности, и поэтому ни у кого из детей Галлагеров не было проблем делать то, что должно было быть сделано. И, если происходило всякое дерьмо, они редко начинали об этом беспокоиться. Однако его действия по отношению к Микки были мелочными. Сидя в поезде и возвращаясь домой из "Сказки", ... он чувствовал себя последним мудаком. Чем больше он думал об этом, тем сильнее начинал жалеть, что наговорил столько дерьма человеку, который скрывает свою ориентацию. Выражение ужаса на лице парня при упоминании о том, что Йен догадался, чем тот занимался, говорило о чем-то большем, нежели просто отрицании. Вся эта ситуация между ним и его соседом напомнила рыжему Эндрю, который по дороге домой становился грубым, а на его лице появлялся оскал.       - Йен Клейтон Галлагер, - произнес Эндрю тихим голосом. - Ты не угрожал тому бедному парню?       - Да ладно тебе, ты же знаешь, я бы никогда такого не сделал, - возмутился Йен. - Он просто... он просто выводит меня из себя, и …. Резкий подзатыльник оборвал его.       - Не у всех в семье нормально относятся к геям, как у тебя, - серьезно сказал друг. Не в силах сдержать тяжелый вздох, Йен наградил его раздраженным взглядом.       - У меня тоже было не все так гладко, - пробормотал он. Эндрю на мгновение уставился на него, прежде чем громко засмеяться. Обычно Галлагеру нравился такой заразительный смех напарника, но сейчас он находил подобное веселье раздражающим. Наконец, собравшись с духом, друг посмотрел на него со смесью жалости и отвращения.       - Йен, когда ты признался своему брату, он просто спросил о том, как все это работает. Мои братья отвели меня на задний двор и выбили из меня все дерьмо. Мне велели не говорить ни слова. Поверь, ты легко отделался. Поезд остановился на нужной станции. Йен почувствовал тяжесть, которая осела в нем, и чувство вины, тяготившее где-то в области сердца. Когда он и Эндрю прощались, его друг положил свою руку ему на плечо. Наклонившись, парень тихо произнес:       - Страх признаться, на самом деле, жизненно важный вопрос для каждого из нас. Помни это.

***

      Задумавшись, рыжий шел в свою квартиру, не обращая внимание на окружение вокруг. Эндрю был прав, и он это знал. В то время как Лип немного противился ориентации брата, остальные родственники относились к этому нормально. Наслаждаясь поддержкой своей семьи, Йен понимал, что не всем так везло. "Случалось ли нечто такое с Микки?" - задавался он вопросом. Галлагер был на полпути ко второй лестнице, прежде чем понял, что был явно не один в подъезде. Все еще продолжая подниматься, рыжий пытался вспомнить, кто мог прийти домой так рано утром, но в голову никто не приходил. Ускорив темп, Йен на мгновенье задумался, должен ли он постучать в чью-то дверь, чтобы обратиться за помощью, или он просто должен быстрее попасть в свою квартиру, и взять бейсбольную биту, которую держал у входной двери. Опять же, если это было ограбление,ему не хотелось давать каким-то придуркам шанс украсть содержимое его квартиры. И Йен решил рискнуть. Наплевав на осторожность, он начал переступать через две ступеньки, чтобы ускориться. Чужие шаги так же быстро поспешили за ним. Паника сделала его неуклюжим: стоя около двери своей квартиры, он выронил ключи.       - Блять! Он быстро нагнулся вниз, чтобы поднять их, прежде чем сильные руки схватили его за плечи и отпихнули к стене. Галлагер почувствовал, как резкая боль отдала где-то в области затылка. Перед ним стояли трое мужчин, пристально глядевших на него сверху вниз.       - Это он? - спросил громила, державший Йена. Он был с длинной бородой и водянистыми голубыми глазами. Вопрос был адресован человеку, который выглядел как типичный американец с рекламы БургерКинга, и Йен подумал, что его лицо кажется ему знакомым. Тот сразу же в нетерпении кивнул головой.       - Это он, все в порядке. Видел его пару раз около "Ласточки", и каждый раз он был с каким-то парнем. Видел, как они трогали друг друга. Все так неестественно. Было нетрудно понять, что эти люди планировали. Он не столько боялся, сколько поражался иронии судьбы, которая именно сегодня собиралась показать ему на практике жестокую правду о трепке для пидоров. И это будет больно.

***

" Чего же ты ждешь, парень?" Сопровождаемые стоном и мольбой прекратить, его кулаки врезаются в незащищенное лицо. Он прижимает окровавленное месиво к полу, и мысок сапога встречается с ребрами. "Пожалуйста, Микки, перестань!" Резко проснувшись, Милкович отчаянно пытался отдышаться. Он нащупал прикроватную лампу, и потребовалось несколько минут, чтобы он наконец смог найти выключатель. Руки тряслись от гнева, и Микки посмотрел на них, ожидая, что его костяшки в синяках и ссадинах. Это были самые ужасные воспоминания в его жизни. Прошло пару недель с тех пор, как ему начал сниться этот кошмар. Он не был дураком и понимал, что это значит. Судорожно вздохнув и быстро выдохнув, Милкович попытался успокоиться. Он надеялся, что его паника убывает, а в голове не крутится отголосок ударов кулаком по телу. Только звук не прекращался. Подняв брови, Микки пытался вслушаться в каждый шорох. "Нет, этот звук явно не в моей голове", - подумал брюнет. Он слышал мужские голоса, много, но не мог разобрать, что они говорили, лишь глухие удары и стоны от боли. Сгорая от любопытства, он встал с кровати, и прошел в гостиную. Теперь он смог с легкостью услышать, что происходило по ту сторону стены, и его разум словно опустел.       -Ну что, тебе еще весело, педик? Яркая вспышка ярости быстро сменилась ледяным спокойствием. Медленно войдя обратно в спальню, Микки схватил свой пистолет, который он хранил под матрасом. На автомате проверив, заряжено ли оружие, он быстро вышел из комнаты. Открыв дверь квартиры, Микки немедля оценил обстановку. Галлагер стоял между двух мужчин, и каждый держал его за руку, а третий бил Йена прямо по животу и лицу. Не говоря ни слова, Милкович направил пистолет на парня, который избивал Йена, и сейчас, больше всего на свете, он хотел, чтобы мозги мужчины забрызгали весь тусклый коридор. Посторонний звук отвлек парней. Они стали в испуге оглядываться, и Микки нравилось, как их глаза расширились при виде пистолета. Быстро попятившись, они отпустили Галлагера, и тот сразу упал на пол.       - Блять, ты хоть думаешь, что делаешь? - закричал один из них. С его широкими плечами, светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, он выглядел, как блядский Капитан Америка. И только кровь рыжего на его лице омрачала всю картину.       - Вы пиздецки шумите, - ответил Микки, как-то умудряясь держать свой голос спокойным. Его слова, казалось, заставили расслабиться одного из нападавших, на лице которого была ужасная борода. Опустив руки, он заговорил с Милковичем ровным голосом.       - Нам жаль, чувак. Мы просто пытаемся помочь этому педику увидеть ошибку своего пути. Выбъем все гейское дерьмо из него, - последние слова были сказаны с улыбкой, как бы приглашая Микки посмеяться над этим. - Ты можешь тоже поговорить с ним, если хочешь, - продолжил парень, когда тот ничего не ответил.       - Да мне похер на какого-то парня, который любит принимать в задницу. Но что меня действительно бесит, так это то, что вы разбудили меня в гребаные четыре часа утра, - чувствуя, что его нервы были на пределе, сказал он сквозь зубы.       - Теперь вам бы лучше свалить, пока мне не пришлось закончить эту заварушку. На мгновение повисла тишина, но затем...       - Ты блефуешь, - сказал "Капитан Америка" с ухмылкой. И Микки захотел поблагодарить парня. Плавно опустив палец на курок, он прицелился в ногу этого придурка и выстрелил. Звук эхом пронесся в узком коридоре, заглушая вопли "Капитана". Его друзья тут же подбежали к нему, одновременно крича раненому, что он будет в порядке, и вопя на Микки, говоря, что он сумасшедший. Направив оружие на других парней, Милкович собирался выстрелить и в них, когда услышал звук дробовика. Медленно обернувшись через плечо, Микки увидел, как Линда Кариб, его хозяйка, навела оружие прямо на него. Это были только цветочки, не так ли?       - Какого хрена здесь происходит? - потребовала Линда. - Ты хоть представляешь, сколько жалоб на шум я получила за последние двадцать минут? Конечно же, он понимал, что это был пустой треп. Микки настороженно опустил пистолет, будучи уверенным, что не даст засранцам еще раз тронуть Галлагера.       - Эти придурки разбудили меня. Я услышал шум и пошел посмотреть, что за хуйня тут происходит, и увидел, что они избивают Йена, - он кивнул в сторону рыжего, чувствуя огромное беспокойство за него. Во время их разговора Галлагер прижался к стенке, пытаясь усмирить боль. Эта оборонительная поза напомнила Микки Адама, его бывшего парня... Но он не хотел об этом вспоминать.       - Да ладно вам, леди, этот парень пидорас! - вступил в разговор третий из нападавших, который был молчалив до сих пор. - Ты исламка. Ваши люди не любят их даже больше, чем мы!       - Я мусульманка, идиот. И некоторым из моих людей не нравятся безбожники. Это значит, что мне нужно стрелять и в тебя? Микки усмехнулся, заметив как парни побледнели. Даже будучи беременной, Линда выглядела более чем опасно. Её глаза сузились, когда она заговорила.       - Я собираюсь дать вам время, пока не досчитаю до пяти. Если вы не уберетесь из этого коридора и не побежите вниз по лестнице, я буду рассказывать полиции, что стреляла в целях самообороны. А Микки и Йен подтвердят мой рассказ. Их лица побледнели еще больше.       - Один. Парни даже не стеснялись: схватив их раненого друга, они побежали прочь, обходя Микки и Линду, и бросились вниз по лестнице. И Линде даже не нужно было досчитывать до пяти.