10 часть.
5 августа 2015 г., 13:41
Первую неделю в университете было неимоверно сложно. Без Тимура. Я занёс его медицинские документы в деканат нашего факультета, чтобы они там себе отметили, на что именно у него аллергическая реакция, а также то, что он не прогуливает, не желая принимать лекарства подавляющие течку, а что ему реально нельзя этого делать.
Ощущаю себя не в своей тарелке, каким-то зашуганным зверьком. Сокурсники: шумные, громкие, активные – пытаются затащить на вечеринки, которые организовываются просто с самых первых дней занятий. От всех новшеств, в которые меня резко забросила судьба, блуждаю по коридорам и аудиториям дезориентированным. Меня спасает Алекс. Для начала он уводит меня в….библиотеку! Огромную, шикарную, где я наконец-то могу перевести дух. Все эти любители вечеринок очень редкие гости в здешних местах. Целую неделю, бывший одноклассник опекает меня. Рядом с ним чувствую себя лучше, более спокойно и уверенно. Он не поднимает тему с поцелуем и своими чувствами. Если он что-то и чувствует по отношению ко мне, то молчит. Думаю из-за того, что совсем ещё недавно я видел, как он реагировал на другого омегу – моего лучшего друга Тима. Несмотря на то, что это просто природа, а у Тимура тогда была течка, Алексу стыдно, что ли, за то, что не смог сдержаться. Но отношение ко мне тоже явно изменилось.
Алекс стал опекать меня не только от назойливых новых знакомых, но и следить, чтобы я не засиживался в библиотеке, чтобы не филонил и обедал, регулярно и полноценно питался, дышал свежим воздухом, отдыхал, а не сидел за учебниками или уткнувшись носом в экран монитора. По дороге домой всегда заводил в кафе, чтобы угостить чем-то вкусненьким.
— Ты меня с какой-то целью откармливаешь, или просто так? – жую восхитительный круассанчик с лимонным воздушным кремом, запивая кофе, и жмурюсь от удовольствия.
— Ты такой худенький… у меня… - Алекс откусывает что-то, на вид творожное, отводит взгляд, покраснев. Блин, меня совесть мучает.
Он живет в общежитии, получает стипендию, родители не могут часто помогать ему деньгами, потому что у них ещё три маленькие дочки, которых тоже нужно поставить на ноги. Знаю, что буквально на днях Алекс устроился на подработку, где ему выдали довольно-таки приличный аванс. Часть денег он выслал домой, а часть…. Неужели спускает на меня? От этой неожиданно посетившей меня мысли, кусок в горло больше не лезет: давлюсь, кашляю.
Он пересаживается на мой диванчик этого уютного кафе и стучит по спине. Наши ноги соприкасаются коленями. Я уже в норме, но его рука остаётся на моей спине, поглаживая.
— Послушай, Артём, я давно хотел тебе сказать…
— У меня для тебя тоже есть новость. – Прерываю его. Ну вот.… Ждал этого? Дождался…и куда теперь бежать, где выход? – Мы с Тимом тоже ищем подработку.
Вижу, как Алекс секунду борется с собой желая продолжить то, что хотел мне сказать, но сдается, поддавшись мне, и интересуется: «Зачем? Вам же родители помогают с финансами?» - замолкает, краснея ещё больше: «Прости, это было бестактно».
— Нет, всё нормально. Ты прав. Родители Тима и мои помогают с оплатой квартиры, продуктами. Но на развлечения мы решили заработать сами. Большие уже как-никак. А ещё на нашу первую большую покупку в дом. Вынужденную, жизнь внесла свои коррективы в планы.
— Ты о чём? – Алекс насторожился, даже руку с моей спины убрал.
— Мы думали, что получится ездить каждую неделю домой. В пятницу – туда, а в воскресенье – назад. Но тратить драгоценное время (четыре часа в один конец!), это слишком шикарно. Раньше планировали собирать грязные шмотки и устраивать постирушки дома, но теперь на нашем маленьком семейном совете было принято решение: заработать и купить стиральную машину и сушилку.
— Молодцы, – друг так искренне улыбнулся, – горжусь вами обоими.
Я довольный собой, как слон, кивнул и запихнул последний кусочек круассана с кисленьким кремом в рот.
— Постой, здесь немного, - Алекс пальцем вытер уголок моего рта, - крема осталось.
Слизываю с его пальца высунув язык лимонный крем….М-нямм….Вкусняшка.…Вижу пунцового друга и сам краснею, чёрт. Что это я такое тут вытворяю? Александр расплачивается, и мы уходим. Он, как всегда, провожает меня до самого дома.
— Так значит, вы теперь домой реже ездить будете? – мы идём через небольшой парк, который располагается напротив нашего дома. Осень уже началась, но этого совершенно ещё не ощущается. Друг смотрит вперёд, думая о чём-то своем.
— Да, похоже на то. Ты же знаешь: на парах конспекты строчим, потом во всём этом ещё разбираемся, а если найдём подработку, то вообще времени не останется.
— Ты всё же постарайся оставить немного в своих планах времени, хотя бы на сон.
— Ага. И на сон, и на остальное. Студенческая жизнь ведь должна быть: насыщенной и весёлой. Я слышал, так говорят. Так что надо брать всё по полной, пока есть возможность.
Проводив до дома и пообещав, что поспрашивает насчёт работы для меня, Алекс ушел, а я, поднявшись в квартиру, застал своё конопатое чудо порхающим по кухне и колдующим над сковородками. Течка закончилась.
*****************
Как же я здорово ошибался! Думал в университете шумно? Это, оказывается, было тихо, пока в эту среду не ворвался Тимур. Первую неделю я его видел только на парах и дома. Где он пропадает, не удавалось выяснить. Тим был похож на дикого любопытного зверька, голодного до впечатлений и всего нового. Его словно выпустили на волю из заточения. За одну неделю он успел перезнакомиться, кажется со всеми. Абсолютно. А если познакомиться не получалось, то он просто настолько примелькался всем перед глазами, что люди всё равно понимали о ком говорят, если в разговоре упоминался мой лучший друг. От сидящих в ректорате, до самого последнего дворника, даже не так, до собаки дворника – запомнили Тимура. После своего «ознакомления» он вернулся ко мне и я… почувствовал, что всё не слишком-то и отличается от школы. За Тимом снова таскаются «желающие позажимать его тельце в тёмненьком углу» альфы, а он меня тянет на очередную тусовку. Материала, который нам дают для изучения профессора, очень много. И если упускаешь, не понимаешь, что-то одно, то оно, как прицепом, тянет за собой всё остальное. А когда эта гора вырастает так, что в неё можно зарыться, то привязываешь свою попу к стулу и начинаешь докапываться до истины, где то упущение, от которого ты отупел. Профессор по нашей основной специализации – настоящий монстр. Он с первого знакомства заявил, что «вы – детишки, ничего не знающие идиоты. Сейчас же забудьте всё, чему обучали вас в школе. Мне глубоко наплевать на ваши: грамоты, золотые медали, дипломы. Я буду считать вас кем-то, если вы мне это докажете делом здесь, а не предъявляя прошлые мифические заслуги». На его парах вся аудитория сидит как на иголках. Никто не может чувствовать себя в безопасности от его гнева, который может обрушиться на голову любому человеку. Неизвестно, к кому сегодня он приревнует, остаётся только гадать: на картах там, или кофейной гуще. И всё это из-за его ассистента, будь он трижды неладен. Профессору – пятьдесят, а его помощнику, который, по совместительству, является его любимым – двадцать пять. И, похоже, единственное, что интересует этого парня в жизни – удовлетворение своих плотских желаний. Поговаривают, что профессор не один раз уже прерывал секс-марафоны своего возлюбленного, который организовывал их с завидной регулярностью и постоянством. Но и тут половина студентов могла бы быть в безопасности, вне подозрений, если бы ассистент не был бетой-универсалом. Он и для альф ножки раздвигает, и омег «попользовать» не прочь. На потоке даже делают ставки, по какой причине профессор загремит в больничку: инфаркт или инсульт. Первое, в случае если сердце профессора не выдержит очередной измены, а второе, если молодой «жеребчик» укатает престарелого альфу и у того давление зашкалит в голове. Подработку мне нашли оба моих друга. Алекс узнал, что в ту библиотеку, куда он водил меня, чтобы я успокоился, нужен работник на полставки. Они готовы были взять студента, но только кого-то ответственного – я подошел. Вторую подработку, тоже на полставки, подсунул Тим: профессору с другого факультета нужен был лаборант, помощник в лабораторию, где он проводит какие-то исследования и эксперименты на мелких животных. Со мной провели собеседование, и я, на радость нам обоим, вполне подошел. Тимур устроился официантом в одном из городских кафе. Как ему отдали, уступили, самую прибыльную вечернюю смену – история умалчивает. Но наши жизни стали ещё более загруженными и насыщенными. Естественно, купив сушилку и стиральную машину, мы не бросили свои подработки.*****************
Я был занят, загружен под завязку, казалось, что в сутках и так мало часов, непростительно тратить их на сон, когда нужно столько всего успеть. Но оглядываясь назад, даже не могу вспомнить яркого события, которое было бы достойно войти в анналы моей истории. В детстве, в школе, время течёт так медленно, тягуче, бесконечно. Но становясь старше, замечаю, что оно ускоряет свой бег. Теперь начинаю понимать фразу: «Годы летят». Дни, недели, месяцы – пролетали, не успеешь оглянуться. В поездках домой большой необходимости я не видел, поэтому вскоре после начала учёбы всё свелось к звонкам родителям по телефону. Когда разговаривал с отцом, то слышал Макса на заднем фоне. Он что-то кричал папе, или спрашивал у отца. Убедившись, что дома всё в порядке я как будто со стороны продолжал наблюдать, как пролетают мои дни один за другим. Новый Год и Рождество отмечали всем курсом. Когда гуляют студенты – это жесть! Тим едва успел к празднику – он ездил домой, чтобы лично поздравить родителей. Ему в этом плане было сложнее – он один ребёнок в семье, поэтому приходилось чаще ездить домой, чтобы родители не чувствовали себя брошенными родным сыном, не так сильно волновались о нём. Впервые в жизни я, наверно, был благодарен, что дома есть младший брат. Хотя, полагаю, папа больше переживать будет, если Макс уедет куда-то далеко учиться. Тогда мне без шансов стать его заменой – он незаменимый. Все дети для своих родителей должны быть незаменимы, но Максимилиану с легкостью удаётся делать так, что папа сконцентрирован только на нём. Вот бы он хоть немного волновался обо мне. Единственное, что он спрашивал у меня по телефону – это состояние моего здоровья. Всё. Ни успехи в учёбе, ни моя работа, знакомые, чем живу, чем дышу – всё это параллельно моему папе, по-моему. Когда я вышел на воздух, подальше от шума, чтобы позвонить и поздравить домашних, у отца трубку вырвал мой дорогой младший братец. — Требую себе особенный подарок, раз ты проигнорировал свои обязанности и не приехал на праздник. – Его голос кипит от возмущения, слышу, отец отчитывает Макса, что он так бесцеремонно влез в чужой разговор и прервал его. — И чего же ты хочешь? – улыбаюсь, рад, что дома всё хорошо и ничего не изменилось с моим отъездом. Хочу, чтобы дом оставался тем местом, в которое я всегда могу вернуться. Пусть там ничего не меняется. Даже отношение папы ко мне. Я, похоже, к такому за столько-то лет привык, или просто не хочу, чтобы стало ещё хуже? — Твою комнату. Раз уж ты не являешься домой, то она тебе больше не нужна. Я правильно понимаю? Могу её забрать, в качестве новогоднего подарка. — А не жирно тебе будет одному в двух комнатах проживать, а? Или за это время, пока я тебя не видел, ты там растолстел так, что комнату расширять надо? — Ничего подобного, – хе, какие мы, однако, обидчивые, бурчим ещё. — И не мечтай. Запрещаю прикасаться к моей собственности. Ясно? – усмехаюсь и смотрю на хлопья снега, которые снова кружат в воздухе. Сугробы и так по колено, хорошо, хоть дорожки в городе расчистили. Сзади доносится шум: наша компания всей гурьбой высыпает на улицу решив устроить снежную баталию. Мне машут рукой, чтобы быстрее заканчивал трепаться и присоединялся. Ко мне приближается сердитый Тимур: — Это твой братец? Ты с ним говоришь? — Да. – Не понимаю, что с его настроением. Может дома чего случилось? Он, кажется, вернулся уже не в духе после этой поездки. — Дай-ка мне это сюда на пять сек… - Тим выхватывает у меня мобильник и отворачивается, намереваясь отойти, но я следую по пятам. Что за ерунда происходит? — Послушай сюда, кретин! Не знаю, что на тебя нашло и почему ты это творишь, но завязывай, слышишь? —….. — Ты, правда, считаешь, что так будет лучше? Послушай взрослого и умного человека: это всё как-то неправильно, противоестественно, что ли. И если включишь мозги, то и сам это поймёшь, долбо*б. Куда подевалось твоё хваленое терпение? – впервые слышу, чтобы Тимур был таким сердитым и так ругался. —…. — Ну, раз ты уже всё для себя решил, то послушай последнее, что я тебе скажу: пока я не узнаю, что ты одумался и закончил хернёй страдать, я больше не собираюсь общаться с тобой. Понял, придурок? —…. — Да, именно так. Прекращаю всякое общение. – Мой лучший друг злится, рычит и с силой нажимает кнопку завершающую вызов. – Ой, Артём, прости, ты не договорил? – Я только рот открываю и закрываю. Да как сказать? Пообщался с отцом, называется. Как-то и не задумывался, что когда Тимур ездит домой, то видится с моим братом. Но, похоже, что между ними кошка пробежала. Тим не говорил, что они встречаются, или, что между ними происходит, так что думаю, не скажет ничего и сейчас, если я спрошу что произошло. Лучший друг присоединился к битве снежками, а я, видя его настрой, благоразумно решил воздержаться. От него волнами расходилось негодование и злость. Эти эмоции практически можно было пощупать, они становились осязаемыми. А уж глядя на эту зверскую ухмылку, с которой он бросал громадные снежки в противников, я только убедился в правильности принятого мной решения. Алекс подсел ко мне на снежный валун, оставшийся от разрушенного снеговика. — С наступающим тебя, Артем. – он секунду раздумывал, но всё-таки продолжил. – Ты наверняка уже знаешь, что я у тебя давно хочу спросить, но… Останавливаю Алекса, прикасаясь кончиками пальцев к его губам. Пусть молчит. Он не хочет услышать отказ, а я не хочу этого произносить. Много думая над этим, каждый раз склонялся то к одному ответу, то к другому. Я уже почти согласен, почти.… Но что-то, глубоко внутри, не даёт сделать этот последний шаг. Что меня останавливает? Какая-то призрачная надежда на то: что появится человек, в которого я смогу влюбиться, который разбудит мои чувства? Но друг целует кончики моих замёрзших пальцев и согревает их своим дыханием. — Позволь в этот раз мне продолжить, хорошо? – киваю и смотрю себе под ноги. А чего я хотел? Что он вечно будет ждать моего ответа? Алексу тоже надоела неизвестность. Он хочет определённости, которая позволит ему двигаться дальше. – Ты нравишься мне, Артем, очень нравишься. Даже больше, я влюблён в тебя уже давно. Не знаю, догадывался ты или нет, но это так. Когда я поцеловал тебя, и ты меня не оттолкнул – это осчастливило и дало надежду, понимаешь? Я боялся, что ты больше не захочешь видеть меня после этого, потому что знаешь, что я жду ответа. Но ты продолжал общаться со мной, как и раньше. Только твоё молчание сводит меня с ума. И хоть мне до чёртиков страшно, но, пожалуйста, Артём, я, правда, хочу знать: есть ли у меня шанс, что ты согласишься встречаться со мной? Поднимаю глаза от снега, который утаптывал, пока он говорил и встречаюсь взглядом с Алексом. Хватаю его за шарф и, притягивая ближе, целую. Нет, не так как он раньше, а просто прижимаюсь своими холодными губами к его горячим. Я знаю, что поступаю нечестно, некрасиво, но мне нужно это сделать, чтобы попросить Александра об одолжении. — Прошу, подожди ещё, совсем чуть-чуть. – Пытаюсь состроить свою самую умоляющую мордочку, на какую только способен. Вижу, как все сменяющиеся чувства отражаются на лице друга: замешательство от поцелуя, огорчение от просьбы, улыбка облегчения, что это все-таки не окончательный отказ. Пусть его и выматывает неизвестность, но пока остаётся этот шанс, что ответ будет положительным – он готов терпеть. Алекс обнимает меня, притягивая к себе так, что я зарываюсь носом в пушистый шарфик: «А ты у меня хитрюга, да? Ладно. Видишь, что ты со мной делаешь? Только раз уж я уступаю, могу я поставить одно условие? Оговорить сроки, отведённые на принятие тобой окончательного решения» - киваю, я согласен. Справедливо. — И сколько дашь мне? – отрываюсь от него и заглядываю ему в лицо. Он смотрит на меня, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую и прищурив один глаз. — Давай ты скажешь мне ответ после своего дня рождения? — Так он же летом? – я ошарашен. Сейчас новый год, декабрь. Он даёт мне столько времени, чтобы разобраться в себе? — Я знаю! – Алекс снова притягивает меня к себе и тяжело вздыхает. – Просто я тоже не хочу потерять вот это, что между нами сейчас. Конечно, если знать, что ты ответишь согласием, то я бы поторопил время, но если… - друг замолкает. Мы оба прекрасно понимаем, что в случае моего отказа вряд ли сможем вот так, запросто, сидеть и болтать. — Тогда я клянусь, что после своего дня рождения дам тебе окончательный ответ. Который, до этого, тщательно обдумаю! — Эй, вы, голубки, идём продолжать банкет. Сегодня с Тимом лучше не связываться. Он с какой цепи сорвался? – сокурсники направляются назад в помещение, где происходит гулянка, и зовут нас с Алексом. В универе многие уже давно воспринимают нас как пару, хотя поводов для этого вроде бы нет. Я его впервые вот так целую. — Иди вперёд, а я Тима подожду. – Жду, пока Алекс скроется и остальные тоже, оглядываюсь. Тим пинает голову снеговика, срывая на ней всю накопившуюся агрессию. Подхожу к турнику и, отламывая с него замерзшую сосульку, с наслаждением сую её в рот. Чёрт, этот вкус Алекса ни капли не изменился. Содрогаюсь от расползающегося по всем внутренностям холода, но свою льдинку изо рта не вынимаю, стоически досасываю.*****************
Учёба, сдача сессий, работа, вечеринки – всё это бежит, неумолимо приближая время, когда я буду вынужден «огласить свой вердикт». Вечером, накануне последних пар перед зачётами, я должен был с Алексом идти в кино, но вынужденно пришлось отказаться. Мне стало до жути плохо. Тим, вернувшийся из нашего родного города, застал меня в обнимку с «белым фаянсовым другом». К слову сказать, друг, после того новогоднего разговора по телефону с моим братом, тоже стал реже ездить к своим родителям, чем раньше. Интересно, это как-то связано? Получается, что «родители скучают» было отмазкой, чтобы видеться с Максом? — И отчего это мы с унитазом обнимаемся? — Если бы я знал, я бы… - новый приступ тошноты заставил выворачиваться наизнанку. За сегодня я практически ничего не ел, а то, что всё-таки попало в меня, уже давно было отдано назад. Аппетит уже пару дней снижен, да и штормит меня почему-то. Состояние, словно парю в космосе. — Может сбегать в аптеку, купить что-то для желудка? – Тим не разувается, так и мнётся в прихожей. У нас в аптечке ничего такого нет, но уже темно, а до круглосуточной аптеки бежать далеко. — Не надо. Само пройдёт. — Уверен? Я могу сбегать, мне не трудно. — Уверен. – слишком быстро киваю, подтверждая свои слова, и снова ныряю головой в унитаз. Моё «дежурство» длилось всю ночь. Сначала я ещё пытался ходить в кровать и назад, но поняв, что силы меня покидают, уселся на пол, рядом с ванной, укутавшись в одеяло. Меня от слабости стало морозить. Заснул я там же, где и сидел, только под утро. Тим растолкал меня и помог дойти до кровати. — Так, на пары ты сегодня не идешь. Нет, не спорь. Артём, ты крайне вымотан. Оставайся в постели. Я всё запишу, а когда вернусь, сделаю тебе лёгкий тёплый супчик. Будет очень приятно желудку. У меня сил не осталось. Заполз поглубже под одеяло и моментально вырубился. Разбудила меня хлопнувшая дверь и топот ног. В двери нарисовалась моська Тима. Друг явно узнал что-то поразившее его воображение и жаждал этим поделиться. — Ты чего так сияешь, аж противно. – Прячусь опять под одеяло, до сих пор плохо и света белого видеть не хочется. — Артёмка, ты та-а-акое пропустил, м-ммм. – Тимур садится на кровать и скребет по моему укрытию, предположительно в районе моего живота. – Профессор в больнице. — Инфаркт или инсульт? – высовываю нос и делаю попытку сфокусироваться на друге. Попытка оказывается вполне успешной. — Не. Желудочное кровотечение, – Тимка разочарованно вздохнул, - представляешь, та зубрилка, над которой мы все ржали, сорвала весь банк. Она единственная поставила на проблемы в системе пищеварения. Я хмыкаю и пытаюсь вползти назад в свою норку, но Тимур мне не даёт этого сделать. — Стой. Не это главное. Пары всё равно были. Этот «ассистент» должен был провести их вместо профессора, но всё как-то плавно съехало, пошли разговоры на отвлеченные темы, один чувак затронул тему путешествий и….наш сегодняшний лектор рассказал о поездке этим летом в одно очень интересное местечко. — Меня это мало интересует. – Пытаюсь натянуть одеяло на голову, но Тим дёргает его на себя, не позволяя этого сделать. — Да ты послушай. Представляешь, если это правда? – воу, воу! Глаза Тимура становятся цвета расплавленного золота. Его фантазия, похоже, включилась на всю катушку. Такое мечтательно-блаженное выражение на лице, что я понимаю: пора вязать гирьки к его ногам и спускать на грешную землю, рубить и вырывать крылья лучше на старте – высота меньше, не так больно будет падать. — Ну, чего он вам там наплёл? — Они с профессором путешествовали, и их занесло в горы. Когда они сбились с маршрута, то вышли к какому-то поселению. Оно выглядело, как не из нашего времени. Там не ловят мобильники, но это можно списать на то, что они находились в горах. Но там нет никакой связи с внешним миром, поселение выглядит: как затерявшееся, или специально спрятанное от глаз людских. Дома, одежда, даже сами люди – всё казалось им каким-то очень странным. Их накормили, позволили отдохнуть и сказали, что помогут вернуться на маршрут. Жители выглядели вполне дружелюбно, и в нашем профессоре взыграл исследовательский инстинкт. Он стал их расспрашивать о месте, где оказался. Ассистент слушал разговор своего любовника с этими чудаковатыми людьми, которые в наше-то время живут без интернета, вполуха, пока не услышал слова об «истинной паре». Тогда-то уже его ушки развернулись в нужную сторону. Как утверждали жители, у них имеется «прямая связь» с Высшими Силами. В поселении есть старейшины, которые неустанно день и ночь молятся. Все люди, которые находятся там, живут ради высшей цели, которая уготована им самими Богами. В этом месте дети рождаются крайне редко и всё потому, что ребёнок появляется только в том случае, если кому-то предназначен. — Твое описание всё больше смахивает на какой-то культ или секту, тебе так не кажется? — Нет. Высшие Силы тогда посылают старейшинам информацию о том: куда и когда нужно отправить ребёнка, чтобы он точно, в будущем, встретился со своей истинной парой. — Что значит «отправить ребёнка»? Они его что, выкидывают, отдают, а родители как, не против? — Я не в курсе, как именно это происходит, но разве можно пожелать своему ребёнку что-то лучше, чем встретить своего истинного избранника? Думаю, это перевешивает всё. — И почему же Высшие Силы дают кому-то такого «истинного партнёра», а другим нет? Как интересно они выбирают, кого «осчастливить таким подарком», раз дети редко рождаются? Глаза Тимура вспыхнули в предвкушении: «Нужно сделать запрос!» — Чего? – мой лучший друг понимает же, как всё это бредово звучит, да? —Не знаю, почему они были такими добрыми, что рассказали всё это нашему профессору, но это происходит примерно так: человек молится Высшим Силам, чтобы те послали ему его истинную пару. И если просьба будет идти от всего сердца, души, если это будет то, чего жаждет всё его существо, то Боги отзываются, и в этом поселении зачинается ребёнок, который предназначен тому человеку. – Тимур с таким восхищением говорит об этом чуде, что мне как-то даже неудобно его разочаровывать. — Тим, это бред, сказки для туристов. Ты же это понимаешь, да? — Ну чего ты такой бука? Почему это не может быть правдой? — По многим причинам. Ну, давай навскидку: если дети рождаются и их «отдают», так как они, якобы, уже предназначены кому-то там, то это поселение уже давно бы вымерло. Откуда там жители берутся, если всех, редко появляющихся детей, отдают? Что-то я сильно сомневаюсь, что все родители согласны расстаться со своими детьми, даже «ради Высших Сил». — Ты просто придираешься к мелочам. – Тимур хмурится, не желая признавать правду и отказываться от красивой сказки, в которую хочет верить. — Это не «мелочи», как ты выразился, а лезущие из всех щелей несостыковки и противоречия в их красиво придуманной легенде. — Да какая разница, как они там возрождаются – эти жители? — Действительно, - хмыкаю и поднимаюсь на кровати. Наш мирный разговор идёт уже не просто к спору, а к ссоре. – Хорошо. Пусть это для тебя неважно, но получается, что твоя истинная пара будет гораздо младше тебя, так? У вас будет огромная разница в возрасте. — А это ещё почему? С какой стати ты так решил? – друга уже серьёзно злят мои, как он считает «придирки», которыми я бомблю его фантазию. Знаю я его, уже, небось, размечтался о волшебной деревеньке исполняющей заветные желания. Ну, кому скажите на милость, не хотелось бы встретить своего избранного? Да любому хочется. И многие молятся об этом. Но видно, как он там сказал, не «всем своим существом?» Смотрю на него. Тим что, действительно, не хочет хоть на секундочку задуматься, почему я так решил? — Ладно. – стараюсь говорить спокойно, но объяснить ему, что такое бывает только в сказках, а никак не в нашей реальности, необходимо. – Как ты считаешь, в каком возрасте человек может сильно-сильно захотеть встретить свою пару? Не просто думать о том: «с кем бы повстречаться?» А так, чтобы быть вместе до конца ваших дней. И не просто думать, а ещё и молиться об этом? – уже по его глазам вижу, что он понимает, к чему именно я веду. Золотой блеск тускнеет. На меня снова смотрят медовые глаза. — Ну, не знаю, мало ли. У всех по-разному. – Вот упёртый. Все ещё сопротивляется. Ладно, нужно просто додавить. — У всех по-разному? Хорошо, сделаю тебе одолжение и соглашусь лет на двенадцать. И то, только из-за тебя, друг. Когда тебе пришлось в таком возрасте самому справляться с течками, возможно, ты бы мог захотеть встретить свою пару, не спорю. Но, в основном, это происходит позже. И ты меня не убедишь, что маленький ребёнок может об этом молиться. Дети ещё не понимают, что это такое, не думают о таком. Уж если чего и просить, то: велосипед, компьютер, игрушки. Скажи, какими словами малыш должен выпросить себе свою «истинную пару?» Что он должен сказать, чтобы Высшие Силы восприняли это так, что он обращается к ним именно за этим? — Не знаю. – Лучший друг бурчит это тихонько в ответ, уже практически плача. Ну вот, довёл. Зачем спрашивается? Он с такой радостью всё это рассказывал, блин. — Но знаешь, а чем чёрт не шутит? Попробовать же никто не запрещает. Нам восемнадцать, а значит, примерно, когда будет тридцать шесть, в дверь постучат шикарные альфы – наши истинные, которым будет лет по восемнадцать. — Да понял я. Хватит издеваться. – Лучший друг отвешивает мне подзатыльник и поднимается, чтобы уйти. – Я знаю, что мне мечтать о таком бессмысленно и бесполезно. — Тим… - хочу подбодрить его. Убить мало: и тех «добрых» жителей с их сказками, и ассистента профессора, что вместо лекций несёт всякую ахинею. Друг видно слышит сочувствующие нотки в моём голосе: «Нет, Артём, ты меня неправильно понял. Это не из-за того, что ты приводил здесь все эти доводы. Просто…я уже встретил его… своего истинного!» Разрази меня гром! Что??? — И ты молчал? Как? Когда? Кто он? Где вы…? – сотни вопросов вихрем проносятся в моей голове. Не могу вычленить какой-то один, чтобы спросить. А Тимур, развернувшись, намеревается уйти из комнаты прежде, чем утонет под лавиной моих вопросов. Вскакиваю, путаясь в простынях, пытаюсь схватить друга, чтобы остановить, теряю равновесие, падаю на колени, но так как успел схватиться за воротник рубашки Тима, утягиваю его за собой на пол, слышу треск. — Я даже не подозревал, что жить с тобой так накладно. Скажи, не мог бы ты перестать портить мою одежду? Сначала – штаны, теперь – рубашка. Если у тебя есть, что сказать по поводу моего гардероба, то я выслушаю и так, прекращай рвать на мне одежду. Мы поднимаемся, но я хватаю его за руку: «Она вся у тебя какая-то хлипкая. Тим, пожалуйста!» На лице Тимура появляется извиняющаяся улыбка: «Прости, Артём, но пока я не могу тебе ничего толком рассказать. Я и сам ещё не разобрался. Всё сложно и запутанно. Честно, думал, встретив свою пару, станет легче, но…нет». — Хорошо, я не буду спрашивать его имя, но Тим… Вы давно познакомились? — М-мм, давненько. – Друг задумывается, но выдает информацию дозировано, просто по крошкам. — Давненько – это очень растяжимое понятие. Можно, чуть более конкретно? - удостоившись разведённых в стороны рук, вздыхаю. Ладно, ничего не поделаешь, но меня очень интересует один вопрос. – Я всегда думал, что встретив свою «истинную пару» становится очень трудно находиться без него. Хочется постоянно быть со своей половинкой, но видно это не так. — Да нет, Артём. Тут ты абсолютно прав. К моему огромному сожалению – это правда. — Тогда почему ты не с ним? Я бы заметил, что ты стал куда-то пропадать, где-то долго задерживаться, с кем-то проводить время и…. запах. Ничего незнакомого я не слышу. Тимур грустно улыбнулся: «Это потому, что он, мягко говоря, не торопится признать меня своим «истинным». И рассказывать об этом всем остальным, тоже не спешит. Я не знаю, что делать». Его пара, похоже, идиот. Как это он не хочет признать в Тиме того, кто предназначен ему? Да любой бы воспринял это за честь – назвать Тимура своим. Кричал бы об этом везде. Сжимаю его руку в своей: «Я всегда на твоей стороне. Ты же знаешь, что можешь на меня положиться, хорошо?» Он кивает и выходит из моей комнаты: «Не переживай. Уверен, что скоро он сдастся и перестанет сопротивляться неизбежному». — Ты уверен, что это он? – кричу ему вслед. Как-то грустно и обидно за друга. — Да. Уверен. И знаю, что как бы он не сопротивлялся, вечно обманываться не сможет. Он будет принадлежать только мне!
