С самого рождения

      Пока сдавали все зачеты, сессию, я атаковал Тима, пытаясь выведать хоть что-то о том, кого он считает своим «Истинным». Но друг был непробиваем, как скала. Пришлось сдаться и отступить, хотя бы на время.       Было решено: пару-тройку недель летних каникул провести в нашем родном городе, а потом вернуться в квартиру и на наши подработки. Так вышло, что возвращаюсь домой в день своего рождения. Сегодня мне исполняется девятнадцать. Кошмар! Уже девятнадцать! Тимур заскочит домой, чтобы показаться на глаза родителям и забросить сумку с вещами, а потом сразу ко мне. Сегодня, кстати, день рождения ещё и у моего младшего брата. Ему шестнадцать. Я выведал у отца, чего хочет в подарок братишка, откладывал, но всё-таки купил этот графический планшет. Зачем он ему? Ну, раз хочет, то пусть будет.       Странное чувство: чем ближе подъезжает к дому автобус, тем тревожнее на душе. Я же еду к себе домой, а не куда-нибудь. Имею полное право возвращаться сюда в любое время, по крайней мере, родители мне этого не запрещали. И должно быть не важно, сколько я отсутствовал: день, месяц или как в моём случае – семь месяцев. Думаю, что Максимилиан будет обижен, я же обещал приезжать, но выполнить это не смог. Хотя уверен, что ему без меня даже лучше было, а увидев подарок, полагаю, сменит гнев на милость. Я буду быстро прощён.       Алекс тоже хотел быть на моём дне рождения, чтобы сразу после него получить ответ на своё предложение. Мне искренне жаль, что его не будет, тем более, что я наконец-то определился с ответом для него. Но их семья полным составом срочно выехала к его дедушке. У того в шестьдесят родился ещё один сын. И теперь Александр старше своего новорожденного дяди на целых двадцать лет.       Тим дремлет рядом в кресле автобуса, а я вытираю о брюки вспотевшие ладошки. Что-то я так нервничаю, что температура повышается, и пот градом льёт. Сегодня утром, перед отъездом, даже позавтракать нормально не смог, аппетит от волнения испарился. Даже на экзаменах меньше нервов было, чем сейчас. Сердце стучит как ненормальное. Хочется одновременно: и подпихнуть автобус, чтобы он быстрее ехал, и направить его в обратную сторону, чтобы увёз меня подальше. Что происходит? Меня просто «колбасит не по-детски». Тимур выходит на одну остановку раньше и, прощаясь, говорит, что скоро будет. Пора и мне на выход.       Стою перед дверью своего дома. «Дом, милый дом!» – как-то так говорят, да?       Захожу и первое что вижу – это чужие кеды. Почему я решил, что чужие? Просто никто из нашей семьи не сможет всунуть свои ноги в такого размера обувь. Это странно. На моей памяти Макс никогда никого из своих друзей не приводил к нам домой. Даже те, кто раньше были моими друзьями, а потом становились его, как-то прекращали появляться даже на пороге нашего дома. Единственным исключением был и остаётся – Тимур. Мне всегда было интересно: почему так, что произошло в момент знакомства моего брата и друга? Я конечно рад, но почему, из всех, только он продолжал появляться в нашем доме? Нужно будет поднять и прояснить этот вопрос.       Почему я решил, что это пришел кто-то к моему брату? Слабо верится, что к родителям могли прийти в этом! Ярко зелёные кеды с расшитыми на них ромашками. Согласитесь, явно не бизнес-партнёры моего отца пришли в этом обсуждать договора.       Голоса родителей доносятся из гостиной, но я решаю сначала подняться к себе. Хоть умоюсь с дороги и переоденусь. Делаю пару шагов по лестнице и вдруг вижу, как на верхней ступеньке останавливается он – Максимилиан.

*****************

      За семь месяцев он подрос. Сложно говорить о росте, когда находишься на середине лестницы, а он – вверху, но похоже, что уже выше меня на полголовы. Быстро, специально вытягивался что ли? Штаны – хаки, черная майка с тёмно синей окантовкой обтягивающая стройный торс, босиком. Волосы младшего брата отросли: длинной доходят до середины уха, и появилась челка. «Хорошо, что она не закрывает его глаза». Он стоит, засунув руки в карманы, смотрит вниз по лестнице….сквозь меня? — Привет. Вот я и дома. – В ответ лишь звенящая тишина, от которой мороз пошел гулять по коже. Сглатываю.       И тут из-за спины Макса вылетает это «чудо». Светленький, голубоглазый, миловидный, хрупкий, как фарфоровая статуэточка. Его кожа, на фоне смуглой кожи моего брата, сияет безупречной белизной. Паренёк вприпрыжку направляется вниз по лестнице, а увидев меня, расплывается в такой счастливой улыбке, словно очень долго ждал моего возвращения. — Привет! Ты, наверное, Артём, старший брат Максимилиана? Я так рад, что ты смог приехать на ваш день рождения домой. – Он хватает мою руку и легонько пожимает. – Ой, ты же с дороги, должно быть устал? Позже обязательно поболтаем, хорошо?       Звонко рассмеявшись, парень сбегает по ступенькам и скрывается в той стороне, где были слышны голоса родителей. Смотрю на брата, который тоже начинает спускаться со второго этажа. — Это кто? – почему-то я настроился, что мой вопрос проигнорируют и оставят без ответа, но мне ответили.       Макс остановился напротив меня, только на пару ступенек выше. Посмотрел в ту сторону, где скрылся незнакомец, потом лениво перевёл взгляд своих темно-карих глаз назад на меня: «А…это…мой омега… Я официально представил его родителям. Завтра у него начнётся течка, которую мы проведём вместе» - спускаясь, он плавно обошел меня, следя за тем, чтобы не прикоснуться и ушёл ко всем остальным.       Я так и остался стоять на лестнице, глядя на ступеньку прямо перед собой. Мне нечего было больше сказать…

*****************

      Моя комната была такой же, какой я её помнил, а это странно, учитывая тот дурдом, который здесь походу творится. Омега? Его омега? Бред. Какой к чёрту его омега? Он же ещё мелкий совсем, только шестнадцать исполнилось, считай, только соску изо рта выпустил и на тебе, поиграть во взрослого решил, возомнил из себя невесть что.       Швыряю сумку на пол и, пиная, отправляю её прямиком под кровать. Чёрт! Чёрт!! Падаю на постель, лицом вниз, сжимая в кулаках края подушки. Что он себе позволяет? Совсем сдурел? Страх потерял? Как родители ему это позволили? С моими родными явно что-то случилось. Мой младший брат совсем от рук отбился, если позволяет себе вытворять что хочет. Бл*ть. Я попал в какую-то дерьмовую параллельную реальность?       Поднимаюсь рывком и лихорадочно начинаю рыться в карманах. Куда я засунул мобильник? Я чокнусь, если сейчас не поговорю с нормальным здравомыслящим человеком. Какую к чертям собачим, он течку собрался проводить? Сверлю взглядом закрытую дверь своей комнаты. И с кем спрашивается, вот с этим? Сжимаю зубы так, что чувствую, как крошится на них эмаль. — Алло, – наконец-то друг взял трубку. — Ты где? Можешь прийти побыстрее? Даже представить не можешь, что здесь происходит. Это какой-то дурдом на выезде. Тим, ты мне нужен, пошевеливайся там. — Прости, Артём. – Друг шепчет и кажется, выходит в другую комнату. – Я дико извиняюсь, но, кажется, у меня не выйдет, сегодня к тебе забежать. — Что случилось? – на секунду забываю о том, что творится у меня дома. У Тимура что-то произошло? Надеюсь с его родными всё хорошо? По голосу могу судить, что, по крайней мере, с ним всё в порядке.       Лучший друг медлит с ответом, мнётся, но приглушённо выдавливает из себя: «Я тут кое-кого подобрал». — Подобрал? Кого ты подобрал? – в моём голосе звучит удивление. Да, я совершенно не понимаю: как подобранный котенок или щенок может помешать? Пусть оставит животинку дома и пулей несётся ко мне. — Парня!       Я в ступоре. В трубке тоже тишина. — КО-ГО ты подобрал? — Парня. – Тимур ещё больше понижает голос, видно чтобы его не услышали. — В смысле «подобрал»? Он что, где-то валялся, что ли? – ощущение, что я схожу с ума. Смахиваю выступивший пот со лба. Может он так шутит? Шутник хренов. – И где такое место, чтобы парни на дороге валялись? — Он около моего дома лежал. Что мне было делать, по-твоему, мимо пройти? Сделать вид, что не заметил его? — А твои родители, что сказали? – устало откидываюсь на спину. — Никого нет дома. Только я и….этот парень.       Сажусь и понимаю, что от страха: глаза расширяются, а руки начинают подрагивать. — Тим! Ты совсем сбрендил? А если он какой- то мошенник, или бандит? Как ты мог притащить его в свой дом, в дом твоих родителей? — Не. На плохого парня он не похож. – Лучший друг ещё больше понижает голос, хотя куда уж больше, и я слышу горячий шепот, который раздаётся в моём ухе. – Он – классный! — Тимур! – я взвыл в голос и подрываюсь с кровати готовый бежать уже к моему полоумному другу. Весь мир сегодня решил слететь с катушек? Ощущаю себя водителем автобуса, который едет под горку и понимает, что отказали тормоза, а транспортное средство только набирает обороты. Чем тормозить, пятками? Так, нужно успокоиться и воззвать к его разуму. – Почему он «валялся» около твоего дома? Это ты хотя бы удосужился у него спросить? — Да, – я облегчённо выдыхаю. – Ему стало плохо от жары, а ещё он очень голодный, истощен сильно.       Ясно. Тим подобрал какого-то бродяжку. Но это тоже может быть очень опасно. Не все подонки выглядят устрашающе, и на лбу у них нет таблички, что они могут причинить вред. Надо убедить друга как можно быстрее избавиться от «найдёныша», каким бы «лапочкой» тот не был. — Если ему настолько плохо, что он на ногах стоять не в силах, то вызови ему скорую. Пусть отправляется в больницу – ты не доктор. Вдруг у него что-то серьёзное? – пытаюсь хитростью заставить Тимура выпроводить этого парня. – Где он сейчас? — В душе. – Он что, смеётся? Ему там весело? Я здесь волнуюсь за него, а ему кажется вся эта ситуация забавной? Это же был «хи-хик?» Я это точно слышал. — Может, стоит сходить и проверить, как он там? Вдруг ему плохо стало, и он сознание потерял? — Не смей!!! – в глазах начинает двоиться. Головокружение и душно стало. Ещё и живот крутит, сжимает в тугую пружину. Знаю, что такое случается от нервов, что живот может прихватить. Вот засада! – Стой на месте, Тимур! Замри! Ты издеваешься? Смерти моей хочешь? Отправляй его: либо восвояси, либо лечиться в специализированное учреждение. Немедленно! — Не могу. – Он говорит это таким извиняющимся голосом, что нехорошее предчувствие скользит по моему позвоночнику. — И почему, могу я узнать это? — Его ищут. А он не хочет, чтобы его разыскали. Ему нужно на время спрятаться где-то, чтобы переждать, набраться сил. — Тим…твою мать… если ты сейчас же, сию секунду, не выпроводишь его из своего дома, то я…я… звоню твоему отцу. – Кидаюсь к столу и роюсь в ящике, где-то здесь был записан телефон родителей Тима. Мне всего пару раз приходилось пользоваться этим номером, только тогда, когда мобильник друга молчал, не отвечая на мои звонки. – Я уже ищу его номер, слышишь? — Успокойся, Артём. Этот парень мне ничего не сделает. Он хороший, я уверен. — Тим, пожалуйста, думай головой, а не задним местом, ладно? – хочу доверять и верить другу. – Ты же, кажется, уверял, что встретил своего истинного? Тогда какого чёрта считаешь «классным» другого парня? — Так я не в том смысле, что хочу «оседлать его и объездить». – Тимур хмыкает, и я слышу в голосе появившиеся смешинки. – Друг, тебе нужно хорошенько трахнуться. Ты, малость, озабочен. — А сам позабыл, что твоя попка тоже ещё девственна? Почему я должен волноваться об этом за тебя? Не ты ли должен блюсти верность и чистоту для своей пары? И волнуюсь я не только об этом, придурок ты этакий. Я больше боюсь даже не того, что тебя изнасилуют, а того, что покалечат или убьют, когда ты будешь сопротивляться. А уж то, что ты не сдашься без боя, это как пить дать, и к гадалке не ходи. — Спасибо. Артём, я аж прослезился. – Вот засранец. – Но я не прошу тебя верить ему. Поверь мне, ладно? Не звони родителям и никому не говори, что я подобрал этого парня. — Если с тобой что-то случится – я тебя придушу! Говорю сразу, чтобы ты знал это и имел ввиду. — Хорошо, я понял. – Тимур смеётся в трубку, а следом снова шепот. – Всё, он выходит. Прости за день рождения. С меня потом подарок. А, да, ты говорил, что я тебе нужен. Сможешь справиться без меня, или как? — Да. Постараюсь. – Прощаюсь с другом стоя у окна, вцепившись в подоконник и глубоко вдыхая горячий летний воздух. Хочу прохлады и свежести.

*****************

      Сидим за столом: родители, я Макс и….Тоша….Тьфу…Он – Антон, Антоша, Тошик короче. Только вот мне почему-то всё время хочется назвать его Тошником, может потому что меня уже через десять минут общения с ним стало тянуть блевать? Ну как, скажите Бога ради, как Макса угораздило выбрать вот ЭТО ванильно-карамельное «чудо», а?       У этого парня каждое слово уменьшительно-ласкательное, всё «миленькое, прелестненькое, чудесненькое». Он завалил моих родителей комплиментами, нахваливал всё: от дома, до их одежды. Расхваливал Макса, как будто папа не знает какой он замечательный? Пытался и ко мне подлизаться, что «я такой умный, сам поступил в университет, без репетиторов. Он бы посоветовался со мной на будущее». Я поулыбался ему, точнее, это можно было назвать улыбкой только с очень большой натяжкой. Скорее мои губы и рот свело судорогой.       Мой младший брат за всё время даже не глянул в мою сторону. Этот омега усевшись между моими родителями, показывал им какие-то фотографии, смеялся и взахлёб что-то рассказывал. Папа с таким интересом обо всём его расспрашивал, выслушивал, что в моей душе появилось это отвратительное чувство – зависть. Не хочу такого испытывать. Стараюсь больше не смотреть в их сторону, но мои глаза притягивает как магнитом. У меня он не интересовался ничем, кроме здоровья. И сейчас, сидя здесь, ощущаю себя лишним. Они все выглядят, как настоящая счастливая семья. Мне здесь места нет. Аппетит испортился окончательно и бесповоротно.       Атмосфера в гостиной: ромашковое поле, прыгают зайчики, единорожки, а по лбу мне стучит радуга, вокруг порхают бабочки и сердечки. Только я с каждой минутой становлюсь мрачнее грозовой тучи. Хочу грязно и сильно выматериться. Невозможно больше терпеть этого «сладкого омежку». Такие как он ждут от своих альф, чтобы те: выцеловывали им каждый пальчик, выстилали дорожку лепестками роз, зажигали ароматические свечи и творили прочую романтическую хрень. С сомнением смотрю в сторону младшего брата, он будет это делать? Лично для себя, я такого бы не хотел. А уж всё больше находясь в этой розовой, удушающе-сладкой атмосфере хотел бы: чтобы мой альфа швырнул меня на кровать, хочу почувствовать его вес на себе, его власть, силу с которой он будет брать меня. К чёрту кровать, можно легко обойтись и без неё.… Так, лучше прекратить об этом размышлять: не то место, не то время.       Почему-то думал, что Максимилиан: резкий, не в его характере, например, просить о поцелуе, как это делал Алекс, он бы взял силой то, чего хотел. А тут…. Он головой повредился? Привёл в мой дом вот этого омегу, который прямо на моих глазах крадёт мою семью, он забирает у меня всё. Задыхаюсь от духоты и жара, который опаляет моё лицо. Эти чувства…Я не должен такого ощущать, это неправильно. Ведь это не только мой дом, но и его, конечно. Макс может приводить сюда всех, кого захочет. Возможно, я просто привык, что единственным был Тим, а здесь… «сюрприз». Нужно подняться и уйти. Иначе я не выдержу и испорчу всем настроение. Но от ласковых словечек этого Тоши, гнев во мне уже закипает, всего этого слишком много, нужен противовес – ненормативная лексика, может было бы лучше, если бы он ругался, но это же выдержать невозможно. И завтра у него течка…       В глазах двоится. Поднимаюсь, извиняюсь и направляюсь к лестнице на второй этаж. Хочу скрыться за дверью своей комнаты от всех. Шатаясь, держась за перила, поднимаюсь наверх. Мне показалось или кто-то вышел из-за стола следом за мной? Но этого не может быть. Гостю нашему этого делать незачем (уж лучше ему этого не делать!), папа так увлечён парнем, которого привёл его обожаемый сыночек, что мне внимания уже не доставалось. Ведь это первый мальчик, с которым Максимилиан знакомит родителей. Отец, если и заметил, что со мной что-то не так, то всё равно не может проявить такого неуважения к гостю и оставить его. А Максимилиан…. С тех пор, как я переступил порог нашего дома, он смотрит сквозь меня. Только один раз, чтобы просветить меня: «кто это чудесное создание», брат взглянул на меня. Всё остальное время – я для него пустое место. Да, многое изменилось дома. Мой младший брат обижен, что я не смог сдержать обещание и приезжать, или есть ещё что-то? Но теперь, если я даже буду подыхать в какой-то подворотне, по-моему, он не подойдёт поинтересоваться: нужна ли мне помощь.       Доползаю до двери своей комнаты и понимаю, что: мне обидно, мне горько, мне больно. И все те чувства, которые я испытываю – они низменные. Нужно сделать всё возможное, чтобы родные не узнали о них. Надо пересилить себя и радоваться со всеми, но….       Оборачиваюсь, мои ноги подкашиваются, и я сползаю на пол, привалившись спиной к двери. Передо мной на корточки присаживается Максимилиан. Он двумя руками хватает меня за грудки, притягивает к себе, его потемневшие глаза пылают и он очень зол. — Ты специально??? – сказав это, мой младший брат отталкивает меня от себя, я бьюсь затылком о дверь и непонимающе смотрю на него. Он разозлился, что я не пожелал общаться с его омегой? Теперь явился защищать другого парня от меня? Брат защищает своего омегу? Уже завтра начнётся течка, которую они проведут совместно. Первая, одна из многих. А я, возможно, так навсегда и останусь «не течным» омегой, «сухим». Кому я тогда такой вообще сдался? На глаза наворачиваются слёзы. Не хочу жалеть себя, не хочу завидовать этому Тоше, но ничего не могу с собой поделать, сил больше сдерживаться нет. Из-за слёз образ брата расплывчатый, нечёткий. В голове, о черепную коробку, бьется только одна мысль – не хочу, чтобы Макс видел меня таким: жалким, рыдающим, беспомощным. Пусть он уйдёт, пожалуйста, пусть отвернётся и оставит меня одного. Умоляю!       Максимилиан закрывает глаза, медленно выдыхает, устало качая головой из стороны в сторону. Отворачивается от меня к лестнице и зовёт: «Папа, можешь подойти сюда?» - опять смотрит на меня, прямо в глаза. Я словно погружаюсь в тёмную глубокую бездну, которая засасывает. Слышу, как он продолжает, не прерывая наш зрительный контакт: «У Артёма течка началась».       У меня? Не понимаю, о чём он говорит. Но чувствую, как меня накрывает волной, которая утаскивает за собой моё сознание. Там: глубоко и темно, и тихо. Отсюда мне не поможет выбраться никто, даже мой младший брат. Так ведь???