Расстройство мышления (Паранойа)

      В сотый, как кажется, раз Стайлз бежит по пустому, холодящему кровь в жилах, коридору школы, которая облачена во тьму, как волшебник носит мантию, в сотый раз забегает в библиотеку и прячется за полками пыльных книг, от которых чешутся глаза и хочется отчихнуть всю эту мерзость.       В сотый раз выслушивает Донована, каждое его колкое слово, каждую дерзость, все его угрозы, больные воспоминания, желания сумасшедшего и снова убивает. Просыпается в холодному поту.       Вначале этот кошмар еще можно было терпеть, но потом все пошло под откос: Стилински устал и перестал бороться, руки опустились и мозг, противной овсяной кашей, начал воспринимать все по-своему. Усталость не покидала, как тогда, когда в него вселился ногицуне: хотелось спать, но было страшно.       Теперь казалось, что этого и вовсе никогда не случалось, лишь сон, который идет по кругу каждую ночь. По нескольку раз. Кинотеатр с одним фильмом, который никому не нравится, но смотреть больше нечего, и другого выхода попусту нет. В каждом из этих снов - Стайлз убивает вендиго и просыпается. Снова, снова и снова.       Появление новых химер вытаскивает сына шерифа на какое-то время из темницы собственной комнаты, точнее, вытаскивает Лидия, ибо ей невозможно отказать, и кареглазый ведется на нее, как голодный кот на кусок сочного мяса. Заглатывает целиком, не жуя, как удав. Что-то мурчит про команду и думает о том, что "Мартински" - звучит отлично.       Следует за рыжей, за лучшим другом и Кирой в свою жаровню и старается не вспоминать все то, что пережил в этих бесцветных стенах. Он слышит те же запахи до сих пор, ощущает пыль на зубах, привкус переваренной еды и полного одиночества, которому только радуешься, когда оставляют в покое люди в белых халатах. Один из пациентов рассказывал, что на самом деле все они — Йети, и это их уловка, чтобы убить всех людей на Земле, а затем поработить Мир: заставить людей думать, что они невменяемы. — Пожалуйста, выложите все из карманов и положите в этот контейнер, — звук чужого голоса вырывает из плотных мыслей, как вырывает из воды леска пойманную рыбку. — Мы тут, чтобы... — начинает альфа сверкая глазами, но не успевает закончить фразу. — Пожалуйста, — давит мужчина, рассматривая лица подростков внимательным взглядом, — выложите все содержимое карманов и положите в контейнер, —пристальный взгляд, кажется, будет преследовать ночами в кошмарах, по спине бегут мурашки.       МакКол смотрит на друга, ловит бодрый кивок, и все начинают вытаскивать манатки.       Стайлз роется слишком долго, когда нащупывает кольцо в кармане и не может понять, что это именно, пока не достает и трясущимися руками кладет в прозрачный ящик. Думая о своем, пропускает весь диалог с ремнем Киры мимо ушей.       Друзья и проводник, достаточно нормальный на внешность мужчина средних лет, среднего телосложения (если Вы встретите такого человека в толпе, то не сможете запомнить как следует), спускаются в подвал, говорят о чем-то, чтобы абстрагироваться от окружающей среды, которая, кажется, высасывает все соки из всего живого вокруг, вводит в депрессию серостью и полной дезориентацией.       Скотт и Кира не могут пройти, рябина удерживает, словно цепями, за руки, за ноги, давит на шею и что-то сладко нашептывает в уши.       Стайлз кладет руку на плече Мартин, подбадривает, и они проходят по коридору дальше, ловя напутствие от Альфы и пожелания удачи.       В темном коридоре прохладно, но скорее от пустых изучающих взглядов, нежели от вентиляции или недостатка отопления. В одной из камер сын шерифа замечает Донована, и медленно едет крышей, таращится на умершего, громко втягивает носом воздух и незаметно щиплет себя за руку, не очередной сон ли это?       Это действительно походило на сон: пришли в дом Эйхена, чтобы расспросить сумасшедшего, который просверлил себе лоб, о том, чего даже видеть не могут, о чем лишь догадываются, а многие из стаи — до сих пор не верят.       Так называемый автор оказывается мужчиной в возрасте около сорока лет, с поджарым телом, короткой стрижкой и повязкой на лбу. Он так же рассматривает подростков, рыжую миниатюрную девушку и кареглазого парня с большими синяками под глазами, которые невозможно не заметить.       Далее следует неприятная прелюдия, мужчина расспрашивает, вешает лапшу на уши, подходит к главной теме очень медленно, подползает, как улитка по раскаленному асфальту в середине июля, не торопится раскрывать секреты, говорить истинные вещи. Ускользает от точных ответов, чего-то добивается.       Стайлз чует, что этот диалог добром не закончится, чешет бровь, но продолжает смотреть на Лидию, которая упорно пытается разговорить мужчину, любыми способами, включает что-то типа женских штучек, встает в более расслабленную позу и показывает всем видом, что ей можно доверять. Однако Стилински остается все так же напряжен и только смотрит на зеленоглазого мастера расспросов и, так скажем, учится.       Лидия упорно гребет когтями к информации, слушает, запоминает, Стайлз старается не опаздывать за девушкой и все быстро воспринимать, обдумывать, но у него выходит не так блестяще. — Все чего-то хотят.       Пора сматывать удочки. — Ладно, и чего хотите Вы?       Мужчина показывает диктофон и смотрит на Банши. — Обладать записью. — Что же мне сказать?       Лидия недоверчиво разглядывает переносицу мужчины, боится смотреть в глаза и на повязку, как советовал охранник, тихо выдыхает колючий воздух и хрипит. — Я хочу, чтобы ты закричала.       Затем он достает все фишки из карманов, кидает в лицо колкости, что им не победить, что Они идут, времени мало, что идиоты пробудили Немитон, который по сути нельзя было будить, что они открыли врата для нечисти, и эти Доктора - не самое худшее, что могло бы выйти из-за двери, снимает повязку и позволяет заглянуть Туда.       Свет мерцает, по коже бегут мурашки, что-то происходит и это отнюдь не хорошо. — Сделай запись, она Вам ничего не стоит! — переходит на крик мужчина, что заставляет подростков съежиться, Стайлз обнимает за плечи девушку и парирует: — Но она нужна Вам! — Зачем нужна книга?! — Зачем Вы ее написали? — Я написал ее затем, чтобы узнать, видел ли кто Их еще, она помогает раскрыть глаза, вспомнить то, что Они возможно делали с Вами! — Нужно просто прочитать книгу? — И она поможет Вам вспомнить! А теперь, пожалуйста, сделай то, что я прошу!       И Лидия выполняет просьбу.

***

      Стайлз громко дышит в затылок рыжей девушки, смотрит в одну точку, на плитку непонятного серо-голубого цвета. Он буравит взглядом непонятную кляксу чуднòго цвета, словно она может подсказать, где здесь есть еще один выход, или хотя бы может отвлечь то Нечто, что громко ступает по холодному полу.       Звук непонятного скрежета разносится по всему зданию, холодный воздух бьет по ногам, настолько холодный, словно все счастье в Мире выкачали, тело девушки вовсе не греет, лишь холодные пальцы, сжимающие за руку, дают знать о том, что Стилински не один.       Его рука слегка дрожит, но он уверенно прижимает к себе хрупкую девушку, смотрит прямо перед собой и слышит их синхронное сердцебиение.       Мартин переваривает оговоренное ранее, придумывает что-то, а затем громко втягивает воздух ртом, и если бы Стайлз был волком — непременно учуял бы страх вперемешку с ореховыми маслами, которыми так приятно пахнет от макушки Лидии.       У нее дрожат губы и руки, в такт мигания энергосберегающих ламп. Скрежет слышен все отчетливее. Они проходят мимо дверей, и Стилински, будучи атеистом молится всем богам, чтобы их не заметили.       Парень словно сливается со стеной, вжимается, его молекулы впитываются в стену губкой, и кареглазый сильнее прижимает к себе рыжую. Перестает дышать.       Из коридора доносится мужской крик, и подростки вздрагивают от неожиданности. Голос безумно напоминает их последнего собеседника.       Через секунду свет перестает мигать, все заливается желтым, от чего зеленеет плитка, но всё так же холодно. Брюнет начинает оглядываться, показывает кончик вздернутого носа за их маленькое убежище.       Они громко начинают дышать, глаза хаотично бегают по полу. — Кажется все, — слишком хрипло говорит девушка, - Стайлз. — Нет, это не так.       Это не значит, что он хочет подержать ее в объятиях еще немного, значит, что все еще впереди, а эта ночь - самая сладкая из тех, что им предстоит. — Все это из-за нас, все, что произошло, и все, что случится, — это наша ошибка, — шепчет он над самым ухом тихим голосом. — Значит и наша ответственность.       Подростки уже давно не подростки. Они взрослые люди и в данную минуту берут на себя ответственность за друзей и близких. Тихий одновременный вздох — как подпись на договоре.