Чушь собачья

Гермиона проснулась поздно. На часах было десять утра, а в окно били тусклые лучи осеннего солнца. Она, совершенно голая, села на кровати и задумалась. Сириуса рядом не было. Ни записки на тумбочке, ни письма. Только витал его запах: едва уловимый, тёплый, подсказывая, что ушёл он не так давно. В памяти всплыл вчерашний вечер и полночи, когда они с ним... «Твою мать... Твою мать!» Ощущение твёрдого члена в руке... тёплое дыхание Сириуса на внутренней стороне бедра... его губы на коже... там... везде... руки... его руки... и снова тёплые касания… «Красавица моя…» – А! – она схватилась за голову, чувствуя, как по всему телу снова начинает пульсировать возбуждение, скапливаясь внизу живота. – Это не я! Это что-то невозможное! Ощущение было такое, будто вчера отключили всё, что только можно: сдержанность, скромность... «Нет, конечно, я хотела Сириуса, да и как его можно не хотеть? Но чтобы вот так... раскованно... откровенно...» Она попыталась стащить кольцо с пальца, но не тут-то было. Оно никак не поддавалось, хотя и не давило. «…из-за кольца… оно фамильное, ты знаешь? В нём столько магии…» Мысль созрела мгновенно. Гермиона набросила халат Сириуса, молниеносно спустилась вниз и встала перед портретом собственноручно усыплённой его словоохотливой матушки. Снять сонные чары оказалось просто, но долго: слой за слоем. Миссис Блэк зевнула и потянулась, разминая затёкшую спину. А потом она открыла глаза и увидела Гермиону. – Доброе утро, миссис Блэк. Поскольку мы в скором времени, возможно, станем родственницами, мне нужно задать вам несколько вопросов. И только Вальбурга набрала воздуха в лёгкие, чтобы заорать своё обычное: «Грязнокровки!», как Гермиона угрожающе направила на неё палочку. – Если вы приметесь голосить, я заколдую вас на веки вечные. Будете мирно храпеть ещё лет пятьдесят. Так что возьмите себя в руки, мадам, поговорим о насущном. Вальбурга только хмыкнула и обиженно поджала губы. – Я не храплю! Гермиона сунула ей под нос руку с кольцом: – Думаю, вам знакома эта вещь. Какими свойствами оно обладает? – Это кольцо, – фыркнула она. – Наше кольцо! Не знаю, как оно попало к тебе, но... – Сириус, – стоило сказать это, чтобы просто увидеть, как вытягивается от изумления лицо миссис Блэк. – Сириус надел мне его. – Я слышала, Белла убила его... – Но он нашёл способ вернуться. Так что насчёт кольца? Вальбурга насупилась. Поглядывая на Гермиону с недоверием, она неохотно проговорила: – Это фамильный оберег. Женихи надевали его невестам, чтобы те и не думали больше глядеть на других. И чтоб никто не мог посягнуть на избранницу почтенного рода Блэк! Да ты и сама, небось, чувствуешь его влияние, – матрона захихикала, прикрыв рот пальцами, усыпанными перстнями. – Надеюсь, ты меня больше не станешь усыплять? – Это всё? – разочарованно выдохнула Гермиона. – Да Мерлин с вами, если не станете голосить, как болотная выпь – висите в своё удовольствие… Она хмуро побрела на кухню, чтобы выпить кофе и наконец проснуться. Вслед донеслось: – Эй, гр… Подожди-ка! Ты куда? Может, мне интересно, что за ведьма моего оболтуса к рукам прибрала! Но Гермионе было не до этого: кто-то настойчиво звонил на крыльце. Думая, что это Сириус, она распахнула дверь и, пылая праведным гневом, выставила вперёд палочку: – Агуаменти! И замерла, чувствуя, как горят кончики ушей: перед ней стояла совершенно мокрая почтенная дама с поникшим пером, свисающим с диковинной шляпы. – Примерка платья… мисс Грейнджер? – икнула дама. – Я – миссис Харрис. – Я, право… э-э-э… Прошу прощения. Мучаясь угрызениями совести, Гермиона провела её в дом и высушила заклинанием. Перо на шляпе дамы встопорщилось, как любопытный сурикат, но та не замечала этой досадной мелочи. Пока миссис Харрис поправляла оборки на жакете, Гермиона взлетела в ванную и привела себя в порядок, а затем переоделась в юбку и блузку. Едва она спустилась вниз, гостья подобралась и принялась так лихо манипулировать палочкой и сыпать непонятными заклинаниями, что только дух захватывало. Прохладный ветерок неизвестной магии защекотал кожу Гермионы. Белые ленты выскочили прямо из воздуха и обернули талию, затем грудь, потом опустились к бёдрам. Из сумочки миссис Харрис выпрыгнуло Прытко Пишущее Перо и принялось записывать размеры. – Прошу прощения ещё раз… – Гермиона развязала ленты, и они упали к ногам, – а какое платье мы примеряем? – Как же! – встрепенулась миссис Харрис, оседлав любимую лошадку. – Свадебное! День бракосочетания – поистине волшебный для колдуна, и ведь священные узы Гименея… – Вам пора, – сквозь зубы выдавила Гермиона, чувствуя, что снова закипает. – Но как же, как же, мисс Грейнджер! Мы ещё не определились с диадемой… И бант на подоле… – Наденьте мистеру Блэку на шею! – отрезала Гермиона и вытолкала ткачиху прочь. «Ну, Сириус… Ну я тебе покажу!» На кухне уже ждала чашка крепкого кофе: ароматная, дымящаяся, будто кто-то только что её наполнил из джезвы. Гермиона вздохнула и с наслаждением отпила. Сварено было божественно, чтобы заподозрить, что готовил кофе Сириус, который ушёл из дома двадцать минут назад. Поэтому она заявила в пустоту: – Вылезай, где бы ты ни был! У стола с лёгким хлопком возник пугливый эльф в алом жилете и штанах. Он низко кланялся, закрывая лапками мордочку. – С чего это Сириус Блэк вдруг решил завести эльфа? Домовик всплеснул лапками и упал на колени. Теперь стал виден его подозрительно длинный нос. – Не гневайтесь, хозяйка! Не гоните меня! Я – внук доблестного Кикимера, который сражался за Хогвартс. Для меня честь служить здесь вам в таком древнем доме. Хозяин пока запретил мне являться вам на глаза! Вот я и таился… – Как тебя зовут? – Уилли, хозяйка. С вашего разрешения, мне нужно отбыть в Лондон за покупками. Скоро все гости соберутся. – Где? – изумилась Гермиона. – Здесь, в доме? – Конечно, нет! – Уилли замотал ушастой головой. – Я увеличил внутренний дворик, туда теперь войдут все-все волшебники, если захотят! – Ты знаешь заклинание пространственного расширения? – округлила она глаза. – Его проходят на четвёртом курсе! Решив, что выставил себя умнее хозяйки, Уилли упал и едва не начал сам себя наказывать, убиваясь о мраморный пол. – Забудь об этом! – Гермиона придержала его за плечо. – И никогда так больше не делай. Я запрещаю. Лучше отправь совой моё письмо, оно у меня в спальне, на столике. – Умоляю, хозяйка, съешьте хоть что-нибудь! – домовик щёлкнул пальцами, и на столе очутилась яичница с беконом, золотистые тосты, ароматные лепёшки и только что сваренная овсянка с изюмом. – Пожалуй, ты прав, – задумчиво кивнула Гермиона. – День будет долгий. В душе и перед зеркалом она снова и снова прокручивала вчерашнюю сцену в суде. «Эта Пакл явно хотела засадить Сириуса. Но почему? Чем он ей успел насолить?» «Это Пакл, Гермиона. И этим всё сказано. Ты зря ввязалась во всё это». «Это мы ещё посмотрим, таинственный мистер Блэк!» Намотав на воротник пальто тёплое кашне, Гермиона лихо трансгрессировала с крыльца с твёрдым намерением раскрыть все секреты жениха. А если повезёт – устроить хорошую взбучку ему самому. Гарри в Аврорате она не нашла, он пропадал где-то на задании. К Рону Гермиона сунуться побоялась. Поэтому решила действовать сама – по-старинке. И отправилась на почту, чтобы позаимствовать сову и назначить встречу старой, но не доброй знакомой.