Чушь собачья

Выбраться из беснующейся толпы в Атриуме, чтобы трансгрессировать в дом на Гриммо удалось с большим трудом. Уже в прихожей, когда зажёгся мягкий свет, Гермиона обнаружила, что вместе с ними «присоседился» Гарри. — Ты что здесь делаешь? — слабо удивилась она, отряхиваясь от конфетти. — Надо поговорить! — взволнованно выпалил он. — Гарри, мальчик мой, — Сириус положил руку ему на плечо, — тебе пора. Здесь я сам. — Ты должен сказать ей! — Гарри предупреждающе кивнул на Гермиону. — Наедине, — отрезал Сириус, упрямо сложив руки на груди. — Ладно, мне и правда пора, — Гарри бросил хмурый прощальный взгляд на подругу, и его очертания смазались от трансгрессии. Гермиона тут же повернулась к Сириусу. — О чём это он? Что ты должен мне рассказать? — Идём, — Сириус протянул руку, — у нас с тобой был тяжёлый день. Дай мне полчаса, хочу смыть с себя запах авроратских застенков. И за обедом я всё тебе расскажу.

***

Гермиона со вздохом повесила строгий костюм, в котором ходила на заседание, в шкаф и надела простое красное платье. Руки всё ещё дрожали от пережитой сцены, а губы горели от поцелуев Сириуса. «Замуж… Согласилась… Да что в этом такого! Почему бы и нет? Но так… неожиданно?» Нервно потирая камень в оправе, она взяла со столика пергамент и написала прошение об увольнении в архивный отдел. Если начальница, старая дева Венди Аткинсон, подпишет его, то останется там одна: работать с пыльными пергаментами желающих находилось мало. Теперь нужно отправить письмо совой, но Ночка, что жила у них на Чёрч-стрит, теперь далековато. Гермиона решила узнать, есть ли сова у Сириуса, и спустилась в гостиную. Сириус уже ждал там за столом в небрежно наброшенном бордовом халате, на ворот которого ниспадали вьющиеся от влаги волосы. — Только моё сердце знает, как рад я видеть тебя здесь, — прищурившись, протянул он. — Боюсь поверить своему счастью. Гермиона смущённо улыбнулась. — Сириус, у тебя есть сова? Мне нужно отправить письмо в Министерство... — Конечно. На втором этаже есть лестница на чердак. Сумрак обычно спит там. Что-то срочное? — Нет, думаю, подождёт до завтра. Запросов в архив давно не поступало. Отправлю утром. Она присоединилась к нему, но не смогла съесть ни кусочка из того, что было в тарелках на столе, хотя и жаркое, и пироги выглядели очень вкусно. Она слышала, как жалобно урчит в животе, но ощущала только аромат душистого мыла Сириуса, смешанный с запахом его кожи. Сам он, будто издеваясь над такой чувствительностью, сидел напротив и с аппетитом уничтожал мясо с подливкой. — Съешь хоть что-нибудь, — наконец попросил он, отставив бокал с вином. — Я понимаю, что ты не в своей тарелке, но силы тебе ещё пригодятся. Гермиона с трудом оторвалась от безмолвного созерцания голой груди Блэка в запáхе халата и меланхолично сунула в рот тарталетку. Потом ещё одну. Она посмотрела на кольцо на своём пальце. На гранях камня играли алые искры, но что-то с ним было не так. С тех пор как Сириус надел его, мысли витали только вокруг тела Блэка, его сексуального крепкого тела, скрытого сейчас лишь домашними брюками и тёплым халатом, за полы которого ужасно хотелось заглянуть. — Гермиона... — Сириус промокнул тонкие губы салфеткой и сложил пальцы домиком. — Извини за... Я не планировал делать тебе публичное предложение. И на это были весьма веские причины. Но твоё появление вынудило меня. — Но ты бы мог его и не делать... — выдохнула она, — при всех... — Пакл бы съела тебя живьём одними вопросами, почему я не сделал его до сих пор. И не стоит ли за этим мисс Броуди, — возразил он. Гермиона покраснела, вспомнив собственные мысли, отравленные ревностью. — Это же к твоему делу не относится! — Это Пакл. И этим всё сказано. Ты зря ввязалась во всё это. Скоро ты многое узнаешь, но пока пойми одно: я вернулся и всё у меня в порядке. Я оправдан и твёрдо стою на ногах. — Я же просто хотела защитить тебя! — Я — аврор, Гермиона, — заявил вдруг Сириус каким-то незнакомым тоном, отдающим металлом. Он поднялся. — Я сказал, что скоро вернусь. И я бы вернулся. Рано или поздно. — Откуда? Из Азкабана?! Тебя однажды уже приговорили! Помнишь? — голос Гермионы дрожал от обиды и негодования. — И в этот раз тебя тоже уводили безо всякого сопротивления! Сириус подошёл вплотную и строго заявил, глядя сверху вниз: — Ты привыкла к Рону и Гарри. Ты вечно командовала мальчишками. Со мной так не выйдет. Я — мужчина, и тебе впредь придётся меня слушаться. — Я ошиблась, прости, — от обиды защипало в носу. Гермиона поднялась, зло кусая губы. — Я хотела, как лучше. Я думала, мы можем быть вместе. Она направилась в прихожую, чтобы трансгрессировать с крыльца, но Сириус остановил её, схватив за руку. — Куда это ты? — Пойду к родителям. Надо же мне где-то ночевать. — Никуда ты не пойдёшь, — руки Сириуса сомкнулись на её талии. — Теперь это твой дом. — Пусти! — разозлилась Гермиона, отталкивая его. — Пусти, чёрт бы тебя подрал! Сириус вдруг рывком прижал её к стене и провел носом по её шее, жадно втягивая аромат. — Не-е-е-ет. Ты дала согласие стать моей женой и думаешь, я отпущу тебя? Гермиона вздрогнула: по телу прошла горячая волна страха, смешанного с похотью. Губы Блэка касались кожи, согревали дыханием и ласкали так, что в трусиках вдруг стало непривычно мокро и горячо. И Сириус, будто почуяв это, просунул руку между её ног, задирая подол. Он неторопливо погладил внутреннюю сторону бедра. Затем другую ногу. Гермиона дёрнулась, со стыдом думая о том, что если его рука поднимется чуть повыше, обнаружит влажное пятно на ткани. — Твой запах вернул меня, — хрипло шептал Сириус. — Твой запах привёл меня в этот мир. Что мне тоска Азкабана по сравнению с пустотой, которая душила меня без тебя по ту сторону? Всё это время, всё это бесконечно долгое время… Гермиона не узнавала себя, сейчас хотелось только одного: чтобы он и дальше поглаживал сквозь ткань трусиков, давил там пальцами, потирал — бесстыдно, нагло. Потому что по телу от этих слов и каждого касания разгорался мучительный жар. И только сейчас она сквозь густой дурман нахлынувшего возбуждения вспомнила о палочке. Из последних сил Гермиона выхватила её, уперев остриё в его грудь, так, что натянулась кожа. — Хватит, Сириус, — взмолилась она. — Прекрати! Это не помо… Одним неуловимым движением (он даже не вынимал палочку из кармана), Блэк обезоружил её, сдавив запястье. Палочка глухо стукнула об пол, а Сириус прижал Гермиону собой к стене, и теперь она чувствовала все выпуклости его тела. Включая ту, что весьма ощутимо упиралась ей в живот. — Я — аврор, моя девочка, — в его шёпоте послышался животный рык. — Не дразни меня... Гермиона, тяжело дыша, вцепилась в его халат, стараясь злиться и сопротивляться, но не могла. На краю сознания вяло промелькнула мысль: «А может, это вправду Сириус убил того Деруа? Такой Сириус на это вполне способен…» — Сириус… подож… Блэк немного по-собачьи лизнул её в губы и тут же набросился на них, кусая и посасывая. Его колено толкнулось между ног, раздвигая их, и Гермиона поняла, что теряет последний контроль над собой. Она охнула, и язык Сириуса скользнул в рот, жадно вылизывая его. Пытаясь устоять на ногах, Гермиона со стоном схватилась за густые волосы Блэка. От каждого его прикосновения, даже усов, щекочущих губы, она дрожала, как туго натянутая струна. Сириус сжал её грудь сквозь ткань в ладони, сдавив сосок. Другой рукой отодвинул трусики и проник внутрь. Средний палец его вошёл наполовину, и Гермиона застонала. К нему присоединился указательный. А большой отыскал клитор и принялся неспешно потирать его. — Я не хотел торопить тебя… из-за кольца… оно фамильное, ты знаешь? — шёпот Блэка обжигал, как сладкий яд. А пальцы двигались в ней без устали. — В нём столько магии… Гермиона безуспешно пыталась осознать его слова. Но сейчас существовали только губы и руки Сириуса, которые творили что-то невозможное. Чувствуя, что разрядка уже близко, она сама насаживалась на пальцы. И до исступления доводило осознание того, что сам он не внутри. — Возьми меня! — в отчаянии простонала она. — Ну же! Прошу! Но её мольбы не были услышаны. В ответ Сириус снова впился в губы жадным поцелуем, вырывая из горла Гермионы безумный всхлип. Он будто имел её не только пальцами, но и языком, и в момент, когда он тесно прижал её к себе, словно пробуя на вкус, Гермиона выгнулась дугой и протяжно застонала. В сознании всё вспыхнуло и помутилось: цвета, звуки, запахи. Дрожь удовольствия прошла по телу, разбивая реальность на сотни осколков. Она обмякла в его руках, как тряпичная кукла. Сириус перенёс её на софу и усадил к себе на колени, не переставая ласкать сквозь платье набухшие груди и плоский живот. Отдышавшись, Гермиона спросила: — Почему... почему ты сделал это... пальцами? — Потому что нам надо пожениться, — Сириус улыбнулся, легко касаясь её губ своими. — Кольцо Блэков защищает нас. Как считаешь, твои родители смогут присутствовать завтра на свадьбе? — Что? Завтра?! Так быстро? — Я не смогу неделями выносить эту пытку, — он взял её за руку и приложил к своему паху. — Это бесчеловечно. Гермиона облизнула распухшие губы. Перед глазами снова всё поплыло от ощущения тёплой и твёрдой плоти под пальцами. Не отдавая себе отчёта, она уже принялась ласкать Сириуса сквозь ткань брюк. — Пора избавиться от этих дурацких штанов… — пробормотал Блэк, стягивая их. — Отличная мысль... — прошептала Гермиона. Она неотрывно смотрела на его член, так неприлично, так вызывающе торчащий строго вверх, что хотелось поскорее впустить в себя. — Что будет, если мы до свадьбы... займёмся сексом? Обычным, я имею в виду... — Блэки — безумцы! Фанатики… Они хотели защитить новобрачных от блуда… — простонал Сириус, запрокинув голову. — Кольцо зачаровано до первой брачной ночи. И если мы попытаемся, между нами возникнет невидимый барьер. — Тогда зачем ты переделывал именно это кольцо? Гораздо проще купить новое! — разочарованно протянула Гермиона. — На нём самые лучшие защитные чары, — Сириус покачал головой, — ничто не защитит лучше! — Но я же могу… — она, затаив дыхание, коснулась члена кончиками пальцев. На ощупь он был как тёплый шёлк. — Я могу трогать… — Смелее, моя девочка... — глубоко дыша, искушал Сириус. — Ещё... Обхвати крепче...