Чушь собачья

С днём святого Валентина, друзья! ;) Всем, кто ждал брачную ночь семьи Блэк... В поисках своей юной жены Сириус прошёлся вдоль столиков, улыбаясь гостям. Параллельно он проверял защитные барьеры в саду и на самом доме: всё было «чисто», пикси носа не подточит. Но что-то всё же тревожило, какое-то неясное предчувствие, которое омрачало праздник тем, что его нельзя было даже сформулировать. Проходя мимо столика Грейнджеров, он отсалютовал им бокалом с шампанским. С ними пришлось долго объясняться, особенно с Уиллардом, несмотря на то, что Сириус рассказал всё как есть без утайки. Джейн, новоиспечённая тёща, растаяла от истории с зеркалом, на том моменте, когда Гермиона спасла его. Уилларду же понадобились твёрдые заверения в том, что у его дочери и Сириуса всё достаточно серьёзно, да так, что свадьба немедленно, ведь мало ли что может случиться в волшебном мире. «Отца Гермионы можно понять. Я намного старше её. Да и в тюрьме пробыл... достаточно долго. Но теперь она больше не Грейнджер. Теперь она – Блэк. Блэк!» От этой мысли приятное тепло разлилось по венам. Захотелось, чтобы все гости пропали и остались только они. Вдвоём. Сириус мучительно долго ждал этого момента. Ждал и боялся, что не сможет совладать со своей анимагической сущностью. Ведь даже сейчас в толпе народа его благородный нос улавливал неповторимый запах Гермионы – такой будоражащий и манящий. Бродяга сделал мысленную охотничью стойку и восторженно рыкнул. «Послезавтра ещё один судебный процесс. И всё закончится. Тогда я смогу ей всё рассказать, чтобы между нами ничего больше не стояло». На душе скребли кошки оттого, что приходится кое-что скрывать. «Но я ведь сам на всё это подписался. Это мой собственный выбор и пути назад нет». Среди гостей он заметил Риту Скитер, которая сияла довольной улыбкой, а за ней хвостом вилась её наперсница, мисс Частейн. Сириус нахмурился. Попасть сюда без приглашения они могли только одним способом. Он склонился к Уилли, который пробегал мимо с подносом: – Где миссис Блэк?

***

В спальне было темно, и Сириус мгновенно зажёг свет. Гермиона стояла у окна спиной к нему. Она медленно повернулась. – Мистер Блэк. – Миссис Блэк. Они помолчали, будто ощущая, как между ними нарастает напряжение: от недосказанности, от силы чувств, от магии, которой пропитался воздух. – Какого морского чёрта на нашей свадьбе делает Скитер со своей Частейн? – Они приглашены, дорогой, – чарующе улыбнулась Гермиона. – Присядь, я расскажу тебе много интересного. – Я постою, – хмуро отозвался Сириус. Но Гермиона подплыла и легонько толкнула его в мягкое кресло, обитое тёмным бархатом. Едва его руки коснулись подлокотников, запястья тут же опутали невидимые волшебные нити. Он подёргался – бесполезно, путы держали крепко. – Что ты задумала? – Всего лишь выудить из тебя правду, – она легкомысленно пожала плечами, и платье спустилось до талии, обнажая упругую грудь. Затем ниже, ниже, ниже белоснежных чулок с ажурным краем – на пол. Сириус опасался поднять взгляд: Бродяга внутри него уже вовсю раздувал ноздри от потрясающего запаха, исходящего от Гермионы. Он предвкушал. Но Сириус не разделял его надежд и мысленно выбранил себя за то, что так глупо попал в ловушку. – Ну что же, дорогой мой аврор, – прошептала Гермиона, – начнём допрос. Что ты скрываешь от меня, Сириус? Она осталась в одном кружевном корсете и чулках с туфлями, даже перчатки не сняла. И Сириус старался дышать медленно и размеренно. Размеренно и медленно. Не получалось: женщины у него не было бог знает сколько лет. И в паху с готовностью всё напряглось, едва взгляд его коснулся розовых окружностей, маняще подрагивающих от каждого её шага. А когда в поле зрения оказался треугольник белого шёлка, скрывающий мягкие складки, Сириус резко выдохнул. – Отпусти меня, Гермиона. Пожалуйста. – Конечно, милый, – она азартно улыбнулась, – сразу после того, как ты расскажешь мне всё о Пакл, о том, на кого ты работаешь, и какого чёрта ты надел мне на палец кольцо-талисман? Сириус, одурманенный ароматом её тела, поднял голову, обвёл взглядом вкусную фигурку, остановившись на полоске кожи между корсетом и трусиками. «До чего гладкая кожа... Потрясающе нежная, сливочного цвета… такой плоский животик». – Я не могу. – Может, это сможет помочь тебе? – мурлыкнула она и повернулась к нему спиной. Гермиона принялась медленно снимать трусики, оставив мужу для обозрения две аппетитные округлости. Сириус дышал глубоко и часто. Руки ныли от напряжения: он изо всех сил пытался вырываться из волшебных пут, чтобы показать жёнушке, кто в доме хозяин. Задыхаясь от желания смять эти ягодицы, он глухо выругался. Гермиона разворачиваться не торопилась. Так что Сириус успел сполна насладиться видом её аккуратных складок сквозь кружевное бельё. – Гермиона, не надо так играть со мной, – он чувствовал, как сильно натянулись брюки. – Это… бесчеловечно. Обернувшись, она лишь улыбнулась. Наклонилась и, обведя языком его губы, прошептала: – На кого ты работаешь, дорогой? – Давай, развяжи меня, и мы поговорим! – удалось ему вставить между поцелуями. – Это было твоё решение, – Гермиона облизнула губы. – Пеняй на себя! Сириус закрыл глаза. Не помогло. Её пальцы обежали ключицы, плечи под распахнутой рубашкой, руки сорвали галстук. Они обводили контуры тюремных татуировок, ласкали кожу, задевая соски. Гермиона приподняла его подбородок, и голова Сириуса запрокинулась. Закрыв глаза, он чувствовал, как жена уселась к нему на колени, а потом её лёгкие поцелуи ожгли шею и кадык. – Гермиона... – взмолился Сириус. – Пожалуйста... – Вижу, ты не понял, что я настроена достаточно серьёзно, – с хрипотцой в голосе заявила она. – Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры! Сириус застонал, когда Гермиона длинно провела языком по его шее. Но потом она опустилась на колени и решительным движением расстегнула молнию на его брюках. Сириус издал ещё один мучительный стон: Бродяга внутри него свирепо рычал, не понимая, почему хозяин не отпустит его с поводка, чтобы как следует вставить этой самочке. – О-о-о... – протянула Гермиона, поглаживая его член, разбухший от прилива крови. – А вот и Сириус-младший... Давай-ка, помоги мне разговорить своего хозяина! Она принялась ласкать его, сжимая в руке. – О, Мерлин... – простонал Сириус, – что ты задумала?.. Хочешь, чтобы я умер ещё раз? – На кого ты работаешь, дорогой? – ласкового спросила Гермиона, поглаживая мошонку, а другой рукой сжимая основание. Сириус только крепче сжал зубы. Его бросало то в жар, то в холод. Сердце стучало где-то между лёгкими и грозило выскочить с очередным стоном наружу. Он метался в кресле, не в силах сдвинуться с места. – Мне нельзя... нельзя говорить! – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Я не могу... – Придётся, – покачала головой Гермиона. – Я – твоя жена, и хочу, чтобы тайн между нами больше не было. Ну так как? Сириус помотал головой со взмокшими от пота смоляными кудрями. Гермиона пожала плечами и взяла в рот головку его члена. Сириус издал звук, похожий на всхлип. Гермиона посасывала его не торопясь, смакуя каждый дюйм и изгиб вен. Она сама принялась негромко постанывать в унисон мужу: внизу живота ощутимо потеплело и теперь пульсировало, ожидая разрядки. – О... где ты этому научилась? – прохрипел Сириус. – Нет! Не вздумай отвечать! Не желаю знать об этом ничего! Он же уже стонал в голос. Изнемогал. Несколько раз даже был близок к кульминации, но Гермиона не давала ему кончить. Как только он напрягался, она снижала темп и выпускала член из тёплого плена своего рта. Сириус чувствовал, как от сладкой боли всё внизу тянет, и в какие-то мгновения не понимал, где находится. Бродяга внутри уже не рычал, давно выл – громко и отчаянно, как вервольф в полнолуние. В какой-то момент Сириус обронил, сам не узнавая своего голоса: – Я – аврорский шпион... Служба безопасности авроров. Мы расследуем всё, что напортачили авроры. Мы - государство внутри государства... СБА... Гермиона изумлённо оторвалась от своего увлекательного занятия: услышать такое она ожидала меньше всего. Но тут же снова склонилась и вобрала в рот член мужа, поощряя его продолжать. – Жалобы на Пакл поступали давно... – бормотал Сириус, как в бреду. – Не было доказательств. Она отправляла в Азкабан невинных... по заказу мафии из Лютного. Галлеоны лопатой гребла... я был наживкой. Я нарочно устроил драку с Гаспаром Деруа в Лют... Лютном. Ты испортила нам всё дело. Пришлось... о... о-о-о! Гермиона… Он подался бёдрами вперёд, и Гермионе пришлось немного приподняться, чтобы не поперхнуться. Вытерев салфеткой себя, она ласково промокнула и Сириуса: он дрожал, как в лихорадке. Сладкие судороги выгибали его сильное тело. – Теперь ты отпустишь? – отдышавшись, спросил он. – Ну уж нет, милый! – в глазах Гермионы вспыхнул ещё больший азарт. – Остался вопрос с кольцом! Я хочу знать, почему ты не сказал мне о том, что оно усиливает влечение. Сириус закрыл глаза. Когда он открыл их, юная жена полулежала перед ним на подушках и ласкала себя. От этого возбуждающего зрелища можно было запросто тронуться: прикрыв глаза, Гермиона неторопливо поглаживала манящий холмик между бёдер, задерживаясь на клиторе, выгибаясь от желания. Другая рука сжимала грудь, потирая сосок. Сириус вздрогнул от стона жены, поняв, что снова возбуждается, как мальчишка. И предпринял ещё одну попытку. – Я надел тебе кольцо, чтобы обезопасить... – М-м-м... – протянула Гермиона, томно прикрыв глаза. – Ведьма... – прохрипел он, не в силах оторвать глаз от её пальца, на месте которого сейчас должно было быть кое-что иное. – Что ты со мной делаешь? Я бы выдержал все пытки, кроме этой! Сириус держался из последних сил: Бродяга внутри драл когтями всю силу воли и рвался наружу. Он хотел Гермиону. Хотел до боли – засадить ей так, чтобы она кричала. Отчасти ещё и поэтому член снова начал твердеть – волшебники-анимаги обладали силой двух сущностей. – Ты когда-нибудь изучала анимагов, Гермиона? – Сириус знал, что она всегда была сильной волшебницей. Но у всяких чар есть срок действия. И запястья только что начало ощутимо покалывать, они «оживали», отклеиваясь от подлокотников. – Нет, – она глянула на него из-под полуприкрытых век и облизнула губы. – Всё как-то руки не доходили. Но обещаю, при случае обязательно изучу! – Это хорошо... – выдохнул Сириус. И спустил с поводка Бродягу.