Чушь собачья

Температурный бред родил ещё одну главу. Мне было очень жарко. Поэтому вам тоже будет жарко. Наслаждайтесь!

Гермиона ахнула от неожиданности, когда тяжёлое тело мужа придавило её к полу. Сириус, глубоко дыша, сбросил жакет и сорочку одним движением, а затем прижал запястья жены к мягкому ворсу ковра. — Сириус... — выдохнула Гермиона. Но он словно больше не слышал её. Смоляные пряди упали на лицо, и лишь синие глаза опасно сверкали из их тени. — Сириус! — позвала она и вздрогнула, услышав полузвериный рык. Блэк так же молча вклинил колено между её бёдер и одним рывком разомкнул их. Гермиона невольно вскрикнула, ощутив, как горячий член мужа крепко прижат к самому лону. Он пульсировал от перевозбуждения, и его пульс передался и ей самой: тело мелко задрожало в предвкушении сладкого вторжения. Но и от страха тоже: слишком неконтролируемым теперь казался освободившийся Блэк. Гермиона хотела ещё раз окликнуть его, но её просьба оборвалась новым вскриком: Сириус накрыл ртом сосок на правой груди и с силой втянул его. Его язык напористо, но ласково прошёлся по ареоле, а затем... Гермиона охнула от неожиданно острого касания волос - она так и не поняла, усы это были или его борода. Сириус не торопился. Он словно изучал её реакцию на контраст между жёсткостью волос и мягкостью губ, вырывая всё новые и новые жалобные стоны. Кажется, они стали громче, когда он перешёл ко второй груди. — Приятно чувствовать, как ты течёшь от этого, — хрипло пробормотал Сириус, и Гермиона распахнула глаза. Между ног действительно стало влажно и жарко, но самое главное — Блэк успел стянуть её запястья шёлковой лентой. — Сириус... — тихо выдохнула она. — Сириус... — Ни слова больше! — прорычал он. — Ты лежала у меня на коленях! Юная, чистая, невинная! Мне пришлось успокоительное в свой шоколад добавлять! Ты была в ярде от меня — полуголая! В купальнике! Мне пришлось нырять на дно Оттери, где бьют ледяные ключи! Иначе я бы трахнул тебя прямо там! Отодвинул бы твои тонкие трусики и... Гермиона слушала эту исповедь с расширившимися глазами и, если можно покраснеть ещё сильнее, покраснела. И снова вскрикнула, забившись в путах: Сириус вошёл в неё. — Ох... как тебя много... боже!.. — Я — не Рон Уизли, — прошипел Блэк, сжимая её ягодицы, чтобы войти глубже. — И шутить со мной чревато, дорогая! Он двигался редкими глубокими толчками, от которых обмирало сердце. Чувствовалось, что Сириус никуда не торопится, наслаждаясь процессом и зная, что впереди много приятных минут. — До чего же сладко быть в тебе... — он забросил её ногу себе на поясницу. — Горячая... тесная... и вся моя! Гермиона ахнула от очередного проникновения. Сириус без устали насаживал её на себя, вбиваясь так глубоко, как только мог. И она понимала: это только начало. Других мыслей не было и в помине, они разбивались вдребезги с каждым толчком. Едва Сириус остановился и она вынырнула из омута горячего блаженства, как вдруг он улёгся рядом и перевернул её на бок, прижавшись к спине. А затем снова вошёл. Гермиона заныла, прикусывая губу: проникновения под другим углом приносили совершенно иные ощущения, но не менее приятные. Она не могла перестать стонать. — Сириус... о, боже! Господи! — Как же я рад, дорогая... что мы так подходим друг другу в постели! — сбивчиво прошептал Сириус. — Как славно, что впереди у нас много... таких ночей... Он сорвал зубами ленту с её запястий, перебросил себе на талию ногу жены и просунул руку к её промежности. Его пальцы нашли гладко выбритый лобок и раздвинули влажные складки. Они зажали клитор в мягких тисках и принялись двигаться вверх-вниз, вверх-вниз. Гермиона со стоном выгнулась так, что Сириусу пришлось крепко удерживать её второй рукой. Он прижался ближе и ускорил темп. Его и самого уже накрывало, но он пока держался, желая продлить удовольствие и преподать урок юной супруге, которая так опрометчиво его мучила. — О, Боже! — бессвязно кричала она. — Что же ты делаешь! Сириус жарко дохнул у самого её уха: — Исполняю свой супружеский долг! Гермиона захлебнулась криком. Её выгибало как под действием Круциатуса, и Блэк чуть замедлился, давая ей окунуться в ощущения целиком. Она ещё не выплыла из них до конца, а он уже встал на колени и развернул её к себе задом. — Что... — слабо пробормотала она, расслабленно покачиваясь в его руках. — У тебя ещё остались силы? Чёрт возьми, Сириус, ты что, железный? — Прогнись, пожалуйста, пониже, дорогая, — попросил Сириус. — Очень хочется поиметь тебя в «собачьей» позе. Гермиона даже всхлипнула: его порочные слова «поиметь тебя» заново всколыхнули все ощущения, которые едва начали остывать. Едва воображение нарисовало подходящую картинку, низ живота опять полыхнул огнём. Со стоном Гермиона исполнила его просьбу. — Святой Мерлин... — пробормотал Сириус, снова проникнув в лоно жены. — Я в раю! Гермиона запрокинула голову от новой жаркой волны, прокатившейся по телу. Распалённая его толчками, она дрожала в экстазе, принимая его в себя. Этот дикий, необузданный секс будил внутри целую бурю, которая нарастала, шумела всё громче, грозя поглотить целиком. — Ох, Сириус... — не своим голосом простонала Гермиона. — О, боже, что это... я просто кон... ааааааа! Пока она билась в оргазме, Сириус жёстко насаживал её на себя, не сдерживая низких стонов, которые больше походили на рычание. — Моя девочка... сладкая... прими меня всего! Он вдруг резко снизил бешеный темп и замер, захваченный потрясающим ощущением того, как она сдавливала его изнутри. Сириус вбился в последний раз и крепко прижался к ягодицам жены. Он, зажмурившись, глубоко вдыхал, будто ему не хватало воздуха, и, кажется, пару раз выругался шёпотом. Затем поднял на руки обессилевшую Гермиону и уложил в постель. Устроился рядом и сгрёб её в объятья, целуя то в плечо, то в раскрытую ладошку. — Милая... дорогая... В её тёмных глазах стояли слёзы. Сириус почувствовал острый укол вины, что всё-таки не удержался от сладких пыток и так её вымотал. — Прости, милая... ты просто... — он вздохнул. — Я слишком сильно тебя... слишком долго... да я до сих пор не могу поверить, что мы муж и жена! Мне кажется, стоит отвернуться, ты растаешь, как утренний туман. — Я не знала, что кончить можно два раза подряд... — с закрытыми глазами заявила Гермиона. — Ты не устаёшь меня удивлять. Ошарашенный Сириус рассмеялся с облегчением. А она ради этого открыла глаза: смотреть, как он смеётся — такое наслаждение! Улыбка делает его ещё красивее. — Можно и три, — муж азартно подмигнул и накрыл ладонью её лобок. — Ох, нет! — Гермиона устало рассмеялась и откинулась к нему на плечо. — Нет, любимый. Пощади меня. Хватит! — Любимый? — Сириус посерьёзнел и погладил её по щеке. — После всего этого ты меня ещё любишь? — Очень. Она потянулась к нему и нежно поцеловала. Сириус обхватил губами её верхнюю губу, а потом — нижнюю, слегка посасывая. — До чего же ты вкусная... ты бы только знала! — Как думаешь, — засыпая, пробормотала она, — как там наши гости? Мы их совсем оставили... — Не переживай! — Сириус погладил её по голове. — Праздник у нас, а не у них. Веселья там предостаточно, Уилли приготовил отличную программу. Но если волнуешься, я спущусь и скажу, что с нами всё в порядке. Сразу, как только приму душ. Но Гермиона ничего не ответила. Она мирно сопела, и на губах её, распухших от его поцелуя, играла счастливая улыбка. Сириус тщательно подоткнул ей одеяло и направился в душ.

***

Сириус выслушивал длинный анекдот тестя о британских налогах и надоедах-инспекторах, когда его накрыло острое чувство опасности. И непоправимой беды. Такое уже случалось тогда, с Лили с Джеймсом, но он не успел. Хорошо, хоть успел к Гарри в Министерство. Пёсий нюх ещё никогда не подводил. Уиллард всё ещё висел у него на плече с бокалом виски наперевес и никак не мог закончить свою историю, а тревожное ощущение росло с каждой минутой, будто снежный ком. Как бывалый аврор, Сириус знал: действовать надо немедленно. Поэтому, сбросив руку тестя с плеча, торопливо извинился: — Прости, я дослушаю в другой раз. Сейчас что-то живот прихватило. И ринулся в толпу гостей. Веселье было в самом разгаре. Сириус проталкивался сквозь веселящихся волшебников и понимал, что опаздывает. Джордж схватил его за локоть, увлекая в пляс. Кто-то из министерских отсалютовал бокалом, и шампанское плеснуло в ухо. Невилл и Ханна оглушили громкими аплодисментами. Перед глазами мелькали вспышки разноцветного конфетти, заслоняя обзор. Гости путались под ногами. Мешали. В панике Сириус обратился в белую молнию, как это делали авроры, когда им нужна была скорость в полёте. Взметнувшись над внутренним двориком, он бегло оглядел гостей и вихрем ринулся в кухню. — Уилли! От яростного рёва домовик появился дрожа и чуть не плача. На всякий случай он прикрылся разделочной доской, как щитом, и пугливо семенил к хозяину. — Да, сэр. Я здесь, сэр. Что-то случилось, сэр? — Где миссис Частейн? Ты видел, как она ушла? Когда она исчезла? — О, нет, сэр! — Уилли замотал ушастой головой. — Она всё время была среди гостей. Колдографии делала... вспышками всех ослепила... кто-то разозлился и хотел разбить её колдоаппарат, но она сказала, её мисс Гермиона пригласила... а потом... должно быть, я потерял её из виду. Но она не покидала дом, сэр! Я бы знал! Клянусь! — А Скитер? Рита Скитер? — О… — Уилли замялся. — Она немного перебрала с текилой, и сейчас спит в беседке. — О, нет... — обронил Сириус. — Только не это... «Опоздал... опоздал...» — билось в голове чугунным молотом. Слепящей вспышкой он взлетел по лестнице на второй этаж, не касаясь ступеней. И резко распахнул дверь настежь, направив палочку вперёд. В спальне всё было на месте. Кроме Гермионы и одеяла. Они исчезли, как утренний туман.