Королевская двойня

Никогда не знаешь, что наступит раньше — следующий день или следующая жизнь. Индийская мудрость Pro и Contra. Юнона стояла перед дверью своего номера и не решалась войти. За ней звучали разговоры и громкий женский смех. Иногда девочке казалось, что она слышит стук бокалов. С одной стороны, в номере гости. Мать не убьёт дочь сразу. С другой — Юна не оберётся позора. Рано или поздно, но гости уйдут. И казнь всё равно свершится. Отец оказался замечательным человеком. Быть может, Юнона просто давно не общалась с добродушными людьми, поэтому ей понравилось. Но Эрик прочно засел в её голове. Приятные воспоминания вечера вызывали жалость к самой себе. Было противно возвращаться в старую жизнь, вдохнув сладкий запах свободы. Сначала Кёниг сводил близнецов в парк, где они испробовали каждый аттракцион. Мужчина разнёс тир в пух и прах, выиграв две бутылки детского шампанского. Их они выпили в ресторане. Официант, услужливо поклонившись дорогим гостям, разрешил принести своё «спиртное». Ресторан был огромен, как королевский зал. Столы с тяжёлыми скатертями, гобелены на стенах, тихая живая музыка и стук столовых приборов. Дети улыбались, поедая всё, что заказывал для них отец, и обсуждали сегодняшний вечер. Эрик не сводил с них глаз, почти не притронувшись к еде. Они проводили её до отеля. Юнона с трудом улыбнулась. Горький комок застрял в горле. Ей почему-то хотелось плакать. Она боялась потерять их, таких хороших людей, которые не требовали от неё невозможного — быть послушной дочерью. Помолчав немного, отец дал девочке визитную карточку со своим номером телефона. Перси предложил сфотографироваться. Юнона достала свой телефон, и они сделали селфи напоследок. Она давно не улыбалась так, по-настоящему. Этого не было сказано, но они знали, что встретятся снова. Эрик обнял её на прощание, а Перси стиснул так, что хрустнул позвоночник. — Буду скучать! — улыбнулся мальчишка, и они ушли прочь. Тут Юнона вспомнила, что совсем скоро хорошенько получит. Девочка постучалась. На мгновение шум стих. Послышались шаги. Сердце, кажется, остановилось от страха. Юна представила, как жалко она сейчас выглядит. Дверь открылась. Выглянула мать. Высокая, статная, с чёрным каре, безукоризненной внешности. Судья должен вызывать страх и уважение. Неизвестно, боялись ли леди Евгении подсудимые, но дочь дрожала точно. — Где ты была? — прошипела мать тихим, но до дрожи страшным голосом. Он не предвещал ничего хорошего. Стало обидно и горько.— Если бы не гости, убила бы тебя прямо тут! Входи. Пока Юнона быстро семенила до своей комнаты, мать бурчала вслед: — Я вся на нервах! Шляется в незнакомой стране непонятно с кем. Как её до сих пор не зарезали в подворотне! — Я гуляла и заблудилась, — оправдывалась девочка. В гостиной мамины слова о нервах опровергли накрытый стол с винцом, бокалами и закусками. На диванах расселись гости. Нет, маменька особо не грустила. Виктор — невысокий усатый мужичок с выпирающим животом — качал головой и хотел вмешаться, но не решался. Русские соседи по отелю. Одна женщина, похожая на чумную курицу, а вторая толстая. И чья-то семнадцатилетняя дочь — неприятная самодовольная девица с вытянутым лошадиным лицом. По её ухмылке стало ясно, что не стоит ждать сострадания. — Ты без разрешения покинула номер, хотя я тебя наказала! — продолжала ругаться мать. Но она делала это вполсилы: гости же ещё не ушли. Осмелевший Виктор уговорил подругу отпустить ребёнка спать. «Или пусть с Настей поиграет», — предложил он. Обе девочки глянули на него, как на дурака. Выслушав новый набор угроз и получив подзатыльник, девочка скрылась в своей комнате. Стало так обидно, что девочка тихонько заплакала. Ещё десять минут назад она чувствовала себя лучше всех на свете, а теперь захотела снова удрать от матери. Сердце щемило от жалости к себе. Было странно. Впервые за много лет Юнона получила целую порцию заботы. Брат не сводил с неё глаз — восторгался. А что теперь? Она продолжит жить с матерью, а отец улетит в свою страну? Даже если она с террористами, даже если она вымышленная и существует только в его голове — Юнона хочет полететь с ними. Ещё немного поплакав, она с головой накрылась одеялом. Достав телефон, долго разглядывала их совместную фотографию. Завибрировал телефон. Высветился незнакомый номер. Но Юна помнила, что похожий записан на визитной карточке. Убедившись, что за плотно закрытой дверью разговаривают, Юнона ответила. — Девочка моя, мама не ругалась, что ты поздно вернулась? — Ругалась… — призналась она шёпотом. Вот он, отец, совсем рядом, а она не может поговорить с ним. — Эрик, мы же встретимся ещё раз? — Конечно. Только надо делать это осторожнее. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. — Забери меня отсюда… — прошептала девочка. На глазах снова выступили слёзы. Голос дрогнул. Из-за горечи в горле трудно было говорить дальше. — Ты плачешь? — Эрик тоже перешёл на шёпот. — Юнона? — Нет. — А что тогда? — Я не могу больше с ней жить… — и она тихо заплакала. — А я не могу тебя выкрасть, моя девочка, — вздохнул отец. — Я подумаю, что можно сделать. Пообещай мне, что не будешь делать глупостей. Юнона? — она промолчала. Уже кое-какие планы рождались в умной голове. — Я надеюсь, это знак согласия. Как появится возможность, заходи в гости. Я в отеле «Оазис» на Ноида-роуд. А теперь спать. Юна спрятала телефон под подушку, мокрую от слёз. Увы, от разговора с отцом стало только хуже. Она сама раздразнила себя новой маленькой порцией счастья. Кто-то свыше сказал, что есть шанс быть счастливой. Он есть, совсем рядом. Да только до него не добраться. Она задремала. Через некоторое время мать окликнула дочь, чтобы та вышла из комнаты. Заспанная и выжатая, как лимон, Юнона вышла, жмурясь от света. Гости разошлись. Было тихо. Стало легче, когда она увидела Виктора. — Дочь, ты думаешь, что я порчу тебе жизнь, да? — и зачем её вытащили из-под тёплого одеяла? Чтобы задавать глупые вопросы? Конечно, она так думает. Мать продолжала: — Я стараюсь, чтобы ты не допустила тех ошибок, которые допустила я. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Мир опасен. — Нельзя же всю жизнь прятаться от опасностей, — буркнула Юнона. Мать кивнула. — Да. Но большей части можно избежать. Надо делать то, что я говорю. — Тебе плевать на моё мнение. Тебе всё равно, чего хочу я, — Юна посмотрела на неё исподлобья, напоминая озлобленного зверёныша. — Я знаю, что тебе нужно! — с каждым словом внутри Юны что-то закипало, как будто зарождалось какое-то решение. Важное, от которого зависит всё. Мысль, что отец тут, совсем рядом, была щитом. Теперь она знала, что находится под защитой. — Если тебе не нравится что-либо — иди жить на улицу. Леди Евгения думала, что дочь струсит или, погуляв, вернётся обратно. Но Юнона не струсила. Мать сама дала согласие на новую жизнь. Отпустила её. Решение родилось. Девочка поняла, что сейчас, именно в это мгновение, от одного слова зависит будущее. Мать морально насиловала её всю жизнь, умело бросая ложные обвинения. Терпение лопнуло. Сейчас или никогда! — И уйду. Мать развела руками — иди. Она не поверила, что дочь может уйти из дома. Чужая страна. Она никого не знает, кроме пары русских мальчишек. Рано или поздно полиция вернёт её обратно. И тогда девчонка хорошенько получит за своё поведение. А у той в голове рождались отчаянные мысли. Было страшно. Точнее, она была в ужасе. Юнона метнулась в свою комнату, за мгновение переоделась и направилась к выходу. Леди Евгения не спеша двинулась следом, всё ещё думая, что это блеф. — И куда ты пойдёшь? Мобильный-то отдай, — она вырвала тот из рук девочки. Юнона быстро обулась. Она боялась, что женщина вот-вот поймёт, что это не шутка, и затащит её обратно в комнату. На кону свобода. — Так куда ты? — К папе. Лицо матери она не увидела, поскольку в ужасе выскочила из номера и побежала к лестнице. Ждать лифт нельзя. Слишком долго. Казалось, что мать бросится ловить её. Но топота не было слышно. Или сердце колотилось в груди так громко, что заглушало другие звуки? Никто не бежал. Юна выскочила из отеля и быстрыми шагами направилась туда, где кипит жизнь — в ночной Нью-Дели. Тарахтят мопеды, всё ещё разъезжают туристические автобусы, гуляют гости столицы. Жара спала. Мягкий свет многочисленных витрин магазинов и забегаловок освещал улицу. И даже самый далёкий закоулок казался приветливым и безопасным. Юнона впервые чувствовала себя настолько свободной. Ночь приятно ласкала тело прохладой. Никто не обращал на неё внимания. Масса людей обтекала девочку, топая по своим делам. Люди словно пазл. Который, собираясь по кусочкам, рисует картину жизни. Юна позволила себе улыбнуться. Она сама по себе. Она живёт. Она свободна. Она украла карту из ларька, заставленного сувенирами. Расстелив её на лавке, Юнона изучила улицы, написанные на английском. Ноида-роуд была недалеко. Через час девочка уже стояла у дверей «Оазиса» — многоэтажного отеля, который каменным полукругом обнял овальный бассейн и большой парк по его краям. Юнона поднялась по каменной лестнице. За стеклянными дверями горели тысячи электрических огней. Работник отеля в зелёной форме услужливо открыл перед девочкой дверь. Гигантский холл бескрайним морем растекался настолько, насколько хватало взгляда. Роскошные диванчики прятались под деревьями в глиняных горшках, постояльцы за столиками обсуждали то, что пережили в течение дня. Юнона на мгновение замерла, окунувшись в роскошь. Но как найти Эрика? — Могу чем-то помочь? — по-английски поинтересовался молодой человек с тёмными короткими волосами. Индиец, скорее всего. — Вы из какого номера? — Я ищу отца, Эрика Кёнига. Девочке показалось, что во всём холле на мгновение воцарилась тишина. Работник отеля удивился, кивнув коллеге. Девушка подошла к ним, поправляя воротник блузки. — Да, есть такой, — согласно кивнул парень, смутившись. — Но с ним прилетел сын. — Я внебрачная, — пошутила она. — Вы хоть знаете, кто он, Эрик Кёниг? — спросила девушка. — Да, король Дупина, маленькой страны у Гималайских гор, — Юнона удивлялась сама себе, с каждым словом делаясь всё смелее. — Позвоните ему и скажите, что Юнона тут. Он ждёт меня. Вы же не хотите проблем с королём? Парень с недовольной мордой позвонил с ресепшн. Юнона издалека почувствовала, как работник покрывается мурашками. После короткой инструкции, молодой человек вернулся к девицам и приветливо сказал: — Прошу прощения за причинённые неудобства. За Вами спустятся, ожидайте. Через пару минут появился Вилли. Парень улыбнулся Юноне, взял её под руку и повёл к лифту. До номера девчонка поднималась с предвкушающей улыбкой. Она понимала, что отец расстроится, а может и разозлится, узнав, что она совершила побег. Но почему-то она знала, что Эрик не прогонит её. Пока что. Вилли услужливо отворил перед девочкой дверь номера. Она вошла. Отец в домашнем костюме стоял у окна, разглядывая ночной город. Он обернулся. На его лице не было и тени улыбки. — Я просил тебя не совершать глупостей, — буркнул он. Из другой комнаты выглянул Перси. Поняв, что отец не в духе, спрятался обратно. — Ты сбежала из дома, верно? Надеюсь, не сказала матери, что идёшь ко мне. — Нет, — Юна покривила душой. Она сказала, но не знала, услышала ли мать. — Хорошо. Иначе не сносить мне головы. Ты надолго пришла? Юнона покрылась мурашками. Возникло неприятное чувство, что он её выпроваживает. — Да. Я не вернусь обратно. Она опустила голову, силясь снова не заплакать. В это мгновение решалось всё. Вся её жизнь была под угрозой. — Но я не могу взять тебя с собой. Это похищение, — как можно спокойнее и увереннее объяснил Эрик. — А я не могу тут оставаться! — крикнула она, прерывая мнимое спокойствие короля. По щекам девочки покатились слёзы. Эрик пытался не смотреть, но был не в силах отвести взгляд. Он хотел успокоиться, и внешне ему это удалось. Лишь нервное постукивание ногой его выдавало. В мыслях был раздор, в сердце смута. Одна его часть вторила: «Забирай с собой, пока можно! Детьми не стоит разбрасываться!» Вторая — протестовала и призывала к здравому смыслу. Эрик обрадовался, встретив дочь, — как будто сама судьба послала ему ребёнка, простив за старые грехи. Но забирать Юнону с собой мужчина даже не думал. Зачем она ему там, в богом забытом месте, где уже много лет люди стреляют друг в друга, во славу короля или против него. За мыслями король не заметил, как Персей тихо-тихо вышел из своей комнаты. А Вилли, наоборот, ушёл, чтобы не попасть под горячую руку. — Отец, — молвил Перси, чем заставил оторваться того от размышлений, — мы же семья, не бросай Юнону. Ты её отец столько же, сколько и мой. Не лишай меня сестры. Слова мальчика так точно попали, что это несколько даже злило и отягчало и без того сложный выбор. Слишком много contra, слишком мало pro. Эрик не хотел зарываться в ворох новых проблем, ему своих хватало всегда. Наперекор всем ожиданиям Юнона вдруг метнулась к отцу и прижалась к его груди. Эрик вздохнул, не шелохнувшись. Он не обнял её. Любого другого оттолкнула бы его холодность, но не её. — Не открывай рот без разрешения, Персей. Мне надо подумать, — на минуту он притих. Юна всё ещё отказывалась отходить от него. Ее близость, близость его крови и мольба сына сыграли своё подлое дело. — Я подумал. Ты летишь с нами. Всё-таки неправильно бросать принцессу, если ей плохо. Тебе понравится в Дупине. Это лучшая страна на свете. Нам лететь через несколько часов — спать! Утро было душным. В аэропорту, рядом с маленьким жёлтым самолётиком, который казался игрушечным рядом с боингами и аэробусами, девочка испугалась. До этого всё казалось спектаклем. Она могла вернуться к матери, могла убежать и тысячу раз передумать. Но теперь?.. Она вдруг поняла, что убегает взаправду. Отец за её спиной улаживал детали с пилотом. Мгновения, чтобы сбежать. Юнона смотрела на самолётик. Неприятная мысль заставляла тело дрожать. Она убегает из дома. Она бежит в другую страну. Ещё чуть-чуть, и путь назад исчезнет. Стоит самолёту оторваться от земли, как… Надо вернуться. Скажет, заболел живот или закружилась голова. Слишком быстро и просто. Это жизнь. Она слишком просто может оборваться. Встреча, которая ещё вчера казалась замечательной сказкой, теперь представлялась небылицей. Что творит эта сумасшедшая девчонка?! Она летит в незнакомую страну, которой, возможно, не существует, с насильником её матери! Надо бежать. Вдруг сильная рука отца сжала её плечо. Юнона тихо вскрикнула. Она думала, что её услышали, но нет. Страх сжал горло. Заткнул, чтобы она не сбежала. Отец поднялся с ней в самолёт, не выпуская. Быть может, он прочитал её мысли, может — понял по глазам. Юна усиленно заставляла себя дёрнуться, встряхнуть сознание, но была как под гипнозом. Она тряслась от ужаса, но не бежала. «Нет, я передумала!» Её никто не спрашивал. Она сказала «да» вчера. Теперь поздно отрицать. Она сидела на комфортабельном сиденье. Напротив — брат, рядом с ним — Эрик. Перси ободряюще улыбался. Он строил планы на будущую счастливую жизнь. Счастливую, потому что с сестрой. Отец спросил чего-нибудь выпить. Последний шанс, пока самолётик стоит на земле. Но сиденье будто смазано клеем. «Что я творю? Она меня убьёт. Нет, не убьёт. Не найдёт». Самолётик двинулся с места, разогнался и ловко взлетел, как маленькая жёлтая птичка. Вдруг ужас девочки исчез. Остался на земле. Было поздно что-либо предпринимать. Она смирилась с предстоящими приключениями. Она делала так всегда, когда понимала, что выхода нет. Тупик. Есть ли смысл плакать? Кто знает, что будет там, в новой жизни… Быть может, она будет счастлива. Быть может, её оставят в живых.