Королевская двойня

Шестилетний Том поскрёбся в дверь. Эрик оторвался от книги. Отец никогда не разрешал им без спроса заходить в его библиотеку. Но отец в городе, а они тут, в запретном кабинете. — Он скоро вернётся, — сказал младший. Эрик улыбнулся. Томми такой хорошенький, когда переживает. Светло-русые кудри и огромные голубые глаза, которыми мальчик смотрел на мир в поисках интересного. Эрик, как старший брат, старался научить его хорошему. Как точить стрелы для лука, как драться, чтобы не оставалось синяков, как быстро черпать из книг самое интересное. Братьям нельзя читать книги, не рекомендованные отцом. — Хочу взять её с собой и дочитать ночью, — Эрик спрыгнул с кресла и окинул взглядом библиотеку. Всё лежало так, как лежало бы, если бы братья не приходили. — А если он узнает? — испуганно шепнул Том. — Не узнает, если ты не скажешь. Учись лгать, Томми. Пригодится в жизни. — Мама говорит, что лгать нельзя! — удивился младший, когда они бежали вниз по лестнице, прочь от библиотеки. Во дворе хлопнула дверь машины. Отец действительно вернулся. — Мама говорит, что привидений нет. Но мы же видели с тобой одно. Томми решил, что брат прав. Не стоит доверять родителям полностью. Маленькая ложь не приведёт к большим последствиям. А если о лжи не узнают, то последствий не будет вообще. Когда отец вошёл в комнату сыновей, пока ещё общую, те строили железную дорогу между кроватями. Томми радостно взвизгнул, прыгая на месте. Он хотел кинуться ему на шею, но так делать нельзя. Мальчики слишком взрослые для детских эмоций. Младшему стоило брать пример с Эрика — всегда непроницаемого и спокойного. Отец погладил Тома по голове и пожал руку Эрику. Он не спросил, как дети провели время без родителей и всё ли в порядке. Они достаточно взрослые, чтобы оставаться дома одним. Вечером Том улизнул из дома. Том часто уходил погулять без спроса, не задумываясь о последствиях. Отец щедро наградил его наказанием, лишив прогулок. Мальчик уронил стакан с молоком за ужином. Мальчик любил оставаться один. Гуляя по лесу, он подбирал камни и палки, изображал воина и кромсал невидимых врагов. И никто не говорил ему, что надо быть тише. Никто не отправлял его играть в шахматы, чтобы тренировать ум. Тому просто не нужно. Зачем? Это удел старшего — принимать решения и строить жизни других. Том вздрогнул, услышав, как над лесом раскатывается эхо множества голосов. Слуги кричали его имя. Не успел он опомниться, как стемнело, и теперь родители потеряли его. Мальчика скоро нашли и привели в дом. Отец схватил сына за шиворот и сильно встряхнул. — Как ты посмел уйти гулять, когда я тебя наказал?! Мальчик попытался вывернуться из отцовских рук. Эрик, топтавшийся рядом, жалобно попросил: — Папа, не ругай его, не надо. — Эрик, — гаркнул отец, — надо уметь быть жёстким. Иначе никто не будет тебя слушаться, и начнётся хаос. Гер Кёниг встряхнул сына ещё раз и охнул — тот намочил штаны. — Тебе шесть лет, Томас! В твоём возрасте стыдно мочиться в штаны. У тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок! Том заплакал и убежал наверх, в свою комнату. Эрик думал, как ему поступить. Пойти за братом и успокоить его или остаться с отцом. Он выбрал второе.

***

Семилетний Том расковырял дверной замок и вошёл в комнату. Его любимый пёс вскочил на лапы и завилял хвостом. Мальчик радостно обнял собаку за шею. — Чарли, пёсик! Чарли, Чарли, Чарли. Кинг чарльз спаниель слышал, как сильно бьётся сердце его мальчика. Вдыхая запах хозяина, смешанный с едкой примесью страха, пёс лизал его лицо. Недавно отец мальчика стал кричать, навёл панику и запер его тут, в кладовке. Томми заплакал. Слезинки одна за другой скатывались со щёк и терялись в рыжей шерсти. — Никому тебя не отдам! Пошли. Чарли побежал следом за своим мальчиком. Он чувствовал, как в них обоих растёт тревога. Не зная, в чём причина всех бед, пёс всё равно понимал, что имеет к этому отношение. Том видел, как брат дразнит его собаку. Эрик хватал спаниеля за длинное ухо и тянул вниз до тех пор, пока Чарли не ложился. После нескольких раз пёс разозлился и вцепился мальчику в руку. Эрик взвизгнул, отпихивая спаниеля. Зубы глубоко врезались в кожу. Разорванный рукав рубашки окрасился кровью, и та, капля за каплей, стала стекать с собачьей морды. Эрик кричал, нанося удары по носу и глазам Чарли, чтобы тот отпустил. В голове возникла жуткая мысль: что, если животное спятило и не отстанет, пока не загрызёт врага? Пёс пыхтел, ретируясь и пытаясь оторвать руку чудовища рядом. Пока Том бежал со второго этажа, перепрыгивая через несколько ступеней, подоспели родители. Отец замахнулся на Чарли тростью с металлической набойкой, но Том, словно какой-то зверёныш, набросился на отца и вырвал её из его рук. — Чарли! Чарли! В голосе его мальчика был дикий, животный ужас. Он бросился прочь. Пёс выпустил чудовище на свободу и устремился следом за хозяином. Томми бежал, сжимая отцовскую трость в руках. Он слышал чавкающие удары собачьих лап по мокрой земле сзади. Знал, что Чарли мчится следом, готовый убежать со своим мальчиком хоть на край света. Чарли никогда его не бросит. Том не боялся наказания. Плевать, сколько он простоит в углу или сколько ударов получит. Зная непоколебимость отца, мальчик боялся за Чарли. Том залез на сарай, а Чарли запрыгнул следом по ящикам. Через несколько секунд подоспел разъярённый гер Кёниг. — Чарли, ко мне! — командовал он. — Иди же сюда, чёрт возьми! Чарли! Пёс уткнулся носом в живот своего мальчика и тихо скулил. Мокрая шерсть на морде слиплась и остро пахла кровью. Томми ревел, сжимая в руках длинную собачью шерсть. — Я не отдам тебе его, папа! — рыдая, кричал он. — Во всём виноват Эрик! Не дам моего Чарли! — Я усыплю эту тварь! — отец погрозил кулаком крыше сарая. Подбежала мать вся в слезах. Оттаскивая мужа за руку, она тихо уговаривала его «остыть». — Усыпите Эрика! — заливался слезами Том. — Лучше усыпите его! Сбежались слуги. Гер Кёниг приказал садовнику, Фредди, коренастому мигранту с Сицилии, или привести тех двоих к нему, или сбросить их с крыши сарая. Фредди послушно кивнул и обошёл постройку с другой стороны. Взобравшись на крышу, он подошёл к мальчику со спины. Том инстинктивно сжался, чувствуя, как дрожит крыша под тяжёлыми шагами мужчины. Вдруг Чарли вскочил на лапы и набросился на Фредди. Садовник вместе с собакой рухнул с сарая и приземлился, как мешок с картошкой. Один из слуг схватил спаниеля за ошейник, и уже через несколько мгновений гам на дворе стих. Собаку увели в дом. Родители ушли осмотреть старшего сына. Слуги засеменили следом. И всхлипывающий Том остался один в полной тишине. Пёс вилял хвостом и иногда касался мокрым холодным носом голых коленок своего мальчика. Они уже убежали в лес, далеко от своего дома. И пока Том перелазил через камни и поваленные деревья, перепачкал любимые бежевые шорты. Они нравились Чарли больше, чем другая одежда. Когда они с Томом играли, он облизывал мальчику колени. Тот всегда хохотал, когда мокрый шершавый язык проходился по коже. Они долго бродили по лесу, перейдя на шаг только через полчаса. Томми думал, что они уже выбрались из страны, и поэтому, услышав вдалеке шум машин, пошёл именно туда. Он хотел начать новую жизнь в какой-нибудь Англии с Чарли. Мальчик думал устроиться на завод у станка и каждый день выпиливать на нём красивые вещи. К десяти Том планировал стать владельцем завода, курить сигару и жить в своё удовольствие с собакой. У дороги их нашли полицейские. Забрав скитальцев в машину, добродушный гер Миллер накормил ребёнка обедом, приготовленным женой, а остатки дал собаке. В полицейском участке, куда приехали родители, гер Миллер отвёл их в сторону на пару слов. Отец вернулся в слегка приподнятом настроении, похлопал сына по плечу, и они вернулись домой. Том всё ещё подрагивал, гадая, почему отец вдруг подобрел. Но даже за ужином не было никаких неприятностей. Эрик ковырялся в тарелке. Его рука была перевязана. Том не мог есть: слишком много тревог он пережил за день. Отец и мать вели себя как ни в чём не бывало. Чарли сопел у ног своего мальчика в ожидании вкусных подачек. Но Томми старался быть самым приличным сыном на свете, чтобы, не дай бог, не разозлить главу семейства. Ложился спать Том вместе с Чарли, но проснулся без него. Испугавшись, мальчик рано утром вбежал в комнату родителей. Те ещё спали. — Чарли исчез! — Не может быть, — отец покачал головой, затем вылез из-под одеяла и поднялся вместе с сыном в его комнату. — Томми, мне так жаль. Наверное, Чарли обиделся за наше вчерашнее поведение. Мальчик всхлипнул, поверив. — И он больше не вернётся? Гер Кёниг потрепал сына по волосам. — Я думаю, вернётся. Ему надо забыть обиду. А пока что веди себя хорошо. Кто знает, может, Чарли будет следить за тобой. Чарли исчез навсегда.

***

Двор вокруг лечебницы для душевнобольных разросся лесом. Деревья расступались и теснили друг друга, скрывая лечебницу от посторонних глаз. Со временем они перекинулись за забор, превратив поле в лес. И каждый, кто хотел побыть наедине с природой, мог гулять вдоль забора и смотреть на душевнобольных, как на зверей в зоопарке. Эрик стоял у забора вместе с восьмилетним братом. Сумасшедшая женщина с худыми щеками и сильно вытаращенными глазами ходила с другой стороны. Старший мальчик говорил обидные вещи и тыкал в неё палкой сквозь металлические прутья. — Не надо, Эрик, не трогай её! — пищал Том, дёргая брата за рукав кофты. — Тебе её жалко? — засмеялся Эрик, отталкивая младшего. — Она же чокнутая! Отец говорит, что они уже не люди, а биомусор. Старший ткнул в женщину ещё раз. Та отпрянула, не понимая, почему мальчики лезут к ней. Эрику нравилось. Он понимал, что никто и ничто в этом мире не накажет его за грехи. Это так весело — обижать слабых, проявлять силу, как это делает отец. — Ну хватит! — крикнул Томми, но Эрик стал стучать палкой по забору, создавая хаос из звуков. Женщина разозлилась. Улучив момент, она схватила одного из них за волосы и притянула к себе. Им был младший. Том взвизгнул, ударившись о забор. Женщина тянула его за волосы к себе. Казалось, ещё чуть-чуть, и голова пролезет между прутьями. Том уже верещал. Эрик струхнул и некоторое время не мог заставить себя двигаться. Сознание постепенно вернулось и отрезвило ум. Размахнувшись той же палкой, мальчик ударил сумасшедшую по руке. Женщина выпустила Тома, и братья в ужасе побежали прочь. Только рядом с домом Том увидел, что намочил штаны. Но не пойти домой он не мог. Отец разозлился, назвав его придурком. Ведь в его возрасте уже стыдно писать в штаны. Том насупился, сжался в маленький комок, но не сказал, что с ними произошло. Вечером мама его куда-то повезла. — Мальчик очень нервный, Хельга. В его возрасте дети уже не писают в штаны. Обычно это проходит до шести лет. Подруга фрау Кёниг, Марта, покачала головой. Женщина привела к ней своего сына. Отец сильно разозлился, узнав, что с Томом случилось это опять. Марта отработала в детской больнице десять лет и теперь немного разбиралась в детских головах. Том сидел в соседней комнате уютной просторной квартиры. Старая итальянская мебель так удачно вписалась в современную отделку, что мальчик засыпал, нежась в красоте и умиротворении. Мама скоро увезла его домой, попросив больше не расстраивать отца. — Папа злится по любому поводу, — сказал Том, когда мать была за рулём. — Я знаю почему. — Почему же? — уставшая женщина ожидала услышать что угодно. Что отец устаёт на работе, что он от природы слишком нервный или у него не в порядке с головой, но сын сказал иное: — Он любит больше Эрика. Он же у вас удачный. — Что ты такое говоришь, Томми? — Хельга посмотрела на мальчика в зеркало заднего вида. Томми в свои восемь так сильно походил на маленького аристократа. Острые скулы, тонкий подбородок и очаровательные русые кудри. — Мы любим вас с Эриком одинаково. — Ты любишь нас одинаково, но не отец. На этом Том замолчал и не проронил ни слова до конца пути.

***

В десять лет Том остался дома один. Слуги попрятались по своим норам. Большие часы с кукушкой из Швейцарии, которые отец выиграл в карты ещё до рождения старшего сына, тикали в гостиной, разгоняя стрелками навсегда уходящее время. Томми вошёл в комнату старшего брата. На полке над кроватью тихо пылились поделки Эрика. Брат мастерил модели самолётов и кораблей из дерева. Мальчик скинул модели на пол, размахнулся молотком и обрушил всю его мощь на любимый самолёт брата. Дерево затрещало и развалилось на жалкие кусочки. Та же участь постигла другие творения Эрика. Когда родители с Эриком вернулись домой, Том встретил их с невинной улыбкой. Старший брат поднялся в свою комнату и вскрикнул. Через мгновение он уже гонялся за младшим братом и пытался ударить его тем же самым молотком.

***

В восемнадцать лет Эрик выпивал с друзьями на берегу озера. Водная гладь покрывалась морщинками под сильным ветром. Языки костра жадно поедали дрова. Косматый дым разгонял мошку над головами молодых людей. Том наблюдал за ними неподалёку, прячась за шершавым стволом дерева и злобно щуря глаза. Компания открыла по новой бутылке пива. Томми достал из-под ремня штанов рогатку, поднял камень и прицелился. Бутылка в руках старшего брата звонко лопнула, облив Эрика пивом. Друзья притихли, замерев на мгновение. Тут же лопнула вторая бутылка, у другого парня. Молодёжь громко ругнулась и поднялась на ноги. Эрик остановил всех жестом руки, как предводитель или вожак. — Подождите. Я знаю, в чём дело. Эрик отряхнул руки от брызг и направился в сторону брата. Было очевидно, что это пакости младшего. Томми прятался неподалёку, довольно улыбаясь. — Вам кто-то испортил романтический вечер? — Уйди, Том, — устало молвил Эрик, как будто не то, что брат, а вся жизнь ему осточертела. — Я уже вырос и не буду гоняться за тобой. — Быть может, нажалуешься отцу? — на губах младшего появилась язвительная усмешка. — Ты же любимый сын. — Сколько злобы в одном маленьком засранце. Взрослей, Томас. Ты мой брат. Ты должен вести себя хорошо. — Я тебе ничего не должен. И я тебе не брат. — Иди. Эрик развернулся и направился к берегу, где его ждали друзья. Том поднял новый камень, и тот через мгновение прилетел старшему в затылок. Эрик вскрикнул, зажимая место удара рукой. Пальцы окрасились кровью. — Тебе конец! — Эрик бросился вслед за братом, который уже мчался вглубь леса. Том бежал, перепрыгивая через поваленные деревья. На ветке колыхалась красная тряпка. Через несколько шагов мальчик прыгнул и побежал дальше. Эрик не заметил метки и под хруст деревянных жердей провалился в звероловную яму. Раздался крик. Младший злобно расхохотался и остановился неподалёку. Том подошёл к краю ямы, и вдруг ему стало не до веселья. Брат лежал на дне ямы, а его бедро было вспорото колом. Светлые джинсы намокли от крови. Эрик жмурился от боли и с трудом дышал. — Эрик?.. — Том замер. — Я не хотел… я не знал, что тут кол! — Это же звероловная яма, тупица! — буркнул старший. — Я сейчас! Не двигайся! Зарёванный и жалкий, Том прибежал на берег. Друзья уже собирались отправляться на поиски. Самый старший из компании дал мальчишке подзатыльник, и они всей толпой пошли к яме. Эрик не проронил ни звука, когда его снимали с кола. Стемнело, когда его вытащили и перевязали ногу чьей-то футболкой. Мрак совсем окутал усадьбу, когда братья приковыляли к дому. Эрик опирался на плечо брата и тяжело сопел, как будто колом пробило не ногу, а лёгкое. На крики родителей и ворох вопросов старший ответил просто: пьяным свалился в яму, а Томми спас ему жизнь, позвав на помощь. Они были квиты. Отец прижал младшего сына к груди и поцеловал его в потемневшие с возрастом кудри.

***

Когда Тому было пятнадцать, Эрику исполнилось двадцать. Старший превратился в красивого юношу. Его полюбил весь светский круг, пророча светлое будущее и большие заслуги. Отец не чаял в сыне души. Таская его по мероприятиям, он хотел показать всему миру, какой его сын молодец. Гер Кёниг часто наблюдал за младшим издалека. Он не понимал, как при всех его усилиях мальчик мог выйти таким. Нелюдимый мальчишка, который трётся со сбродом из города. Нищие дети сделали из младшего такого же батрака, как и они сами. Неудачный сын.