Королевская двойня

Если нельзя избежать опасности, что толку в трусости, которая всё равно не защитит тебя? Индийская мудрость Вива проснулся. Юнона спала рядом, очаровательно уткнувшись носиком ему в грудь. И это утро было замечательным. Вчера, ближе к ночи, постучался стражник. Они уже оделись, и Юнона спала, свернувшись калачиком. Вива делал вид, что погружён в работу. Страж заглянул внутрь и отчитался по рации командиру звена, что принцесса тут. Кивнув, вышел. Через час модельер погасил лампу и лёг рядом со своей девочкой. В окно пробивался слабый свет лунной ночи. Стражи тихо разговаривали. Где-то далеко гремели раскаты грома. Модельер вышел из домика и потянулся. Рядом стояли две палатки со спящими стражами, и двое из них сидели на поленьях, карауля. — Доброе утро, — сказал Вива, и внутри его передёрнуло от собственной вежливости. «Это чудовище на меня дурно влияет. Ещё не хватало начать здороваться» Сбоку хижины была хилая пристройка, напоминающая пляжную раздевалку. Там Вива мылся: принимал ледяной душ или тёплый, если было время нагреть воду в чане на костре. Иногда, когда он пребывал в особо наглом настроении, модельер нежился в королевском джакузи во дворце. Приняв холодный душ, Вива пошёл в косой курятник с единственной курицей. Она прибилась к пристанищу модельера год назад и стала его верной спутницей. Утром она иногда сносила яйцо. В этот раз было пусто. Вива сходил до ближайшей деревни и купил яиц. Вернувшись, развёл костёр во дворе, на котором обычно готовил, и сделал яичницу. К тому времени повылазила стража, и сама принцесса вышла из дома. Вива чуть не поцеловал её. Девочка шла медленно — у неё неприятно тянуло живот и болело всё тело, особенно «там». — Садитесь за стол, — пригласил модельер. Его настроение было терпимым, и он был не против компании к завтраку. Стражники, все шестеро, переглянулись и пошли к столу. Тот, в отличие от всего убранства, был большим. Ютясь, они разместились. И за завтраком не возникало мыслей о неравенстве и происхождении. Все говорили, смеялись и ели скромную пищу. И даже Вива был доволен, на мгновение распахнув свои обитель и душу. После обеда во дворец приехал Томас. В грязном жёлтом костюме, в которых ходят работники заповедников на Сафари, мужчина с удовольствием искупался в джакузи и вылез из него отдохнувшим. После тяжёлого дня за работой ему требовался отдых. Четыре часа он с повстанцами копал под домом-штабом подвал, чтобы прятать там оружие. После процедур Том заметил племянницу. Она, вернувшись и выслушав нотации отца, бесцельно шаталась по дворцу, не зная, чем себя занять. — Одна и без охраны? — он улыбнулся. И улыбка была чуть теплее, чем у её отца. Девочка остановилась перед дядей — высоким и стройным, с лицом аристократа. — Вы не похожи с отцом, — заметила она. — Не думаю, что это плохо, моя дорогая. Представь, если бы мы были одинаковыми, как вы с братом, — Юнона вздрогнула, когда он засмеялся. Эрика не было рядом. Не было и стражи, и его верных собачонок из королевского круга. Только племянница — ещё не испорченная, с которой Том мог быть собой хоть на малую часть. — Давай попросим подать чаю и поболтаем? — предложил дядя. — Нам ещё не удавалось побыть наедине. Кто знает, быть может, мы станем друзьями. За дивным чаем, золотистым, как жидкое солнце, они говорили и смеялись. Юнона совсем его не стеснялась. Она рассказала о тех местах, где побывала. О храме, о лодочной станции. Том ухмылялся её смелости и советовал быть осторожнее. Он не всегда рядом, чтобы спасать её от повстанцев. Он не всегда рядом, чтобы держать своих псов на поводках. — Ты попала сюда не в самое удачное время, — и, пожалуй, Томасу было бы жаль, если бы она угодила в руки его друзей. Более того, он посчитал бы её смерть напрасной. — Жаль, что повстанцы и Эрик не могут решить, кто прав. — А кто прав? Мне рассказывали о войне только с точки зрения отца. Но не бывает одного виноватого. — Да, — Томас вздохнул, приводя мысли в порядок. Теперь он должен был быть осторожным, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. — Эрик вторгся на чужую территорию, насильно занял трон и удивился, когда народ оказался этим недоволен. Правитель он неплохой, всё делает для граждан, но… ему бы немного ума. Его уверенность в себе мутит рассудок. Ладно, не будем о политике. Сегодня вечером на горе Гис будет праздник демонов. Мы придумали их с братом в детстве. Рекомендую. Ты не забудешь это мероприятие. На горе Гис, точнее на её пригорке, уже разожгли костёр. Языки пламени лизали небо, с каждым часом темнеющее всё больше. Вечерело. На ветках деревьев трепыхалось множество цветных лоскутков ткани. Мико — демон правды. Встречает путников в лесу, заблудившихся душой и дорогой, задаёт откровенный вопрос и, если его обманывают, съедает человека. Если нет — показывает путь домой. Его сестра, Нейра, женоненавистница. Она ходит у домов и подслушивает, где женщины, девушки и девочки сплетничают о мужчинах или говорят за их спинами плохие вещи. И потом хватает их в лесу и убивает. Их старший брат, Лий, наоборот, защищает девушек от насилия и прячет их от гнева сестры. Встретив заблудившуюся девочку в лесу, садится перед ней и дарит сладость. Если она не испугается, отводит домой. Аматара, самая младшая, всегда была самой жадной. Она прячется в самых тёмных уголках и слушает, кто кичится своим богатством. Потом подстерегает его и убивает, забирая ценности себе. Близнецов привезли на джипах, когда на горе собралось множество народа. Звучала весёлая музыка, люди грелись у костра, пели что-то и ели сладости. Юнона засмеялась, увидев обычаи этого странного праздника, и побежала наверх. Стража поспешила следом. Вокруг большого костра стояли деревянные столы и лавки, сколоченные на скорую руку. За ними — четыре огромные статуи демонов с выгравированными именами. Первый, Мико, которого Юнона тихо, на ухо брату, назвала пирожком, был рогатым шаром. На его морде как будто были нарисованы три кошачьих глаза и безобидный рот. Но внизу… у сложенных лап зияла огромная клыкастая пасть. Перси сказал, что демон наполовину зарывается в землю, пряча пасть и оставляя только нарисованную кукольную морду. — Отец пугал меня в детстве этим демоном, — рассказывал Перси, весело озираясь по сторонам. — Говорил, если я буду обманывать его, меня на прогулке съест Мико. Вторая статуя Юноне не понравилась. Девочка поёжилась, живо представив такое существо — стройное тело женщины с красивой грудью и лицом, а ноги и зад — паука. Третий демон был длинным и очень тонким. И он из всех братьев и сестёр больше всех походил на человека. У него были длинные пальцы, в которых он сжимал горсть конфет, которые так искусно вырезал скульптор. Но у демона не было ни глаз, ни ушей, ни носа — только рот, расползшийся в некрасивой, пугающей улыбке. Четвёртая походила на женщину, но разглядеть её тело было сложно, потому что большую его часть скрывали спутанные волосы, и из-под них торчали только голые коленки и горбатая спина. Брат сказал Юне, что она прячет под волосами свои богатства. — У наших отца и дяди больное воображение. Хорошо, что мне не рассказывали этой чепухи в детстве, — принцесса поёжилась то ли от холода, то ли от жутковатого вида статуй. Между столами и статуями бегали дети. Взрослые пели и отгоняли их от костра. Подростки — девушки с длинными толстыми косами и юноши с почти незаметными редкими усиками и бородками — сидели своей большой компанией и о чём-то говорили. Любили друг друга и медленно взрослели. У них не было мобильных телефонов и камер, чтобы запечатлеть красоту праздника, но они все любили такие вечера, когда можно было побыть с друзьями, посмотреть сначала на закат, а потом на чёрное полотно неба, усеянное миллионами звёзд. Они, эти подростки, прожили в Дупине всю жизнь. В месте, где двадцать первый век — ничтожное понятие здесь, где остановилось время. Они почти ничего не знали о внешнем мире, но счастливо жили в приятном незнании, окружённые скалами, как стенами. Будучи детьми, Эрик и Том придумали свой идеальный праздник. Когда гости не приносят бесполезные подарки вроде свитеров и конвертов (почему-то их дарили чаще всего, и мальчики не понимали, почему родители так радуются), а приносят с собой сладости. Самодельные пироги с различными начинками, конфеты, шоколад, зефир, сухофрукты. Когда все веселятся и едят то, что хотят. И теперь, когда праздник демонов стал традицией, сладким завалены все столы. А за ними — верноподданные его величества. В демонов верят только те, кто верит в короля. «Или идти рядом с королём, или лежать под его ногами» Мальчики придумали этот праздник в день маминого рождения. Женщина обожала морепродукты, поэтому рано утром из города привезли живую рыбу и креветки. Том тихо спустился на кухню, пока большая часть дома спала. Ему понравились усатые креветки, плавающие в стеклянной банке, рыбы, тупо разевающие рты. Мальчик разбудил брата и показал ему находки. Эрик обрадовался. Они решили выпустить пленников на свободу, играя в спасателей. Дождавшись, пока повара станут настолько занятыми, чтобы не замечать их, мальчики схватили банки и пакеты с будущим обедом и никем незамеченные побежали в лес. Там между деревьев бился ручей. Ледяная вода приятно журчала, огибая камни и торчащие из земли толстые корни деревьев. Братья выпустили живность в воду и с гордостью смотрели, как та уносит их в свободную жизнь. Дома спасателям досталось. И пока мальчики сидели наказанные в своей комнате, они придумали демонов — своих защитников — и праздник в их честь, на котором не надо волноваться за жизни рыб и креветок. Юнона смотрела на жителей, слушала их песни и покрывалась мурашками от восторга. Народ не обращал на знатных гостей и толпу стражи внимания, но с удовольствием показывал местные традиции и обычаи. Можно сказать, что они сроднились с королевскими детьми за этот вечер. Уже можно было говорить о принцессе — король теперь позволял ей выходить в свет. Били в барабаны, дули в деревянные расписные дудки. Звучали протяжные женские голоса и грубые — мужские. Смеялись дети, отбегая всё дальше от взрослых. — Давай уйдём, сестра. Юнона вздрогнула, когда Перси в шёпоте коснулся её уха. — Я не хочу, — она действительно не хотела. Неприятные ощущения внизу живота не покидали её весь день. Но тут, в тепле и уюте, ей ненадолго стало легче. Лишние движения могли возобновить боль. В любой другой ситуации она бы обратилась к врачу или к кому-нибудь из взрослых. Но в Дупине, пожалуй, один медик на всю страну. Он обо всём расскажет Эрику. И как отец отреагирует на то, что его дочь в шестнадцать лет сблизилась с взрослым мужчиной? Он отрежет ей голову, а Вива — не только её. Юна надеялась, что боль скоро пройдёт. В душе девочки было печально. Будучи влюблённой, она вспоминала о их ночи с Вива и смущалась. Она боялась, что ему что-то не понравилось, или что он не захочет с ней быть, или что он просто воспользовался ей и теперь бросит. Юнона мучилась этими неприятными мыслями, хотя была почти уверена, что Вива тоже в неё влюблён. Она тоскливо вздыхала. Хотела оказаться рядом с модельером и слышать его дыхание, чувствовать аромат его одеколона, трогать его шершавые ладони. Юнона отвлеклась от печальных мыслей и почти наслаждалась вечером, когда брат вернул её в реальность. — Пошли, это не интересно. Ты посмотрела уже всё, что можно было. — У меня нет желания куда-либо идти. Тут уютно и тепло. Мне нравится. — Испугалась Мико? Пошли, Юнона! — он потянул её за локоть назад. Девочке пришлось встать. Мнимое ощущение уюта рухнуло, как карточный домик. И Юнона не смогла бы вновь его ощутить. — Отлично, ты уже готова. Они разделились. Принцесса дёрнула одного из стражей за рукав и шёпотом попросилась в туалет. Тот позвал двоих стражей, и они спустились вниз, в лес. Отойдя от них далеко к кустам, Юна обежала вокруг скалы и спряталась за валуном в ожидании брата. Пока стражи не знали, как быть с принцессой, Перси медленно-медленно дошёл до толпы взрослых, смешался с ней и вмиг сбежал с горы вниз. Они встретились с сестрой и со смехом побежали прочь. Перси на ходу думал, куда они могут пойти. Почти кромешная тьма, и только костёр на горе, словно маяк, указывал им путь обратно. Вернитесь, пока не поздно. Они остановились у охотничьей хибарки недалеко от горы. Без дверей и с дырами вместо окон, она скучала в ожидании дня, когда охотник зайдёт сюда, чтобы переждать дождь или разделать тушу. Даже до этого места долетали песни. Переводя дух, Юнона услышала треск сухих веток. Это не мог быть брат, он стоял рядом. Прямо за ними очутились незнакомые азиаты. Раньше ей казалось, что все они на одно лицо. Но, пожив в Дупине, она научилась различать своих. И эти ими не были. Это повстанцы шли с дымовыми взрывчатками и прочим, чтобы прервать веселье на горе Гис. Вожак сказал, что там будут королята, и надо быть аккуратнее. Лучше голова принца, приделанная к телу, чем то и другое по отдельности. Юнона впервые заверещала. Заверещала по-девчачьи. Один из мужчин больно схватил её за запястье и сжал так сильно, что оно подозрительно хрустнуло. Её визг сорвался на хрип. Перед глазами замелькали чёрные точки. Перси ударил обидчика кулаком по лицу, но повстанец не отпустил его сестру и даже не дёрнулся. Другие подошли к принцу. Персей рассвирепел. Схватив палку, он бил каждого, кто дёргался в его сторону. Тогда повстанцы напали разом. Мальчишка рычал и бил, бил и бил без разбору, кромсая в кровь их лица и царапая палкой руки. Повстанец, который держал Юнону, потащил её к дороге. Там стояли их машины. Девочка визжала и дёргалась, пытаясь выбраться. Ей уже было всё равно — с рукой или без. Она перепугалась так, как никогда в жизни. Она была в ужасе. Она рыдала. Мужчина волок её всё дальше от брата. Перси кого-то смачно ударил по лицу. Жертва вскрикнула и отпрянула в сторону, зажимая то, что осталось от носа — такового теперь не было. Вдруг он выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в Персея. Он замертво свалился. В один момент в девочке будто всё оборвалось. Это не шутка — реальность. Жизнь больше не будет прежней. Её в оцепенении дотащили до машины и надели на голову мешок. И она видела свою страну этой ночью в последний раз. Он спал, когда в покои влетел Томас. Эрик приподнялся на локтях, недоумевающе уставившись на брата. Обнажённая Регатта, спавшая рядом, теперь проснулась и прикрылась одеялом. Взволнованный взгляд, тревожный и возбуждённый, сбивчивое дыхание брата — они пугали Эрика. — Томми? — он снова позвал его как в детстве, когда младший нуждался в его поддержке. — Твои дети… — начал Том, а Эрик напрягся всем телом. Волосы на руках встали дыбом, а в животе что-то сжалось в комок. Он испугался. — Их не могут найти! Они были на празднике демонов. Боюсь, случилась беда. Рация в кармане стража, с которым он ввалился в покои, зашуршала, и по ней что-то невнятно сообщили. Том перевёл пустой взгляд с неё на брата. — Они нашли. Перси. Ну… тело.