На перекрестке снов

Сейчас. Продолжение вечеринки у Максима дома. В дверь настойчиво постучали. Максим прислушался и понял, что его зовут. Встревоженный голос Марии продолжал звать его снова и снова. - Сейчас, иду! – крикнул парень и поднялся с холодного кафеля. Ноги совсем затекли от долгого сидения. Пришлось сделать пару приседаний, чтобы разогнать кровь. Отодвинув защёлку на двери, он вышел из ванной. - Лёвушка, что случилось? Ты просидел там целый час! Я уже извелась вся. Лицо девушки действительно выглядело очень встревоженным. - Приходил твой отец, но я так тебя и не дозвалась. Пришлось сказать, что ты вышел в магазин. - Извини! Мне просто надо было побыть одному. Не обижайся ладно? - Хорошо, – согласилась девушка, - но твой отец… - Ничего страшного, я ему завтра позвоню. Пойдём лучше к гостям. Надеюсь, дом ещё не разнесли по кирпичам? А то вместо новоселья придётся устраивать поминки по разрушенной квартире. Маша рассмеялась и, обвив руками шею парня, поцеловала его в нос. - Эй, молажедоны, кончайте обжиматься, – крикнул проходящий мимо Пашка Проскуров. - Идите лучше посмотрите, какая у нас игра азартная пошла. Максим обнял Машу и поспешил за Пашкой. Там их застало увлекательное зрелище. На середине комнаты, оккупировав пушистый ковёр, разместились игроки. Карточная игра, судя по всему, шла на раздевание. Об этом кричал ворох разнообразной одежды, лежавший чуть поодаль и полураздетые участники. Их было четверо и страсти между ними кипели не шуточные. Самым невозмутимым казался Сергей. Как раз сейчас наступила его очередь раздавать карты. Мужчина как всегда был облачён во всё чёрное. И только широкая грудь в распахнутой рубашке выделялась светлым контрастным пятном. Далее, в джинсах, очках и белом кружевном лифчике восседала староста группы Марина Нефёдова. Её крупный монументальный бюст поедал глазами примостившийся рядом Женька Павлов. Периодически он беззастенчиво подглядывал ей в карты, от того и был практически одетым. Последним был Эрик. Он пострадал больше остальных. Из верхней одежды на парне имелись только брюки. Тело Мышкина не было обременено нижним бельём. Что отлично просматривалось в полурастегнутой ширинке штанов. Пострадавшим Мышкин себя не чувствовал, напротив, он раскраснелся от азарта и был абсолютно счастлив. Эрик пластично выгибался всякий раз, когда тянулся за следующей картой. А его брюки сползали всё ниже и ниже, являя окружающим аккуратные ямочки на худосочной заднице. Затем, когда он, наконец, дотягивался как бы невзначай, касался руки банкующего Сержа. А после изображал раскаяние, стреляя глазами из-под томно прикрытых ресниц. Зрелище было поистине уморительное. Однокашники, собравшиеся посмотреть игру уже, открыто посмеивались, глядя на потуги горе-соблазнителя. Максим стоял за спиной Маши. Когда они только вошли в гостиную, Сергей окинул парочку оценивающим взглядом. Когда же, придвинувшись поближе, парень обнял подругу за плечи, мужчина вопросительно вздёрнул бровь. Чуть погодя он изобразил лёгкую ухмылку полную сарказма и вернулся к игре. Больше он ни разу на Максима не взглянул. Всё своё внимание Серж тут же переключил на Эрика. Послышалась музыка и молодежь стала хаотично двигаться под техно, вытесняя игроков со свободного пространства. Происходящее в доме стало порядком раздражать хозяина. Бухающие из динамиков громкие ритмы резали слух. Пьяные однокурсники по-прежнему пытались надругаться над его новой кроватью, пробуя её на прочность целыми группами. Но больше всего Львова выводил из себя без меры озабоченный Мышкин. Да ещё Змей, который с интересом наблюдал за ухаживанием подвыпившего парня. Он так обольстительно улыбался Эрику, что Максу захотелось выбить из него весь его лоск кулаками. Смыть кровавой юшкой фальшивую маску с красивого надменного лица. Маша видимо почувствовала неладное. Она стала потихоньку оттеснять своего парня подальше из комнаты. После она попросила помочь с десертом и быстро увела его на кухню. На удивление там было пусто. Парень закрыл защёлку на двери и вздохнул с облегчением. Тут же он почувствовал тёплую ладошку на своей груди. Сейчас Макс не чувствовал и тени желания, только дикую усталость и раздражение. Но он прекрасно понимал, что своей холодностью и невниманием обижает Мари. А он меньше всего хотел бы поступать так с не в чём не повинной девушкой. Маша подняла к нему лицо, и Макс опять утонул в глубокой синеве её глаз. Такие знакомые, яркие, особенно на фоне светлых волос. Это сочетание преследует его по жизни. А может он сам выбирает людей со сходными чертами? Ему не дали додумать зародившуюся мысль, увлекая в мягкий поцелуй. Макс тут же превратил его в жёсткий и требовательный. А затем принялся исследовать тёплыми ладонями нежное и такое непростительно хрупкое женское тело. После когда всё кончилось, и Мари смогла отдышаться, Максим предложил пойти разогнать по домам не в меру подгулявшую толпу однокашников. Оказалось, что они опоздали. Осмотрев квартиру, хозяин с облегчением понял, что разгонять уже некого. Последние гости одевались в прихожей. Тепло попрощавшись, гуськом нетвёрдой походкой они покидали дом. «Вот она - свобода!» - закричал довольный парень. Вернулась Мари оценившая степень разрушений на вялую тройку и стала тоже собираться. Отец девушки не давал пока согласие на её ночёвку в доме Львова. Но она «над этим работала», как сама же любила пошутить. Максим помог Маше. И только собрался одеться сам, чтобы проводить подругу как к ним подбежал запыхавшийся Смехов. Сейчас он выглядел крайне озабоченным и злым. Сашка опасно навис над Максом всем своим крупным телом и закричал: - Где он? Куда они подевались? Я только вышел покурить на балкон, а их уже и след простыл! - Да кто он-то? - не поняла Маша. - Сашка, ты можешь толком сказать, а не вопить, как пожарная сирена! Картина вырисовывалась смешная: миниатюрная Маша упёрла руки в бока и, запрокинув голову, грозно смотрела на Смехова снизу вверх. - Машенька, ну что тут непонятного? Эрик пропал! Даже странно было услышать подлинное имя Мышкина из уст Сашки. – Куда они могли пойти?! – злым с примесью жёлчи голосом он обратился к Максу. - Где этот блондинистый козёл обитает? Максим побледнел. - Львов, тебя ещё раз спросить или ты всё же меня услышал? Куда он увёл Эрика? - Послушай, Смехов, ты чего панику развёл? – Маша потрепала Смехова за рукав. – Все разошлись по домам. С чего ты взял, что они ушли вместе? - Мне Проскуров по телефону начирикал. Тот козлище старый их с Нефёдовой на машине развёз по домам, а Эрик с ним дальше поехал. - Ну и что? Тебе-то что до этого? – пыталась успокоить Сашку девушка. – Он весь вечер клеился к…Сергею. Кажется, так его зовут? - Маша за подтверждением повернулась к Максу. Парень лишь кивнул в ответ. - И ещё при этом выглядел полнейшим дурачком, - продолжила девушка. - Маша, ты не понимаешь…- чуть сбавив обороты, начал Сашка. Но ему не дали объяснить. - Мышкин совершеннолетний, - заявила девушка безапелляционным тоном, - сам может решить с кем и куда ему передвигаться. Да и с кем ночку коротать тоже. Не ребёнок уже! Макс удивлённо посмотрел на Машу. Она раскраснелась от возмущения, и таким злым её голос он ни разу до этого не слышал. - Он не ребёнок? – воскликнул Сашка, почему-то глядя в этот момент на Макса. - Да он самый настоящий избалованный ребёнок, к тому же девственник! Смехов вдруг схватил Максима за грудки и сильно тряхнул: - Львов, а ты знаешь, что твой друг Мышик, до сих пор девственник? Макс пристально смотрел в лицо друга. Он выдержал взгляд полный ярости и тихо сказал: - Руки убери! - А то что, Макс? – Смехов нависал над спокойным Львовом и желваки на его лице ходили не переставая. - Что ты сделаешь? Ударишь меня? – и Смехов зло рассмеялся в лицо Максиму. - Что ты ещё можешь сделать с лучшим другом, а? – не помня себя, прорычал Сашка. - Ну, как вариант, подарить старому любовнику? Скажешь, я не прав? Повисла тягостная тишина. Липкая, звенящая. Она как грань между добром и злом сейчас была нарушена в пользу последнего. Сашка вдруг как-то сник, «сдулся». Лицо смущённого Смехова оттенком стало напоминать внутренность свеклы. Он даже прикрыл ладонью рот. После развернулся к стене и со всей силы стукнул по ней кулаком. Мелким камнепадом посыпалась штукатурка. - Смехов, ты что несёшь? Придурок ненормальный, да как ты смеешь?! Лицо Марии исказила злоба. Она повернулась к своему парню с немым вопросом в глазах. Сейчас в них можно было читать как в открытой книге удивление, непонимание, сменяемое гневом. В прищуренных от злости глазах читался вызов - «Ну что же ты молчишь, Максим? Закрой Смехову его грязный рот!». Когда же на молчаливый вызов Львов не ответил, её глаза удивлённо распахнулись. И тут синим половодьем их затопило понимание. Маша протянула руку и притянула за подбородок лицо парня поближе к своему. - Что ты молчишь? Максим, не смей смываться в кусты, когда Смехов тебя обвиняет в таких грязных вещах. Он всегда завидовал тебе. А сейчас он нагло врёт, чтобы унизить передо мной. Ведь так? Так?! – девушка уже кричала. И с каждым следующим словом из голоса уходила надежда. Надежда на то, что это была просто глупая шутка со стороны Смехова. - Макс! Макс, прости! Машенька, ты тоже…- раздались робкие извинения Сашки. – Это была шутка! Просто розы… - Заткнись, Смехов! Закройся! – взвизгнула Мари. – Я хочу сейчас услышать Львова. Ну что же ты, Лёвушка? Ничего не скажешь в своё оправдание. М-м? Кто этот мужчина? Кто он? Твой…старый друг? – в голосе пронеслась неприкрытая издевка. Девушка поняла, что ничего не сможет добиться от отрешённо взирающего на неё парня. Тогда резко повернулась к смущённому Сашке. - Этот блондин, он кто? И кем приходится Максиму, а? - Маш! Ну откуда же мне знать? Я его первый раз ви… - Да не мямли! Скажи толком хоть что-нибудь! – Маша опять кричала. Смехов продолжал оправдываться перед возмущённой девушкой. Теперь он тщательно пытался прикрыть друга, но удавалось ему это, откровенно говоря, скверно. Мария наседала на потерянного Сашку как фурия. А Максу казалось, что всё происходящее сейчас – нереальная фантасмагория. Ему предъявляли обвинения друг и любимая девушка. Его предавали. Его раздирали. Рвали на части как шкуру ещё не убитого медведя. От него требовали объяснений. - Это правда! – спокойно проговорил Максим. Голоса мигом замолкли. – Смех всё верно сказал. Сергей действительно был моим другом и любовником. Когда-то… - Львов с вызовом поглядел на сокурсников. - И, Мари, не стоит так давить на Сашку. Ты заставляешь его врать и предавать собственного друга. Возможно, это слишком тяжёлое испытание для него, не находишь? Маша бледная как мел стояла перед ним, до боли сжав кулачки. В её глазах сейчас плескалось столько горечи, что ею запросто можно было отравить крупный водоём. Послышался очередной удар об стену. - Смехов! Да прекрати ты уже разносить мой дом! Шурик, всё нормально. Не парься! Рано или поздно вы бы всё равно узнали. Жалко только, что это произошло таким образом. И жаль, что информация исходила не от меня, – голос Макса прозвучал устало и как-то бесцветно. - Смех, ты иди домой! Поздно уже, завтра поговорим… если конечно захочешь. А за Мышкина не волнуйся. С ним не произойдёт ничего такого, чего бы он сам не захотел. Сашка только кивнул и понуро поплёлся к двери. - Смехов, подожди! Проводишь меня, – крикнула Мария и, обогнув внушительную фигуру парня, выскочила за дверь. Сашка стоял спиной к другу, глядя на дверь, горестно опустив плечи. - Макс, я сожалею, – тихо произнёс он. – Клянусь, я не специально. Просто Эрик пропал и я…испугался. - Чего? – Максим подошёл ближе и повторил вопрос. - Чего ты так испугался? Неужели ты не хочешь, чтобы твой друг был счастлив как остальные? Пусть они..другие. Но им…Нам, чёрт... Короче геям тяжело найти пару. И если повезёт - это большая удача. Блин, если бы знал, что будем говорить о таких вещах, подготовился бы лучше, - усмехнулся Макс. - А Маша? - А что Маша? У нас с ней всё будет хорошо. Она отойдёт немного, я ей всё объясню. Если хочет быть со мной, пусть принимает таким, какой я есть. Ты иди, Сашка, а то Маша ждёт. Я позвоню Сергею и поговорю с ним, обещаю. Сашка лишь кивнул в ответ. Продолжая стоять спиной, он потянулся к дверной ручке. Потом внезапно одёрнул руку и, резко развернувшись, подошёл к Максу. И протянул свою большую ладонь для рукопожатия. Львов крепко пожал руку друга и на этом они расстались. Макс закрыл дверь и бессильно привалился к многострадальной стене. Постоял так немного, затем на ватных ногах поплёлся в комнату. Под ворохом разбросанных вещей нашёл свой мобильник и набрал знакомый номер. Конечно же, телефон Эрика молчал. Тогда он набрал другой. Сергей откликнулся сразу: - Ёжик, разве тебе не положено быть в постели и ублажать свою голубоглазую блондинку? – Макс закатил глаза - Змей как всегда в своём репертуаре. На фоне тихой музыки послышался знакомый смех. - Если я попрошу вернуть его обратно ты меня, конечно, не послушаешь… - устало промолвил Львов. - Ну, ты же умный человек! И хорошо знаешь меня. Зачем тогда спрашиваешь? – низким голосом ответил Змей. У Максима побежали предательские мурашки. - А за тем, что я не хочу, чтобы Эрик страдал впоследствии. – Капельки яда в каждом резко кинутом слове. - Почему ты так печешься о нём? Кто он для тебя? - Он мой друг! - А я? - И ты. - Так почему два твоих друга не смогут найти, хм-м…точек соприкосновения? - Вы очень разные. - Да? - Уж поверь! Он ранимый, очень! А ты…сильный и циничный. А ещё ты можешь причинить ему боль, и он вряд ли после этого оправится. - Это почему же? – в голосе недоумение и фальшь. - Потому…- еле различимо, почти шёпотом отозвался Макс. - Потому что я сделал тебе больно когда-то. А ты, Серёжа, вполне можешь отыграться на нём. - Боишься, что он останется со мной? - Не боюсь. Я знаю! Он захочет поступить именно так. - Что ты? Тебя нельзя променять на какую-то подделку, потому что ты лучший! - А ты первый. - Хм? - Ты станешь его первым мужчиной, если не одумаешься. - Вот как. Ну что же, это может быть забавным. - А если ты ему сделаешь больно… - Я постараюсь быть нежным, – игриво промурлыкал Серж. - Идиот, если ты сломаешь его, – заорал из-за всех сил Максим. И уже спокойнее со сталью в каждом звуке собственного голоса. - Я сделаю то, что не доделал Горский. - Ты не смеешь говорить мне такое, щенок! – неприкрытая холодная ярость.- Не смей мне угрожать, мальчишка! - Вот оно! Забытое змеиное шипение, в которое превращается речь, когда Серж очень зол. Максим внимательно посмотрел на эфес катаны, висящей на стене, и крайне спокойно заметил: - Я убью тебя из-за него. - Ты так его любишь? Устало: - Я любил тебя. - Врёшь! – фирменное змеиное шипение никуда не ушло. - Ты всегда любил только ЕГО. И поверь, я сломаю каждого, кого ты любишь. Обещаю! Потому что они - не я, - ответил Серж и уже спокойно, как ни в чём небывало продолжил: - А за мальчишку не беспокойся. Я знаю, что ты к нему не прикасался. Он мне спьяну уже что-то ныл по этому поводу. Ну что же, ему нужен хороший урок. Ладно, оставим дефлорацию на завтрак, а то пока мы общались, твой дружок успел уснуть. Молчание в трубке затягивалось. - Знаешь, он такой милый, когда спит. А как смешно сопит как…мышонок. Значит, буду звать его Мышонком. - В твоём зоопарке прибавление? Поздравляю! В трубке опять повисло молчание, даже музыка не была слышна. Звенящая болезненная тишина, где каждый тонет в собственном одиночестве. Вдруг из пустоты совершенно спокойный голос, но какой-то чужой далёкий спросил: - Максим, ты слышишь это? Макс прислушался. Море? - Сергей, ты везёшь Эрика в наш… в ЕГО дом?! - Теперь это мой дом, как и многое другое. - Не понял? - Не важно… - Сергей, я прошу тебя!… - Я всё сделаю как надо. О, а вот и аптека. Ёжик ты помнишь ту аптеку на шестом километре? Она по-прежнему работает по ночам. Макс нажал отбой. Помнит ли он ту аптеку? Да, это воспоминание из него можно изъять только с помощью лоботомии. Он несколько раз приложился лбом об стену, а после, бессильно ругаясь, сполз на пол. Сидя на ковре возле большой разобранной кровати он силой бил кулаками по согнутым коленям пока воспоминания не накрыли его горячей волной.