На перекрестке снов

Тогда.Вечер откровений продолжается. Ещё долго и неспешно длилась беседа в маленьком кафе. В этом месте источавшем уют и таинственный кофейный аромат им было удивительно хорошо и спокойно. Серж говорил, а Макс как губка впитывал новые подробности. Его шокировали и удивляли события, что как снежная лавина неслись по жизням его близких людей. После того что произошло в офисе Горского прошло совсем немного времени. Иван лично отвёз Реброва в военный госпиталь. Ему пришлось насесть на Никитина, чтобы тот как можно быстрее устроил Сержа на лечение в своё отделение. На все вопросы друга Горский отвечал уклончиво. Единственное в чём он честно признался, так это в том, что сам повинен в состоянии Реброва. Тогда Никитин оставил расспросы, лишь неодобрительно качал головой, осматривая потерпевшего. Серж валялся в травме с сотрясением мозга. А его шеф и самый желанный человек сидел всё это время у его койки, ломая пальцы. Иван был молчалив и печален, восседая с понурой головой у койки сотрудника. Он молчал. И это проклятое молчание добивало похлеще сотрясения. А оно, надо сказать, серьёзно беспокоило Сергея постоянными головными болями. Горский таскал деликатесы, соки и разнообразные витамины. Коробки и пакеты превращались в неаккуратные залежи на прикроватной тумбочке больного. Уже на второй день пребывания в госпитале, у Сергея стала восстанавливаться память. А ещё через день вся последовательность событий после корпоратива била по нервам, разъедая душу. Ребров запретил себе мучиться воспоминаниями и без лишних колебаний отпустил Ивану грехи. Он простил всё, что тот проделал с ним в похмельной горячке. Сержу было в тягость наблюдать уныние на лице бравого Командора. И он всячески пытался избавить того от чувства вины и даже развеселить. Мало-помалу они стали разговаривать на отвлечённые темы. Серж показался Ивану интересным, начитанным собеседником. Кроме того, ему нравился острый ум парня и его порой ядовитое чувством юмора. И вот уже не только соседи по палате с удовольствием хохотали над едкими шутками Змея. Но и боевой капитан, перед которым трепетала вся травма, включая симпатичных медсестричек. Из госпиталя Сергея забрал Горский на своём чёрном «мерине». Иван к неописуемому удивлению Реброва повёз его прямиком к себе на платановую аллею. Переступая порог квартиры, Серж сразу почувствовал это место и его дух. А для себя он решил, что костьми ляжет, чтобы оно стало и его домом тоже. Иван трогательно заботился о больном. Баловал вкусностями, небольшими подарками, но главное своим драгоценным вниманием. Они не говорили о том, что произошло. О том, что в то страшное утро судьба спаяла их почище холодной сварки на долгое время. Почувствовав себя лучше, Серж немедленно привёл холостяцкую берлогу Горского в место удобное для совместного проживания. Теперь уже Сергей мог позаботиться об Иване. Он навёл в большущей квартире Горского тёплый домашний уют. Иван всё чаще задерживался дома по вечерам, игнорируя тематические пьянки однополчан по пятницам. Сергей покорил сердце сурового воина своей бесподобной выпечкой и готовкой. Когда Ивану доводилось пробовать очередной кулинарный шедевр Сержа, он умилительно щурился и улыбался открытой детской улыбкой. Мужчины редко выходили в свет, но зато проводили всё свободное время вместе. Когда начался чемпионат по футболу, дом Горского по существующей традиции превратился в пристанище фанатов. К большому огорчению Сержа теперь по вечерам у них стали собираться суровые мужчины — однополчане Командора. Они выпивали литры пива и выкуривали море сигарет. Количество никотина было таким, что можно было истребить целый лошадиный табун. На Сержа товарищи Горского обращали внимание не больше чем на мебель в гостиной. Ну как же, новый знакомый Командора не пил вообще и курил, противно сказать, какой-то ароматный бабский парфюм в круто скрученных табачных листах. И походка у него была какая-то немужская. Подозрительно бабская. Готовил этот ехидный сучёнок удивительно вкусно и калорийно. И даже не забывал вовремя приносить пиво. На третий день чемпионата, поручик Ржевский, он же старшина Ржев, отозвал Горского в сторонку. И вкрадчивым голосом, если можно так назвать бас шкафаподобного Михаила заметил, что у мужиков возникли сомнения на счёт его нового друга. Слишком уж тот правильный и скользкий. «Ну, ты это…Батя, развей так сказать сомнения, что этот хрен белобрысый не имеет к тебе такого же отношения как… хм, Спирит к Чижику? — и дальше чуть запинаясь на каждом слове: — Нет, братаны ничего не имеют против извращённых наклонностей Спирита, мало ли как война на черепушке сказывается. Ром — человек авторитетный и Сашка Чижов тоже мужик с понятиями правильными, хоть и пидорасит их Спирита, но…» Мишка запутался окончательно в витиеватых фразах, да и тонна выпитого накануне пива не способствовала красноречию. Иван мигом прекратил издевательства над собственным терпением. И заявил очень спокойно, что теперь он пидор, и отношения с Сергеем носят тот же щекотливый характер, что у Спирита с Чижиком. В этот момент что-то со звоном разбилось. Оказалась что Серж, шедший на кухню мыть бокалы для очередной пинты пива, слышал весь этот безумно ебанутый разговор. Он стоял, не в силах пошевельнутся, считывая каждое слово с губ Командора. Вот при последних словах и без того нездоровая после травмы психика Сержа не выдержала. Шесть бокалов грохнули на пол. Ребров быстро вышел из кухни и спешно покинул дом. Через полчаса его нашёл Иван, бродивший по окрестностям аллеи с большим армейским фонариком. Еще не различив его фигуры в вечерних сумерках, Горский услышал тяжелое прерывистое дыхание. Подойдя ближе, он увидел Сержа, стоявшего возле старого дерева. Одной рукой он сдирал кору, что в ту пору пластами сползала с линяющих деревьев. Другой же, утирал предательскую влагу с ресниц. Иван подошёл сзади и крепко обнял Сергея поперёк широкой груди. Они простояли так долго, почти до рассвета. Сергея прорвало как плотину. Он плакал, успокаивался на время и говорил, говорил. Рассказывал о себе. О своих чувствах к Ивану и о том, как тяжела и неказиста жизнь гея в этой долбанной стране. Просил прощения за что-то мифическое, а после не выдержал и объяснился в любви к жестокосердному вояке. Иван слушал молча как всегда и мягко поглаживал опущенную на его плечо голову. Вот тогда-то Горский и попросил простить его. Первый и, наверное, последний раз. Сказал, как сожалеет о случившимся. Говорил, что это тяжкий грех поднимать руку на ущербного несчастного человека. — Ах, вот ты как нас представляешь. Да ты, да ты…Ах ты сволочь! Солдафон! Сухарь! Я нормальнее и адекватнее тебя в тысячу раз! Просто я тебя… А потом, развернувшись со всей дури, приложил Ивану кулаком в челюсть снизу. От неожиданности Иван отлетел назад, приложившись спиной о дерево.Он шумно выдохнул через рот. Потрогал челюсть и смачно плюнул наземь. Потом хмыкнул, как будто одобряя действия Сержа. А вслух заметил: — Отличный апперкот, Серёжа! Если у тебя и хук так же хорош, возьмусь тебя тренировать. Сергей ошарашено смотрел на приближающегося Командора. Тот, пошатываясь, подошёл к парню и похлопал по плечу. — Пойдём, Серенький, поздно уже. Или рано?! — он опять усмехнулся и продолжил с теплотой в голосе: — Пойдём домой! — Домой? — переспросил озадаченный Ребров. — Ну да! К нам домой, — спокойно, чуть шепелявя, проговорил Горский. — А знаешь, Серёжка, у тебя хорошо поставлен удар. Но если бы ты захотел его опробовать на мне в ту ночь… я бы тебя убил. Змей резко остановился, возмущённо уставившись на Ивана. Злость закипала с новой силой, но он вовремя сдержался. От жёстких слов его уберегла обречённость в голосе шефа. Между тем Иван пояснил: — В том состоянии, в котором я пребывал тем утром мне отвечать или давать сдачи бесполезно. Действую как машина. Или нет, как берсерк. Мозг отключается, тело действует само по себе. А под хорошей дозой алкоголя становлюсь как одержимый. Да и боли не чувствую вообще. И продолжил, как ни в чём не бывало: — Всё что ни делается — всё к лучшему. Значит, судьба у меня такая…экстремальная. Каждый раз как в омут с головой, — веселее заметил Горский и, чуть смутившись, повторил: — Прости меня, Серёжа! Ты действительно нормальней меня в тысячу раз. А теперь пойдём домой, спать пора. Что-то я умаялся сегодня. * * * Но поспать им так и не удалось. В ту же ночь он взял Сергея. Это-то и было самым ярким воспоминанием во всей «никчемной» жизни Сержа. Иван брал его раз за разом со всей присущей ему серьёзной обстоятельностью. Молча, почти без лишнего звука и стона. Но бесподобно страстно и до животной дикости сексуально. Все повадки и фигура выдавали в мужчине опытного охотника и самца. Серж впервые за свою долгую практику не мог уловить, настроится на эмоции другого мужчины. Иван был закрыт для него. Может в силу не шибко развитой эмоциональности или же это свойство характера было выработано по роду армейской деятельности. Сергей терялся в догадках и пытался всячески вывести любовника на эмоции. Он опробовал на Иване весь свой арсенал обольщения в достижении самых изысканных удовольствий. Со временем Серж научился распознавать степень возбуждения любимого даже по изменению его дыхания. А когда, наконец, услышал первый стон, он решил, что ни куда уже Иван от него не денется. В постели Иван иногда был крайне жёстким. Наутро Сергей мог передвигаться с опаской, рассматривая багровые синяки в зеркале спальни. В такие минуты Горский скользил по телу Сержа плотоядным взглядом, а когда спотыкался глазами о темные отметины, мрачнел. После звал друга в постель и, прижав к себе, долго гладил намученное тело любовника, опять таки молча. Говорили они сугубо на непрофессиональные темы, и вот тогда молчаливый Горский становился охоч до разговоров и дискуссий. Работа стала приносить как моральное, так и материальное удовлетворение. Весь офис не мог нарадоваться на нового заместителя генерального. Тот принёс со своим назначением увеличение объёмов продаж, а также повышение зарплаты сотрудникам. Шутили, что из компании Горского сотрудники могли уйти лишь в два направления: в рейс, то есть в дальнее плавание и в декрет. Но все как один возвращались под крылышко дорогого шефа. Горский никогда не обсуждал их отношений, но своим поведением давал понять Сержу, что тот ему очень дорог. На фирме давно перемыли кости нетрадиционным отношениям босса и его зама. И быстро привыкли, что во время авралов поздно вечером или в выходной день на квартире у шефа всегда присутствовал зам в домашней одежде. Зато это было крайне удобно при срочном решении возникших проблем. Прекрасная половина компании просто обожала Сержа за его мягкость и лояльность к их женским проблемам. Всё было вроде бы не плохо, даже замечательно. Проблемы и непонимания, конечно, присутствовали как в каждой семье. Больше всего Сержа раздражала некоторая чёрствость партнёра в отношении его предпочтений. Да ещё его дико бесили и друзья Горского. Но это были такие мелочи по сравнению с тем, какой заботой и теплотой окружил Иван своего партнёра. На этой почве у Сержа развился недостаток. Ну очень большой недостаток в понимании Горского. Он стал невероятно капризным и мстительным, если речь шла о холодности друзей Командора. Иван смотрел на причуды партнёра сквозь пальцы. Продолжая терпеливо сносить язвительность Сержа и дико ревновать. А вот это-то и была самая большая проблема их отношений. Иван стал патологически ревнив и подозрителен. Поначалу Сержу это невероятно льстило и забавляло. Пока не начались неприятности. Однажды это даже вылилось в мордобой на их кухне. Как-то во время вечерних посиделок с друзьями в честь Дня Десантника, Горский был уже изрядно пьян. Он почувствовал, что давно не наблюдал объект своего вожделения и отправился на поиски последнего. И обнаружил сожителя стоящего у окна кухни. А рядом в опасной близости от него, самого молодого из их компании — Федьку Хрякова. Безумец умудрился зачем-то схватить злого как тысячу чертей Сержа за руку. Иван рассвирепел. И туго бы пришлось летёхе, если бы вовремя не подоспели мужики и не отбили бедолагу у взбешённого Горского. После этого пьянки на их квартире практически прекратились. Иван же стал выпивать в одиночку, что изрядно портило нервы обеспокоенному Сержу. Через некоторое время Ребров уговорил мужа «зашиться». Так называлась в простонародье процедура для избавления от алкогольной зависимости. Её-то и посоветовал доктор Никитин отчаявшемуся Сержу. Вот так, наседая с двух сторон, они и добились от Горского согласия. Иван стал трезвенником, и Серж чувствовал себя на седьмом небе, прибывая в неге семейного счастья. Была ещё пара случаев припадков дикой ревности у Командора. Но это было связано уже с подозрительными личностями из бывшего окружения Сержа. Надо отдать должное вспыльчивому Реброву, который почти добровольно распрощался со своими сомнительными друзьями. Сомнительные они были только с точки зрения Горского. А то, что с этими людьми Серж всего-навсего учился на одном курсе института, в расчёт не бралось. Так и плыла их семейная лодка через море любви и необузданной страсти. Лишь изредка она царапала свои борта, огибая рифы из непонимания и взаимных придирок. — А потом появился ты и всё пошло кувырком, — Серж горько усмехнулся, продолжая рассказ. — Мне казалось, что Горский просто относится к тебе как к сыну, которого у него никогда не было. Я думал, что он наиграется и все вернется в свое русло. Но после... — Серж смял пальцами тонкую сигариллу, — потом ты стал меня порядком бесить. Неизвестно, кто ты, откуда взялся и почему имеешь на Ивана такое сильное влияние? Я знал, что могу без проблем избавиться от тебя. Уже проделывал такое не раз с неотёсанными мужланами — дружками мужа. Пару интриг, подстав, сцен ревности, конечно же, со стороны Ивана, и вуаля! Но не тут-то было! Я сам попал под твоё сумасшедшее, просто нереальное обаяние, — Серж хитро подмигнул. -Дальше… — он продолжил. — А дальше у нас двоих одновременно сорвало напрочь крышу. Ёжик, ты как магнит притягивал нас обоих, разводя в разные углы ринга. Но вместе с тем это болезненное влечение «делало» наши ночи! Никогда до тебя у нас не было такого безумного, сумасшедшего секса. Парадокс! — пристальный взгляд мужчины заставил Максима покраснеть, — Иван был неутомим и брал меня по много раз за ночь. А после случилось то, что случилось…Теперь из разбитых осколков наших жизней, как из большого зеркала в спальне просто так целого не собрать. После этих слов он замолчал, сосредоточенно разглядывая свои пальцы. Тряхнул светлой головой, как будто только что пришёл с самим собой к согласию и проговорил: — После твоего ухода Иван сошёл сума. Доходило до абсурда. Мы работали вместе. Жили в одной квартире, вели совместное хозяйство, спали в одной постели, но он категорически не хотел ко мне прикасаться! Он даже боялся случайно дотронуться до меня, шарахался как от чумного. Я был зол. Нет! Я был в панике! — Змей сжал кулаки. -Я много раз пытался вывести Горского на откровенный разговор. Бесполезно! Он прятал глаза и молчал. На все мои уловки почти не реагировал. Был подчеркнуто внимательным и мягким в обращении, но по-прежнему ничего не объяснял. Ничего не могло растормошить или развеселить Ивана. Это было чистым безумием, бредом! И я твёрдо решил, что холодная война местного разлива должна прекратится здесь и сейчас. Вот тогда я решил поменять тактику. Однажды сбежал с работы пораньше. Приготовил самые любимые блюда для милого. После, когда он уже был дома, подал всё с большой помпой. Ну представь — в комнате полумрак. Всё освещается огромным количеством свечей и моей самой обольстительной улыбкой. А на десерт я приберёг самое главное блюдо — себя. Исполнил стриптиз в самых лучших традициях прежней работы. Знал, что выгляжу сногсшибательно! Потому как тщательно приготовился. Удалил на теле все волосы, что и продемонстрировал любимому мужчине. Изгибался бесстыдно как шлюха. У Ивана из-за моего спектакля свело от напряжения челюсти. Я выставлял на обозрение все самые интимные части тела, принимая замысловатые позы. Именно те части, с которых два часа назад снял всю ненужную растительность. А ещё намазал всё тело специальным гелем, который переливался и отсвечивал в пламени свечей. — Это тебе на заметку, Ёжик! Искусство обольщения — непростая наука! — Максим аж подскочил на стуле от такого неожиданного заявления в свой адрес. Серж мягко посмотрел на взъерошенного парня. Потом потянулся к его щеке но, не донеся руку, опустил её на стол. — Ну и что? Что было дальше? — поспешно и как-то уж слишком заинтересовано выпалил Максим. — Дальше? Тебе интересно? — Змей вздёрнул бровь. — А дальше не произошло ничего интересного! Иван продержался недолго. Вскочил, опрокинув блюдо с фруктами, и быстро смотался из комнаты. Потом битый час я звал его, сидя под дверью ванной. Даже заснуть умудрился. Он разбудил меня. Помог подняться, отвёл в спальню. Уложил на кровать. Укутал гад так заботливо, а сам опять смылся, но уже в кабинет. Вот тогда-то я и понял, что потерпел с Горским оглушительное фиаско. С тех пор в наших отношениях ничего не изменилось к лучшему. Напротив, мы даже видеться стали реже. Теперь во все командировки Горский ездил сам. И что интересно их число крайне выросло. С кем он там проводит время, развлекается — это мне неведомо. Да с некоторых пор и не интересно! Потому что для сохранения семьи всё возможное я сделал. А теперь могу смело умыть руки и начать думать о себе и своих чувствах к другому человеку. — Так вы не живёте больше вместе? — грустным совершенно потерянным голосом спросил Максим. — А вот этого я не знаю, — ухмыльнулся Сергей. — Официальную отставку мне не дали. Так что…А знаешь, мне пофиг! Я устал бороться с ветряными мельницами. И потом у меня есть ты! Максим не знал, что сказать. Куда деваться под сумасшедшим взглядом, что опять так непристойно ощупывал его тело. Этот взгляд не сулил ничего хорошего. Он был опасен, впрочем, как и весь Серж целиком.