На перекрестке снов

Тогда. Окончание вечера откровений. Ночь. Они мчались в ночь, и только свет старых звёзд освещал им путь. На окраине города Серж притормозил у круглосуточной аптеки. Молча вышел, не взглянув на Макса. Вскоре он вернулся. Подошёл к открытому окну, из которого вился седой дымок сигареты и кинул небольшой пакет на колени парню. Максим боялся пошевелиться. Через бесконечные пять минут он всё же решился в него заглянуть. Маленький тюбик и несколько упаковок презервативов покоились на дне пакета. Макс резко повернул голову и уставился на Сергея. Тот сидел вполоборота и тоже курил. Они помолчали, никто так и не решился нарушить тишину. Максим сжал со всей силы ручки пакета. Казалось ещё немного и пальцы начнёт сводить болезненной судорогой. Наконец мотор Камаро нетерпеливо заворчал, и машина плавно отъехала от бордюра. Она стала стремительно набирать скорость. Слишком быстро. Фонарные столбы на обочине превратились в размытый поток огней, и уследить за направлением движения Максим уже не пытался. Его сильно вжимало в мягкую кожу сидения. Он откинул голову и закрыл глаза. А когда открыл, авто уже стояло во дворе большого загородного дома. Сергей молча вышел и направлялся к массивному крыльцу трёхэтажного особняка. Тот хмуро наблюдал за непрошеными гостями тёмными глазницами окон. Максим помедлил, но вскоре вылез из машины. Остановившись посреди двора, запрокинул голову и восхищённо вздохнул. Владения пыльного мегаполиса остались позади, и чистый прохладный воздух волновал лёгкие удивительной свежестью. Он был напоен ароматами весенних цветов и новорожденной зелени. Над развесистыми яблонями медленно восходил тонкий серп молодого месяца. А небо!...Без дымки городского смога оно выглядело удивительно огромным и близким. Казалось, что стоит только пожелать можно стать на цыпочки и дотянуться, погладить алмазную россыпь звёзд на темном бархате неба. Парень догнал друга у стеклянной двери, где они остановились на минуту. Серж вытащил связку ключей. Быстро справившись с замком, он распахнул входную дверь и сделал приглашающий жест. Серж вошёл в прихожую первым. Зажегся яркий свет, озаривший небольшой холл. Парень в нерешительности топтался у двери, и мужчине пришлось за руку втащить его внутрь. Максим возмущённо отдёрнул ладонь и твёрдой походкой проследовал за ухмыляющимся Змеем. Они пересекли холл и оказались в другом помещении. Мягкий свет небольшой лампы на журнальном столике лишь выхватывал из темноты отдельные детали интерьера. В полумраке Максим не мог разглядеть даже стен огромного зала. Два кресла, чуть поодаль барная стойка, шкура белого медведя на полу и огромный камин почти во всю стену — вот и всё что он увидел. Серж кивнул парню на ближайшее кресло, а сам присел на корточки возле камина. Удобно устроившись, Макс принялся наблюдать за действиями Сергея. Наломав с десяток тонких щепок, он сложил их домиком. Сверху такой же фигурой он выложил небольшие поленья. Сноровисто справившись с дровами, он быстро разжёг камин. Положив ещё несколько поленьев в разгорающееся пламя, мужчина отошёл к барной стойке. Немного поискав в нише для спиртного, он извлёк из запасов коллекционную бутылку Кагора. Вынул пробку, втянул носом вплеснувшийся через откупоренное горлышко аромат и довольно кивнул. Затем аккуратно разлил вино в высокие бокалы. Подхватив их под тонкие ножки, он направился к креслу. Отблески огня играли на хрустальных стенках, превращая напиток в жидкий рубин. Максиму нравилось сравнивать цвет напитка с драгоценным камнем. И отгонять аналогию с кровью, что силой стучала пульсом у него в висках. Серж подошёл к парню вплотную и протянул бокал. Максим выхватил его из рук мужчины и тут же осушил. Парня мучила жажда с той минуты, как только переступил порог этого странного дома. От волнения она иссушила горло. Жажда лишала возможности говорить внятно и даже нормально дышать. Её-то и смыл, растворил полностью терпкий ароматный глоток старого вина. Конечно, поторопившись, Максим пролил вино. И теперь оно тонким ручейком струилось по подбородку. Длинные мужские пальцы аккуратно смахнули красные капли с лица и тут же прикоснулись к губам парня. Максим слизал всё до капли и с вызовом взглянул на Змея. Убрав пальцы, Серж моментально заменил их ртом. Наклонившись, он обхватил губами приоткрытый рот Макса, вовлекая в глубокий поцелуй. Он засасывал всё сильнее и сильнее, так что перед закрытыми веками Максима стали появляться разноцветные всполохи. В голове шумело. Желание горячее и тягучее как лава опускалось всё ниже и ниже, собираясь и каменея в области паха. Макс обхватил лицо мужчины руками и не отпускал ни на минуту. Он позволил чужому языку исследовать свой рот, гостеприимно помогая ему. Он тёрся и скользил по языку своим собственным, требовательно затягивая в водоворот возбуждения. Сейчас происходило то, что уже давно могло произойти, но не случалось из-за глупых попыток оставить всё как есть. Эту тонкую грань день за днём они робко пытались преодолеть. Их попытки напоминали хождение по тонкому льду. Но, теперь мужчина и мальчик неслись друг к другу не сомневаясь, не колеблясь и больше не боясь поскользнуться. «Сейчас! Ну же…» «Хочу!» «Как давно я этого хотел. Безумно!» Желание затягивало в воронку безумия, и делало поступки неуправляемыми, нелогичными. «Сейчас ты мой. И я возьму всё, что может дать твоё тело добровольно или силой.» «Не могу больше. А-ах!» На минуту звёзды, что расцвели под веками, померкли. И Максим ощутил, что остался один. Сергей выпрямился, глядя на разгорячённого мальчишку. Его глаза, жадно шарящие по телу парня, мерцали в темноте. Сергей глубоко вздохнул несколько раз, успокаиваясь. Он снова налил вина в один бокал. Подал его Максу и тут же вышел из комнаты. В коридоре загорелся свет, а через минуту Сергей стал недосягаем для всех. Сейчас Максим пил медленно, маленькими глотками. Одна рука его легонько поглаживала твёрдый бугор паха. Он умиротворённо взирал на языки огня. Через какое-то время в полумраке комнаты он различил обнажённую фигуру с белеющей тканью полотенца в области бёдер. Медленно, очень плавно фигура приближалась к застывшему Максу. Сергей подошёл вплотную, наклонился к парню и широко развёл его ноги в стороны. Он опустился на колени, устроившись между бёдер Максима, и принялся мягко оглаживать их ладонями. Принимая ласку, от удовольствия, но больше от смущения, парень плотно прикрыл веки. Через мгновение он почувствовал на затылке крепкую ладонь. А еще чуть погодя мужчина с силой надавила на затылок и всё… Мягкие, неимоверно горячие губы стали ласкать лицо. Тонкий аромат парфюма кружил голову, а кончик языка влажно прошелся по губам. Нежно, невесомо чтобы успокоить. Но тут же ворвался во влажность рта, по-хозяйски исследуя его нутро. И вот уже мужские губы опять обхватили и с силой засосали его собственные. Они отняли волю, заставляя лёгкие крылья бабочек трепетать в паху. Поцелуй длится и длится. И Максим отвечает со всей страстью, на которую способно его тело. В джинсах тесно, в промежность давит ненужная жёсткая ткань брюк. Его пах накрывает горячая ладонь, крепко стискивая. Больно! Боль такая тягучая граничащая с остротой наслаждения. Свободу! Член парня просится на свободу, требует своего, посылая импульсы в мозг. Он требует избавить чувственное тело от оков ненавистной одежды. Жажда наслаждения невыносима, еще немного и она фейерверком взорвётся в голове. И взрывается, когда болты на его джинсах начинают расстёгивать. Медленно. Невыносимо медленно! Одна за другой пуговицы освобождают ноющую плоть. Его задницу по-хозяйски подхватывает мужская рука, другая же с силой сдергивает джинсы. Излишне нетерпеливо и резко. От резкого движения расстёгнутый пояс задевает чувствительные яички. Опять боль, но острая убивающая желание. Возбуждение начинает спадать. Убегает, чтобы тут же оказаться в плену горячего мужского рта. Его возвращают назад сторицей мягкие требовательные губы, скользящие по стволу. Максим стонет громко непристойно высоким голосом. Он пытается проглотить этот детский звук, но тот возвращается. Парень начинает обиженно хныкать, когда сладкие губы оставляют готовый взорваться член. «Кончить!» — бьется пульсом в висках. «Блядь, как хочется кончить!» — пульсируют набухшие вены на стоящем колом члене. — Не сейчас, малыш! Потерпи немного! — шепчут порочные губы болезненно-багровому органу. Кончик языка — он такой шершавый, как у большого кота, сейчас царапает чувствительную головку и быстро слизывает капельки текущего сока. — Сладкий! Такой большой и такой сладкий, — продолжают волновать дыханием мягкие губы. -Не могу больше! Прекрати же меня мучить, Змеей! — толи стон, толи крик. Максим обхватывает руками голову Сержа и начинает с силой вбиваться тому в рот. Глубже, всё глубже в горло. Там горячо, влажно. Через минуту становится свободней. -Соси его! Соси сильнее! Ну же, ЕЩЁ! — мальчишка рычит, отрывисто подмахивая бёдрами. Вбивается всем членом, засаживая по самые яйца. Сергей пускает его на всю длину, всё больше расслабляя горло. Затем заглатывает. И, кажется, дороги назад не будет. Ни-ко-гда! Максим кончает. Выплёскивает еще и еще, содрогаясь всем телом. А его сок как самый дорогой нектар выпивается мужчиной до последней капли. -А-а!— последний всхлип и темнота. * * * — Максим! Ма-акс, очнись, — тихий голос вырывает из забытья. По его векам лёгким бризом проносится чужое дыхание. Парень с трудом приходит в себя. Он лежит на мягкой шкуре у камина. И когда только Серж успел его перенести? Языки огня отражаются в глазах мужчины алыми всполохами. На короткий миг Максиму кажется, что зрачки в этих странных внимательных глазах становятся вертикальными. — Кто ты? Ты ведь не человек? Признайся, Змей! — парень снова закрыл глаза, потянулся и сладко зевнул. Сергей хмыкнул, сполз пониже и легко потёрся щекой о мягкий пах Максима. — Конечно не человек! Я Бог! Бог Эрос, ты разве ещё не понял этого, мальчишка? — грозным голосом сообщает Сергей и зарывается носом во вьющиеся волоски лобка. — Мальчишка, значит? — в тон ему ответил парень. Он оторвал Сергея от увлекательного занятия в своей промежности. Приподнял одной рукой подбородок мужчины и пристально посмотрел в глаза. После быстрым движением опрокинул его на лопатки и навис сверху. Сергей и не думал сопротивляться. Его кисти зажаты в тисках рук Максима, а голова чуть запрокинута назад. Светлые волосы смешались с длинной медвежьей шерстью. Его глаза чуть прикрыты ресницами, но не до конца. Ведь так приятно наблюдать за возбуждённым юношей. Тот наклонился пониже и начал целовать. Глаза, щеки. Поцелуи невесомы, они дразнят. Распаляют вновь. Рот лишь слегка обласкан, губы парня не задержались на одном месте. Они стремились к намеченной цели, не оглядываясь на возмущенный выдох Сергея. А после мужчине стало не до возмущений. Его целовали везде, не пропуская ни миллиметра разгорячённой кожи. По телу побежали мурашки, когда мальчишка засосал светлую кожу над ярёмной веной. Ещё, и ещё! Сергей удивился своей реакции и того, что он просил вслух. Было видно, что Максим уже на взводе. Его потряхивало, руки слегка дрожали от напряжения. Но парень не дал себе возможности расслабиться ни на секунду. Он хотел доставить Змею самое сильное удовольствие. Самоуверенность юности давала право этого желать. Поцелуи всё ниже, желание всё острее. Сейчас Максим предъявлял права на своё. Дикое необузданное желание уносило в мир вседозволенности. Им не надо было говорить, просить, требовать вслух. Сейчас по оголённым нервам как по проводам их мысли и желания неслись друг к другу. Они встречались на кончиках пальцев, в поцелуях, на обласканной коже и становились общими. «Мой, мой, мой! Только мой! Душу мою забрал, Змей. Теперь поплатишься!» «Макс, я только твой и принадлежу тебе полностью! Твоя вещь, твоя игрушка. Возьми мое тело и душу. Порви всё в клочья, любимый!» И он берёт. Излишне резко, по-юношески нетерпеливо, горячо. И нет между ними больше различий. Ни возраста, ни условностей. Даже опыт сейчас не в счёт. Только тонкая как нить, звенящая как стальной клинок, готовая порваться в любой момент струна чувственности. Есть ещё одно, что намертво связало их, спаяло в одно целое. Это ОН! Человек, другой мужчина надломленный, резкий, опасный как самое страшное торнадо и недостижимо далёкий как для одного, так и для другого. Именно любовь к нему сделала их такими близкими. А возможно и не только это. Он всегда будет между ними — незримым третьим в их тандеме. И от этого так остро чувствуется примесь горечи в медовой сладости обладания, и от того ещё запретнее их чувства. Для них ОН как туйон, что отдаёт полынь для наркотического хмеля Абсента. Между тем Максим добрался до самого желанного места в великолепном теле любовника. Сергей выгнулся дугой, когда Макс стал ласкать кожу бёдер. Теперь она не выглядела настолько бледной. Алые маки засосов расцветали на ней. Мальчишка ничего не мог с собой поделать. Кусал, почти вгрызался в тонкую покрытую голубыми нитями вен и белыми полосками шрамов кожу. Сергей теперь стонал не переставая. Пытался подставиться изнывающим желанием органом под властно хозяйничающие на его теле губы. Стоны взрослого любовника сводили с ума. И Максим решился. Он хотел опробовать на вкус всё! Всё то, чем в эту минуту его щедро одаривал любовник. Лизнул. Ещё и ещё привыкая к необычному вкусу. Приласкал языком головку. Слизнул крупную каплю с сочащегося члена. Поиграл самым кончиком языка с маленьким отверстием. Спустился к аккуратным яичкам и поочерёдно засосал каждое. Он делал всё то, что ещё недавно проделывал с ним любовник. А после вернулся к головке и насадил свой рот на твёрдый корень. Глубоко как мог. Закашлялся. Отдышался. Попробовал снова, уже спокойнее опускаясь не так глубоко. Вкусный! Невероятный вкус — пряный, немного мускусный. Запах Сергея будоражил мозг, заставлял болезненно ныть от желания собственный член. Как будто почувствовав это, мужчина мягко отстранил возбужденного без меры мальчишку. Пошарив рукой по полу, нашёл заветный пакет и вытащил содержимое. Открыл обёртку и под аккомпанемент тяжёлого дыхания обоих раскатал по крупному члену Максима тонкий латекс презерватива. Парень со священным трепетом взирал на руки любовника расширенными зрачками янтарных глаз. Закончив, мужчина перевернулся на живот и стал, облокотившись на локти и колени. Максим застыл лишь на секунду и тут же спохватившись, придвинулся поближе, пристраиваясь сзади. Он хотел приласкать, отблагодарить за такой щедрый подарок своего любовника, но возбуждение болезненной волной не дало отвлечься на нежности. Он пару раз прошёлся ладонью по затянутому в латекс члену и пристроил его к гостеприимно зовущему входу. Коричневое колечко мягкое и такое нежное на ощупь было сухим. Но Максим сейчас практически не соображал. Он так хотел засадить поглубже коленопреклонённому Сергею, что и думать не мог о чём то постороннем. "Хочу! Наконец-то он весь мой! Мой Змей, мой упрямец!" "Возьми, возьми его! Бери своё!" — затопило разум, поднялось из глубины сознания тёмной мутью. И как толчок последняя мысль перед броском: «Он соблазнил тебя, он сам этого хотел, накажи Змея!» Парень ворвался в горячую тесноту как в избавление. Попытался двинуться дальше, не смог. Остановился. Вошла лишь головка, но сразу почувствовал, что его член зажат в тиски. Раздался стон, но не тот сладкий, уносящий в бездну желания. А какой-то надломленный, болезненный что ли. Сейчас Сергей стоял в той же позе, но голову он уронил на руки. — Серёжка! Тебе больно? — в хриплом голосе сквозила вина. — Надо было смазать, да? Прости!! Максим просил и просил. Он очень осторожно вышел из любовника, но тот всё равно вздрогнул от боли. Максим аккуратно перевернул любовника на спину. Глаза на побледневшем лице были крепко зажмурены. Вдох, выдох. Максим наклонился пониже, гладил лицо, грудь, опять лицо. По телу Сергея пробежала дрожь. Он с трудом разлепил веки и притянул к себе взволнованного парня. — Всё хорошо, Максим! Всё хорошо, это ты меня прости! Знаешь твой…Он слишком большой, даже для меня. Я должен был всё предусмотреть. Просто давненько старина Серж не занимался нормальным сексом. Вот сбил тебе всю охоту, неженка. Он продолжил шептать на ухо мальчишке, а тот не останавливаясь, гладил и гладил крепкое тело. Добрался до паха, сполз пониже. Стал целовать, а после лизать гладкую выбритую кожу мошонки. Юное тело заводилось быстро. И временно сошедшее на нет возбуждение, стало опять накатывать теплыми волнами, всё быстрее захватывая, унося с собой и распластанного под ним мужчину тоже. — Серёжка! Серенький! Расслабься. Я сейчас…— шептал обласканному паху взбудораженный мальчишка. Он подхватил ноги мужчины, развёл их в стороны. Сергей помог, взяв себя под коленями, сам развёл свои бёдра по шире. Несколько долгих секунд парень смотрел завороженно на сжатое колечко мышц. Не выдержал, нырнул меж бёдер любовника устраиваясь поудобнее. Лизнул легонько вход, затем ещё и ещё. Приноровившись, он стал активнее ласкать анус. И вот уже влажный язык быстрой змейкой скользнул в припухшую дырочку. Дальше началось невообразимое. Простая ласка дико заводила мальчишку, но еще сильнее до белых мух, до оглушительного беспамятства она уносила из этого мира Сергея. Тот застонал так томно, так страстно, что Максиму напрочь снесло крышу. -Пожалуйста, пожалуйста, любимый! Войди в меня! — он всё просил и просил. А Максим никак не мог решиться снова. — Ну возьми же…Ах! Вдруг колечко мышц резко сжалось. Максим ничего не понял. Почему Серёжка так громко застонал, ведь его член даже не встал ещё полностью. Вход влажно поблёскивал и казался призывно открытым. Глядя на это откровенное приглашение Максима стала бить мелкая дрожь. Он выудил из пакета, что валялся рядом тюбик. Свинтил крышку трясущимися руками и вылил тягучую жидкость на ладонь. Аккуратно смазал Серёжину норку, зачем-то размазав ещё и по ягодицам. Потом обильно, толстым слоем смазал собственный член. А после… — Нет, не могу больше! Прости, прости, прости…— шептал Максим. Его уже трясло. Он навис над Сергеем и быстро пристроившись, вошёл почти на всю длину. Громко, непристойно громко застонал от жара и тесноты прохода. Остановился. И стал толкаться вперёд одними бёдрами. И уже два голоса постанывая, пели оду радости. И не было в этом мире в эту минуту людей ближе, чем те, что соединялись теперь телами и душами. Сергей подмахивал, насаживаясь всё глубже и глубже до основания корня мальчишки. Одной рукой он ритмично ласкал собственный член, второй же впился в горячее бедро Максима. Парень застонал и обильно излился в жаркое нутро. Чуть отдышавшись, вышел, сполз ниже и обхватил губами чуть изогнутый член Сержа. Тот толкнулся несколько раз, попытался отстранить парня. Макс не позволил, а позже выпил всё семя любовника целиком. На пушистой шкуре у горящего камина в неге сплелись два мужских тела. Блики от языков огня исполняли свой языческий танец на обнажённой коже любовников. Но им до этого не было дела. Сейчас их вообще не интересовал этот грешный мир. Переплетая пальцы, доверчиво прижавшись друг к другу, их души уходили по дороге сновидений.