На перекрестке снов

Ночь в клубе показалась Максиму безумно долгой. После дискотеки друзья разъехались по домам, договорившись встретиться этим же утром у Львова. Маёвку, о которой договаривались за две недели, никто не отменял. И Сашка с самым серьёзным видом предупредил всех, чтобы не опаздывали. И даже если в субботу на Привокзальной площади высадятся инопланетяне, они всё равно отчаливают на природу в положенное время. Они — это великолепная четвёрка в полном составе. Эрик на прощание завёл «шарманку» по поводу его одиночества на предстоящий уикенд. Но Сашка нытьё грустного Эмо беспощадно прервал. Сказал, что его половину всё равно бы никто не пригласил. Эрик надулся, как мышь на крупу и всю обратную дорогу с Сашкой не разговаривал. А когда выходил из такси даже не попрощался. Следующей домой отправилась Маша. Львов торжественно вручил ей запасные ключи от своей квартиры, взамен попросив растолкать его утром. Маша кивнула, соглашаясь, и парень легонько поцеловал ее в улыбающиеся губы. Они расставались всего на пару часов, ведь над морем уже рождалась новая заря. Всего-то, перебеги через набережную и увидишь, как над зеленоватой морской гладью светлеет небо. Как новорождённая зоря разукрашивает яркими красками утро нового дня. * * * Утро следующего дня омыло солнечным светом крыши домов. Его яркие лучи прокладывали дорожки среди пыльных улиц. И вот уже тёплое субботнее утро звало в дорогу! Манило прочь от шумных перекрёстков в сонную негу зеленеющих лугов. Солнечный зайчик, самый игривый из золотистого выводка, прокрался по подушке к спящему парню. Уютно устроившись на щеке Макса, он щекотал его нос утренним теплом. Он забирался под ресницы, прогоняя дрёму в царство Морфея. А вслед за ней настырный луч гнал и тревожный сон Максима. Но парень лишь морщился во сне и тяжело вздыхал. Сегодня впервые за долгое время хозяином ночных видений стал призрак. Викинг пришёл к нему, он был совсем рядом. Казалось, протяни руку, и ты почувствуешь невесомую ткань мироздания, из которой был соткан фантом. Высокая фигура какое-то время стояла на перекрёстке пыльной просёлочной дороги. Её неясные контуры колыхались от лёгкого ветерка, который гонял сухие листья на перекрестии путей. Викинг низко опустил голову, почти касаясь подбородком груди, и в безвольном жесте свесил руки с огромным мечом. Вся его поза говорила о сильнейшей задумчивости и даже печали. Затем он развернулся спиной и понуро побрёл прочь от перекрёстка. Максим силился крикнуть, спросить что-то очень важное. Он пытался остановить старого знакомого. Но все его усилия были тщетными. — Не уходи! — крикнул парень, пытаясь дотянуться до призрачной фигуры. — Не бросай меня! — прошептали его губы наяву. Сердце дико забилось в груди, отдаваясь неровным пульсом в висках. Максим рванул к призраку. Его ноги тут же запачкались придорожной пылью. Легко поднимая пылевые облачка, парень понёсся вперёд за удаляющейся фигурой. Максим бежал, и его тяжёлое дыхание в пустоте было единственным звуком, наполняющим сон. Когда же достиг цели, он наконец решился. Вытянул руку и дотронулся до широкого плеча. Медленно, невероятно медленно фантом начал поворачиваться всем корпусом к Максу. Наконец обернулся и парень в ужасе отпрянул. Он успел разглядеть, что вся фигура воина покрыта жуткой бурой коркой. Даже лицо с яркими белками глаз было по корни волос покрыто такой же страшной бугристой кожей. Глаза фантома полыхали потусторонним светом. Испугавшись, парень закричал и проснулся окончательно. * * * Когда свежий от прохладного душа, с ясной головой он появился на кухне, там уже царило веселье. Эрик разливал по чашкам ароматный кофе, привычно огрызаясь на Сашку. Мари нарезала сыр на бутерброды и улыбалась вечной пикировке друзей. Макс облокотился о косяк двери, с теплом посмотрев на свою компанию. «Как же хорошо, что они у меня есть! Всё же везёт мне в жизни на хороших людей!», — подумал Максим и шумно выдохнул, невольно привлекая внимание. Маша радостно взвизгнула и бросилась к парню. — Лёвушка, милый! Соскучилась как! — Он подхватил её на руки. Мария, как заправская обезьянка обхватила парня руками и ногами, поцеловала в нос. — Опять телячьи нежности, — пробурчал под нос Мышкин и тут же получил от Смехова лёгкий тычок в ребра. — А ты не завидуй, голубок! Не скрипи зубами, а то сотрёшь, — прогрохотал зычным басом Сашка. Максим рассмеялся и как был, уселся за стол вместе с Машей. Быстро позавтракав, друзья обсудили планы на выходные. Маёвка, ясное дело, оставалась в силе. Договорились встретиться через пару часов у центрального здания вокзала. Эрик с Сашкой на его же машине отправились за продовольствием, а у Макса с Машей появилось немного времени побыть наедине. * * * — Мария, выходи за меня! Выйдешь? — тихий шепот раздался над ухом сонной Маши. Она уплывала по волнам неги и слова не сразу дошли до сонного сознания. — Выйду! А за тебя, это куда? — ответила она. Лукавый взгляд из-под руки насмешил Львова. Маша лежала на животе, положив голову на согнутую руку. По телу разливалась приятная истома. Не хотелось ни двигаться, ни даже думать. Максим совсем измотал её сегодня. Таким она ещё его не видела. Маша всегда восхищалась его способностью доводить её до самых ярких, крышесносных оргазмов. Но то, что случилось сегодня, её слегка напугало. Таким он был впервые. Впервые он не был нежен и предусмотрителен, как всегда. Сегодня своими повадками Максим напомнил дикого, необузданного зверя. Повадки льва — властителя прерий заставили её подчиниться, отдаваясь своему хозяину беспрекословно. Как только закрылась дверь за Сашкой и Эриком, Максим впился в её губы требовательным поцелуем. Он сминал их, засасывал, вторгаясь всё глубже в маленький рот девушки. Захватив прядь волос на затылке, сильно оттянул назад голову, чтобы переключиться на нежную шею. Когда он с силой засосал кожу, а Маша застонала ему в губы от боли, то была тут же отпущена. Но только на минуту. Потом он сильнее сжал в захвате её волосы и настойчиво потянул вниз. Мари распахнула глаза, и его лицо омыло синей волной испуга. Но парня остановить было невозможно. Скорее можно справиться с бурей, чем с тёмным желанием в его глазах. Она опустилась на колени прямо там, в прихожей, и нежно провела рукой в области паха. Но ему не нужна была её ласка. Сейчас Максим не мог сдерживать свою звериную суть. Она тёмным вихрем рвалась наружу. Львов приспустил спортивные брюки, и тяжёлый член скользнул в маленькую ладонь девушки. Она привычно лизнула головку, но требовательная плоть уже врывалась в её губы. И теперь её рот был полностью в его власти. Сейчас она вся без остатка принадлежала Максиму. И он пользовался своей властью по праву сильнейшего. Мари старалась. Она изо всех сил пыталась удовлетворить его желание. Животная похоть тяжёлой волной накрывала Максима с головой. Ему было мало нежности её рук и мягкости её рта. И тогда, не выдержав напора, она закашлялась. Он отступил. И опять лишь на мгновенье. Поднял её с колен. Затем подхватил на руки и прижал спиной к стене. А дальше всё слилось в одну картину из резких толчков меж разведённых бёдер. Болезненных поцелуев на её нежной шее и тяжёлого дыхания её парня. Она не прекращала стонать раненой чайкой. Лишь изредка её заглушало грудное рычание зверя. А хрупкое тело девушки плавилось в его руках, щедро отдавая себя без остатка. * * * Выехали с некоторым опозданием. Старая Смеховская Тойота, тарахтя оторванным бампером, подъехала к лескам. Это былое новое место для сбора. О старом дружно решили не вспоминать. Но Сашка не мог отделаться от воспоминаний месячной давности. Смехов смотрел вслед пёстрому Эмо и злился. Злился в первую очередь на себя. Он чувствовал, что потерялся в своих эмоциях и сложившихся принципах. Ну как, скажите на милость, относится к человеку, которого долгое время считал ущербным? Неправильным, ненатуральным? А потом вдруг всё изменилось из-за трагических обстоятельств. * * * Их первая в этом году маёвка состоялась в излюбленном месте на склонах. Море внизу отливало жидким металлом и было неприветливо холодным. От него веяло характерным йодистым ароматом и арктической мерзлотой. Но зато склоны, обласканные проснувшимся от зимней спячки солнцем, радовали глаз изумрудной россыпью молодой зелени. Назревал шашлык. Его заранее замариновали, обильно присыпав репчатым луком и молодой зеленью. Осталось дело за малым — сухими вишнёвыми дровами. Найти их в молодой фруктовой рощице было делом затруднительным. Сашка с Максимом углубились подальше в лесок, собирая отпиленные с осени ветки. Маша с Эриком остались накрывать стол, приспособив для этого дела старое поваленное дерево. Минут через двадцать Максим вдруг засобирался в обратный путь. На возражение Сашки он отвечал одной фразой: «Надо вернуться!». Сашка поинтересовался причиной. Но Львов понёс какую-то чепуху на счёт дурного предчувствия и Сашка нехотя согласился. Ещё не дойдя до места стоянки, они услышали громкие голоса. Затем послышалась возня и звуки словесной перепалки. Выскочив на поляну, парни на минуту застыли от неожиданности. За импровизированным столом сидели двое и пили их пиво. Еще двое держали Марию за руки. Последний, здоровенный амбал подозрительной наружности, схватил за шиворот злющего как тысячу чертей Мышкина. Спортивная куртка ядовитого розового цвета трещала по швам в руках нетрезвого чудака. Эрик уже болтал ногами в воздухе. Он изворачивался как мог, стараясь пнуть обидчика, подошвой грязного кеда. Максим расслышал бурчание гопника в тёмной бейсболке, что без зазрения совести поглощал их стратегический запас: — Эй, Митяй, а ну, тащи сюда педика! Сейчас мы научим девочку Родину любить. — Не смейте, — крикнула Маша. — Оставьте его в покое, придурки! — Ага, девочки хотят на пару удовольствие получить. Давайте сюда тёлку тоже! — распорядился главный, сверкая золотистой фиксой. — Пора их познакомить с настоящими мужиками. — Они уже знакомы! А вот с такими мудаками как вы им знакомиться не обязательно, — спокойно сказал Макс, незаметно подобравшись к незваным гостям. — Ты ещё кто такой? Чеши отсюда, пацан, пока не отгрёб! Тот, кого звали Митяй, подтащил сопротивляющегося Эрика поближе к главному. — Ну что, педрило, хочешь попробовать хрен настоящего мужика? — поднялся навстречу главный. — Да пошёл ты! — выругался воинственно настроенный Мышкин. Мужик, облачённый в спортивный костюм неопрятного вида, замахнулся на рассерженного Эмо. — Это ты что ли мужик? — отвлёк на себя внимание по-прежнему спокойный Львов. — Ну, пацан, ты достал! Походу и тебя поучить придётся! — А ты попробуй! — встал перед раздражённым уркой Максим. Львов краем глаза заметил движение за гопниками, что держали Машу. Молодец Сашка, всё верно рассчитал. Обманное движение мужчины Максим просчитал мгновенно. Его выпад был встречен жёсткой ладонью в район рёбер. Мужчина свернулся пополам, опадая скукоженным листом на мягкий травяной ковёр. И тут всё происходящее закрутилось юлой. Двух мужчин, что держали Машку, оприходовал Смехов. Как неотвратимое цунами он снёс их в считанные минуты. Но гопники оказались не так просты, как показалось на первый взгляд. Когда Сашка собрался выдвинуться на подмогу остальным, один из атакованных, быстро поднявшись, бросился на Смехова. В его руке холодной сталью блеснул нож. Спасённый Львовым Эрик увидел это первым. Не раздумывая, парень скользнул за спину нападавшему и вцепился в него руками и ногами. Сашка среагировал моментально. Быстрым движением он метнулся к мужику, который тщетно пытался отодрать от своей спины злющего Эрика. Наконец, гопнику это удалось, и Мышкин с глухим звуком повалился на землю. «Сука! — завопил злым басом Смехов. — Не трогай его, гад!» И ринулся на вооружённого обидчика. Уже через минуту тот упал на траву, захлёбываясь кровавой юшкой из разбитого носа. Отбросив подальше ногой чужую финку, Сашка быстро водрузил Эрика на ноги и ринулся к Максиму. У того под ногами валялся другой гопник, обездвиженный техничным отработанным ударом. А в это время Львов голыми руками отбивался от главаря со здоровенным стилетом. На щеке Макса красовался глубокий порез. А из рассечения на груди бурыми ручейками бежала кровь. Пелена кровавого цвета застила Смехову окружающий мир. Он ринулся вперёд и остановился лишь тогда, когда на его руке тяжёлой ношей повисла Маша. Затем его слуха достиг её крик: — Остановись, Смехов! — вопила Мари. — Ты его убьёшь, придурок! Сашка пришёл в себя и оценил глобальность разрушений в их тихой гавани. На земле валялись тяжёлыми кулями двое гопников. Ещё одного он держал за горло и, похоже, мужик почти не дышал. Остальные успели сбежать. Смехов с трудом разжал сведённые судорогой пальцы. Мужчина рухнул на землю, громко хрипя. Он держался за шею, судорожно пытаясь вдохнуть хоть толику кислорода. Сашка обвёл побоище глазами и увидел вздрагивающего всем телом Мышкина. Тот сидел на коленях над чьим-то телом и тихо скулил. Сашка одной рукой остановил рванувшую в ту сторону Мари. Сам же в три прыжка добрался до невменяемого Эрика и увидел… На траве на левом боку, примостив голову на коленях друга, лежал Львов. Двумя руками он зажимал рану на груди и, улыбаясь, что-то шептал Мышкину. Оказывается, истекая кровью, он умудрялся ещё и успокаивать бившегося в истерике сокурсника. Сашка отодвинул Эрика в сторонку и нагнулся над Максимом. — Макс! — тихо позвал он. — Ты как? — Нормально…— прохрипел друг и вдруг зашептал: — Сашка, отвези меня… Смехов не расслышал последних слов и наклонился пониже. — В госпиталь…Шурик, — разбитые губы еле шевелились. — К Никитину… В мобилке есть телефон и адрес…— последние слова пропали вместе с ветром в голых ветках деревьев. Но Смехов услышал. Он знал о проблеме однокурсника. И понял, если не поспешить Макс истечёт кровью и умрёт прямо здесь на холодной земле. Сашка подхватил на руки потерявшего сознание Львова и быстро понёс его к своему авто. По дороге он быстро отдавал распоряжения перепуганным друзьям. Всё, что он сказал, было выполнено молниеносно. Когда Сашка со своей ношей добрался до места сбора, машина уже прогревалась. Эрик, взявший ранее у него ключи, завёл мотор и открыл для удобства двери. Маша потрошила Смеховскую аптечку, вытаскивала из неё необходимое. Повязку на рану Максима наложила туго, как сказал ей Сашка. Быстро промыла перекисью ссадину на лице и залезла на заднее сидение. Всё это время девушка была спокойной, сосредоточенной и не делала лишних телодвижений. В отличие от Эрика, что тихо скулил, опираясь лбом о руль автомобиля. Смехов бережно уложил Макса на заднее сидение. Согнав с водительского кресла заплаканного Мышкина, Сашка сел за руль. Всю дорогу до госпиталя в салоне витала напряжённая тишина. И только хриплое дыхание Львова разрывало её в куски. Их не стали задерживать на КПП. Ворота открылись, и охранник объяснил, где находится хирургическое отделение. Всё время, что они ехали, Маша была на связи с доктором Никитиным. Она чётко докладывала о состоянии больного и о тех мерах, что они приняли, чтобы помочь пострадавшему. Мари нажала отбой только тогда, когда увидела массивную фигуру подполковника на ступеньках приёмного покоя. Дальше всё происходило быстро и без участия друзей. Их просто-напросто выгнали из хирургии, отправив домой отсыпаться. И никакие уговоры им не помогли. * * * Уставших и расстроенных однокурсников Сашка отвёз по домам. Он как мог успокоил Машу. И сам проводил девушку до парадной её дома. Когда пришло время прощаться с Эриком, тот, заикаясь и спотыкаясь на каждом слове, попросил Сашку зайти к нему. Якобы родители ещё с утра отчалили на дачу и будут аж завтра вечером. А он, Мышкин, после того, что случилось, ну никак не может оставаться дома один. При этом он заглядывал в глаза Смехову так трогательно, что тот не смог отказать. Ему было жаль хлюпающего носом Эрика. Более того, несмотря на свои мышиные силёнки, Эмо показал себя, как герой и настоящий друг. Смехову нравилось думать, что, возможно, сегодня Мышкин спас ему жизнь. Поэтому Сашка без колебаний согласился. Он припарковал машину на стоянке и пошёл вслед за однокурсником. Когда ехали в лифте Эрик вздохнул так печально, что Сашка не выдержал, погладил мальчишку по крашенным лохмам. Мышкин по-детски всхлипнул и уткнулся носом в широкую Смеховскую грудь. И пока двери лифта не раскрылись, Сашка продолжал гладить друга по волосам. Он сам не ожидал, что шевелюра Мышика на ощупь окажется такой гладкой и мягкой, как у ребёнка. В коридоре Смехов скинул куртку, помог разоблачиться Мышкину и прошёл вслед за ним в комнату. Эрик попросил друга чувствовать себя как дома и куда-то убежал. От нечего делать Сашка стал бесцельно бродить по большой квартире. Он заглянул, а затем и зашёл в одну из открытых дверей. То, что это комната Мышкина сомневаться не приходилось. Её стены были выкрашены всеми оттенками жёлтого и увешаны рисунками. Художества Мышкина были выполнены мелками. Яркими, пёстрыми, как крылья бабочек цветами были раскрашены портреты героев манги. Сашка плохо разбирался в модном теперь увлечении японской культурой. Если быть честным, культурой Шурик вообще не интересовался. Но то, что рисунки были выполнены талантливой рукой, сомневаться не приходилось. Он бесцельно побродил по комнате. Повалялся на диване с любопытством разглядывая потолок в виде звёздного неба. Встал, побродил ещё… А затем любопытный Сашка нашёл большую папку, манившую его своими завязками. Завязки — это чьи-то секреты, а чужие тайны не могли оставить парня равнодушным. Открыв папку и перевернув несколько страниц, он застыл. Его щёки тут же расцвели маковым цветом. От волнения он даже прикрыл рот ладонью. На первом рисунке был изображён абсолютно голый Эрик. Рисунок был выполнен карандашом, и все самые потаённые места в обнажённом теле были вырисованы очень старательно. Однокурсник предстал во всей красе в самых замысловатых позах. Стыдно! Как будто подглядываешь в замочную скважину. Стало безумно неловко разглядывать такое. И Сашка отвернулся, подумав, что смотреть на голого парня, тем более друга — ниже его достоинства! «Хотя, — размышлял он, — никому на ум не придёт назвать рисунки Эрика порнографией. Напротив, это же искусство!» Сашка помялся немного, встал и выглянул в коридор. Из-за соседней двери он услышал шум воды. Вздохнул с облегчением и вернулся к прерванному занятию. Он посовещался сам с собой и решил, что нет ничего страшного в том, что он оценит, насколько талантлив его друг. Зачем-то потёр ладони, как бы согревая, и снова открыл папку. Сашка снова принялся разглядывать изображение. Но как же интересно наблюдать за тонкими штрихами, оставленными карандашом. Собираясь, пересекаясь, дополняя друг друга, то тонкими, то жирными чертами и тенями на бумаге они оформлялись в законченные движения. Сашка так увлёкся, что даже вытащил кончик языка от любопытства. Перелистнув следующие страницы, завис над изображением Эрика, стоящего у зеркала. Видимо так он писал свои автопортреты. Его расслабленная фигура была повёрнута вполоборота. Худенький Эрик был узок в плечах. Изгиб спины поражал своей гибкостью, а тонкая талия, переходящая в острые бедренные кости манила какой-то невероятной угловатостью. Смехов шумно вздохнул и перевернул лист. На следующем портрете он рассмотрел другое знакомое лицо... Львов! Сашка тихо выругался, увидев развратно раскинувшегося на кровати Максима. Он быстро перелистнул и снова замер, созерцая увиденное. Невероятно знакомые черты и фигура заставили напрячься. Он где-то видел всё это! И сосредоточенное лицо, и короткий ёжик волос, и тело, покрытое буграми мышц. Ага! Каждый день он созерцал модель Мышкина в большом зеркале собственной ванной. А сейчас его руки мелко дрожали и не могли перевернуть лист с его же портретом. Это сделали за него. Тонкие пальцы с накрашенными ногтями вытащили следующий рисунок. Смехов боялся пошевелиться. Его ухо обожгло горячее дыхание. — Нравится? — тон, которым были сказаны эти слова, смущал и волновал одновременно. — М-м…— протянул Сашка. Ну, как он мог объяснить, что ему очень нравится то, что он видел: и собственная голова, откинутая в экстазе на подголовник кресла, и мощная шея, украшенная выпуклым кадыком. И вся расслабленная поза с закинутой на подлокотник левой ногой. И мускулистые руки, лежавшие в неожиданных местах. Левая ладонь покоилась на широченной груди, прикрывая сосок. Правая же, сжимала крепкий член с крупной головкой в форме большой клубники. — Похож? — всё тем же вкрадчивым голосом поинтересовался хозяин комнаты. — М-м… Н-не-очень, — промямлил Смехов. Перед ним тут же материализовался мокрый взъерошенный Мышкин. Его брови были напряжённо сдвинуты, а весь вид говорил о сосредоточенности. — Как это не очень!? — возмутился художник. — Что не так? «Мышик… А он красивый, — поражаясь своим мыслям, решил для себя Смехов, — такой же, как на рисунке: тоненький, ладный…». Только причиндалы и маленькие крепкие ягодицы Сашка не мог сравнить из-за большого полотенца на бёдрах. Прозрачная капля, сорвавшись с мокрых волос, упала на узкую грудь. Сверкнула в лучах заходящего солнца и медленно стекла по впалому животу Эмо. Сашка зачаровано проводил её в последний путь, до паха мальчишки, и с силой сглотнул. Мышкин проследил внимательно за взглядом друга. Вдруг рванул и в мгновение ока оказался на Смеховских коленях. Сашка застыл, дико таращась на Эрика. А тот аккуратно прижавшись лбом к его губам и прошептал: — Я испугался. Саш, я так сильно испугался за вас… — Ну что ты, глупенький! Всё уже кончилось! — А Макс?... Он не умрёт? — Нет, конечно! Ну что ты напридумывал себе, дурачок? — мягко увещевал его Сашка. — Макс в больнице у знакомого доктора. О нём заботятся. Ну, хочешь, поедем завтра, его проведаем? — Хочу! А ты знал, что у него эта болезнь? Ну… проблемы со свёртываемостью? — Знал. — А я нет! Они помолчали. Мышкин всё время гладил друга по плечу. — Когда те мужики Машку схватили, я чуть с ума не сошёл! Она такая хрупкая…А они к ней своими грязными лапами. Я бросился туда. Хотел отбить её у этих козлов. Но они меня тут же скрутили и как щенка подвесили. Ну что я мог? Блять, я такой слабый, — хлюпнул носом парень, — немощь бледная. — Ну что ты, Мышинька! Ты очень смелый! — Сашка сам поражался своему тону. — Один с пятью связался. За девчонку вступился. Это мы, дураки, что так надолго вас оставили. Без помощи, без защиты! — Правда? Ты думаешь, я смелый? — Эрик потёрся носом о щетинистую щёку смущённого Смехова. — Конечно, ещё какой! — хрипло выдавил из себя парень. Сашку смущал Мышик, ёрзавший на коленях. Смущало его полуголое тело, такое хрупкое, практически невесомое. Горячее дыхание и тонкие пальцы, что выводили узоры на его груди. Но больше всего его смущал стояк в собственных штанах. — Мышик, я наверно пойду, вон солнце село. Пора мне… — Конечно, иди, — ответил Эрик, а сам обхватил его шею тонкими руками и прижался щекой к плечу. Сашка опять застыл. Он не мог понять, что с ним творилось в этот момент. И почему мужественное, раскаченное тело и натуральное во всех отношениях либидо давали такой серьёзный сбой? Если бы день назад Смехову кто-то сказал, что у него встанет на парня! Друга! Пусть даже такого женственного, он бы наверно выбил бы охайнику зубы. Теперь же он всем сердцем хотел дать по морде себе. А ещё Сашке до чёртиков хотелось узнать, какие на вкус эти припухшие губы. Эти маленькие уши с гвоздиками серёжек. Эти тонкие пальцы с чёрным лаком на длинных ногтях. Вот такие страшные противоречия разрывали Смеховский мозг, пока Мышик тихонечко целовал его крепкую шею. Стоп! До Сашки, наконец, дошло, что вытворяет озабоченный Эмо. Он тут же подхватил парня под попу и отнёс на диван. Посадил. И тут же собрался сбежать. А что прикажете делать? Но пока он тащил Мышкина к дивану, случилось страшное! Полотенце разъехалось и в широкой Смеховской ладони оказались маленькие аккуратные яички друга. Он нарочито быстро избавился от Эмо и удивлённо взглянул на свою ладонь. Что он там пытался разглядеть, Эрику было неведомо. Но он злорадно подумал, что всё получится! Он добьётся всего, чего так давно хочет, если сумеет Сашку удержать. А потом уговорить. Ведь ему от Смеха нужна была только дружеская помощь. Он давно хотел сделать ЭТО, но… Достойных выполнить почётную миссию рядом с ним не было. Единственные мужчины, которым он доверял полностью, были его друзьями. И как назло и Макс и Сашка являлись представителями традиционной ориентации. «Ну, это ничего, — размышлял Эрик, покусывая длинный ноготь. — Вода камень точит!» Затем Мышкин мысленно вернулся на место событий и прислушался. И как раз в этот момент Смехов вдруг выдал: — Не надо нам такое делать! Мышик, это не правильно, мы же друзья! И потом я не могу с мужиком. Я же не гей. Вот! — Да?! — вдруг завопил Мышкин, забыв про свой гениальный план. — Серьёзно что ли? Да ты такой же, как Макс: лицемер и гомофоб! Гоблин злобный! У самого вон стоит «на полдень». А изображает из себя недотрогу, бля. И тут Эрик понял, что совершает стратегическую ошибку. На Смехова нельзя давить! Только не на него. Мышкин тут же сменил тон на обиженный. Взмахнув ресницами, отвёл взгляд и тихо сказал: — Я хочу тепла! Хотя бы сегодня… Знаешь, как я испугался?! — а затем стал говорить быстро. Всхлипывая по-детски, захлёбываясь словами: — Вот, думаю, конец мне пришёл! Когда тот мудак хотел… меня… со мной…Если бы вы не пришли могло случиться что угодно! Я бы умер после такого. Не смог бы пережить. Понимаешь? Эрик поднял глаза, с надеждой посмотрел на друга. Сашка лишь кивнул в ответ. Он боялся что-то сказать, чтобы не разрушить миг откровения. — У меня нет никого! Мне никто не нравится. Шурик, ты пойми! Ну не могу я с малознакомыми, с чужими не хочу. — Эрик вскочил, в сердцах прижал к груди ладони. От резкого движения полотенце упало. Сашка и Эрик ойкнули одновременно, причём Смехов старательно зажмурил глаза. А Мышкин хитро ухмыльнулся и, подняв полотенце, водрузил его обратно на бёдра. Затем тихонько подобрался к Смехову и обнял его за шею. И как ни в чём не бывало, продолжил: — Максим меня не любит. А ты вообще ненавидишь! — всхлипнул Эмо. — Да что за фигня? Ненавидишь! Придумал тоже. Если бы я к тебе так относился, стал бы я дружить с тобой? Эрик, я твой друг, даже не смотря на то, что ты гей, — Сашку несло. Он вовсю выплёскивал эмоции. — Короче, заканчивай истерить! У тебя гормоны, у меня недотрах. А вместе — гремучка получилась. Кидаемся тут друг на друга. Это всё адреналин! Вот он и рвёт нам крыши. Сашка сам обрадовался гениальности своей мысли. Она наконец-то расставила всё по местам. И наваждение в виде нереально красивого и привлекательного во всех отношениях Эрика стало потихоньку таять, предавая Смехову уверенности. Он подошёл бодрым шагом к Мышкину. Крепко пожал его когтистую лапку. Потрепал по волосам удивлённого друга. Проходя мимо него в прихожую, сказал: — Завтра в девять я у тебя! Поедем к Максу. И уже открыв дверь, кинул на прощанье: — Ну не кисни, всё будет ок! Пока, Мышик! И быстро испарился в дверном проёме так, что Эрик ничего не успел ему сказать. Через минуту Мышкин пришёл в себя. Глухо выругался и с силой захлопнул входную дверь.