На перекрестке снов

Спустя еще пару дней Максим уже нервничал не меньше друга. Все попытки связаться с Сергеем результата не принесли. Тогда он решился и позвонил Ивану. Тот откликнулся сразу, но был резок и не хотел говорить о Реброве. И скоро отключился. Максима вывел из себя этот разговор. Будучи человеком целеустремлённым, наплевав на гордость, он собрался и поехал на работу к Горскому. Зашёл в офис и обалдел от хаоса, который творился в помещении. Тут и там шныряли подозрительные личности. Валялись документы, а за столами сидели перепуганные сотрудники. У дверей парня остановил человек одетый в цивильное, но с явной военной выправкой. Он не захотел впустить Максима, на что тот стал громко протестовать. И вот уже парень стал силой пробивать дорогу к кабинету директора. Подоспели ещё двое мужчин. На шум появился Горский. Он рявкнул что-то по поводу того, что его сын может видеть его, когда пожелает. Взял куртку и вывел Макса из здания бизнес центра. Они устроились на открытой площадке ближайшего кафе. Светило по-весеннему яркое солнце. Сегодня у старого светила был игривый настрой. Недавно умытое быстротечным дождём, оно слепило глаза прохожим. Забиралось лучами в щели тентов над столами и заигрывало с посетителями. Тонкий луч, словно солнечный палец, прочертил золотистый след по щеке Ивана снизу вверх. И сразу же пропал отражённый в металле радужки глаз. Седой прищурился, затянувшись сигаретой. Макс открыто разглядывал его осунувшееся лицо. Было видно, что мужчина мало спит. Как всегда он был гладко выбрит и подтянут. Но что-то неуловимо гнетущее появилось в его облике. У Львова заныло в груди — как давно они не виделись! Как сильно он соскучился по другу. Эх, Батя! Подошла официантка. Иван заказал Максиму сок. Себе же он потребовал коньяк. Парень стал бурно возмущаться, но Горский его не услышал. Или не хотел слышать. Ни решительное с резкими чертами лицо. Ни холодный отрешённый взгляд серых глаз не мог ввести Максима в заблуждение — Иван был зол. Нет! Он был взбешён. Максиму было страшно представить, что вывело обычно сдержанного Ивана из состояния душевного равновесия. И если он начал пить, то должно быть случилась катастрофа. Принесли напитки. Командор выпил залпом золотистую жидкость из пузатого бокала и слегка поморщился. Наконец Иван заговорил. И Максим с горечью понял, что предчувствия его не обманули. На вопрос Макса он ответил отрицательно. То есть он не знал, где сейчас скрывается Сергей. А то, что он именно скрывается — к гадалке не ходи. Более того, Командор попросил Львова: как только Серж выйдет с ним на связь, сразу же ему сообщить. То, что рассказал Горский, повергло Максима в шок. По вине Сержа имущество фирмы вместе со всеми активами уже неделю как арестовано исполнительной службой. Его афера с банковским траншем и присвоение денег фирмы вышла боком оказывается не только Горскому, но и самому Сержу. Иван не особо доверял кому бы то ни было. Серж не был исключением. Не раз и не два они ругались и выясняли отношения по этому поводу. Максим сам был свидетелем таких разборок ещё тогда, когда жил в их доме. Но он всегда был на стороне возмущённого Змея. Такое отношение к партнёру расстраивало и бесило до глубины души. Но даже подозрительного не в меру Горского Серж смог обойти по всем статьям. Иван выступил поручителем в сделке с банком. Огромный кредит, который брался под строительство складских терминалов, был оформлен на Сержа. По причинам экономической целесообразности и налоговых заморочек, транш оформляли на Реброва. Иван выступил его гарантом. Залогом было имущество компании и самого Горского. А это означало: если Серж по каким-то причинам не погашал вовремя кредит, Горский должен был погасить его сам. Если же он этого не делал, то имущество, ставшее залоговым, шло с молотка в погашение ребровского долга. Сергей изначально был против строительства складов. Он настаивал на покупке большой фирмы с тем же родом деятельности, но в соседнем городе. Её владелец разорился и продавал компанию за символические деньги. При этом покупателю предлагалось погасить перед местным банком её задолженность. Серж планировал сделать из разорившейся фирмы новый филиал компании Горского. Максим помнил, как в свою бытность в доме Горского был свидетелем ссоры Сержа с Иваном. Они спорили до хрипоты, но Седой всё же настоял, что покупка складов важнее открытия нового филиала. Ещё и поручил составить для банка экономическое обоснование для получения кредита. Серж расценивал это как плевок в лицо и был страшно зол. Но и в очередной раз он поступил так, как хотел Иван. А потом…Потом всё так запуталось. Отношение генерального и финансового директоров стали походить на холодную войну. В компании ходили разные слухи. В то время только ленивый не мыл кости руководству. Внешне отношение партнёров как бы не изменились. Но той теплоты и уюта, что всегда присутствовали на их фирме, больше не было. Всё куда-то улетучилось! И обязательный «ти тайм» или «кофе тайм», это кому как угодно, с Иваном Владимировичем на общей кухне. И ребровкие конфеты и шоколадки для девочек из бухгалтерии. И цветы к празднику. И, о ужас, квартальные премии! Горский не вылезал из командировок. Летал на переговоры один. Ребров на работе тоже бывал редко. Правда, регулярно общался с подчинёнными по электронной почте и в телефонном режиме. Туда же требовал отчёты по работе отделов. Теперь на фирме полновластным хозяином чувствовал себя новый зам Реброва, а по совместительству местный цербер. Этот цепной пёс рьяно следил за порядком. Стучал руководству в лице Сержа по каждому пусть даже невинному поводу. Щемил сотрудников. И самое ужасное — ввёл штрафы за опоздания! Женская половина компании ныла и жаловалась. Мужская половина готовилась по-тихому придушить нового зама и замочить в туалете. Ну, или в иной последовательности. В мае произошло давно назревавшее «извержение Везувия». То есть пришло официальное уведомление о фантастической сумме долга компании, в лице финансового директора перед тем же банком. В тот момент Горский был в очередной командировке. А Реброва не оказалось в городе. Его вообще нигде не было. Преданная секретарша Инна сорвала Горского с переговоров, попросив срочно вернуться. Командор знал, что Инна ни за что не поступила бы так, не имея на то веских причин. Он примчался как можно быстрее и влетел в офис вместе с курьером, принесшим извещение о передаче дела о задолженности банку в судебные инстанции. Горский собрал совещание, на котором выяснилось, что все проценты по траншу были выплачены. Но! Когда пришло время погашать тело кредита, оказалось, что на счёте, где аккумулировались средства для погашения, их не оказалось. По доверенности, якобы выданной Горским, деньги снял финансовый директор. Горский своими глазами видел эту бумагу и был в шоке оттого, что на ней стояла его подпись и печать. Дальше по сценарию шла «гибель Помпеи». Всё стало ломаться и рушится, как под гнётом вулканического пепла. Те склады, которые за долги можно было вернуть банку, оказались в собственности другого человека. Месяц назад он приобрёл их по сходной цене у обходительного молодого бизнесмена Сергея Реброва. Оформили всё честь по чести, и новый хозяин был крайне доволен своим приобретением. Горский метался между банками. Вёл переговоры, искал средства для погашения. Всеми силами он пытался спасти свой «белый лайнер». Он постоянно общался с начальником службы безопасности, но тот не спешил его успокоить. Когда нагрянуло время «Ч» Горский вспомнил предупреждения вечно настороженного начальника. И то, что Ребров всегда казался тому скользким типом. И то, что в последнее время финансовый директор общался с подозрительными личностями. Бывший особист доложил директору о том, что нарыл его отдел. Оказывается Ребров не смог бы провернуть такую аферу самостоятельно. Ему нужна была для этого серьёзная поддержка кого-то из власть имущих. Или даже кого-то из руководства банка выдавшего кредит. Того, кто мог до поры до времени прикрывать сомнительные дела Реброва. И мог предоставить ему нотариальные услуги нечистого на руку юриста. Как раз выяснением этих нюансов сейчас и занималась служба безопасности. Было ясно, что за такую услугу Сергей должен был отвалить своим покровителям немалую сумму. Но, как выяснилось, он этого не сделал. Проще говоря, он кинул серьёзных людей. И теперь его разыскивал не только обокраденный Горский, но и другие серьёзные инстанции. А пока фирме грозила серьёзная неприятность в виде наложения ареста на основные средства, склады и другое имущество. А Горскому светило банкротство. Иван излагал информацию максимально кратко, сухими фактами. Ситуация сложилась аховая. Максим слушал и не верил в то, что такое мог натворить его близкий друг. Он пытался предположить, что Сержа подбили на эту подлость. Возможно силой. Но Горский ответил, что мотивы Змея предельно ясны. Иван знал сложный характер партнёра и то, что произошло, не особо его удивило. А ещё он вдруг огорошил друга размышлениями на совершенно дикую тему. Якобы с Сергея станется нанять киллера, чтобы отомстить за поруганную Иваном гордость. Слишком уж неуправляемым или почти безумным становился Змей в достижении своей цели. Максим поперхнулся соком. Закашлялся. Иван перегнулся через столик и легко похлопал его по спине. Затем, улыбнувшись, попытался превратить в шутку последние слова. В два глотка допил коньяк. И, оплатив счёт, вернулся в офис, оставив парня переваривать услышанное. *** Через две недели Максиму позвонили с неизвестного номера. Это был Серж. Голос звучал хрипло, устало. Он спросил: «Как дела? Как сам? Как Мышонок?». И не успел Максим высказать Сергею всё, что накипело, как тот его прервал: — Я полагаю, ты уже в курсе? — спросил он, и тут же пояснил: — Что произошло с ЕГО фирмой? — Конечно, но… — Максим, не перебивай меня! Прошу! У меня мало времени, почти совсем не осталось… — Сергей! Что ты творишь?! — заволновался парень. — Зачем ты так с Иваном? Что значит «не осталось времени»? Что за бред вообще происходит? — Бред? Да нет, дружок, это хорошо продуманная акция! — усмехнулся Змей и тут же продолжил. От его тона веяло арктическим холодом: — Значит так. Я говорю, ты не перебиваешь! Иначе отключусь, понял? — Понял! — спохватился Макс. Он действительно боялся, что связь оборвётся по прихоти Сержа. — Хорошо. Итак… У меня на руках остались пустые фирменные бланки с подписью и печатью Горского. Наш Ваня иногда может быть удивительно беспечным! — всё та же ехидная ухмылка. — И у него осталось ещё в закромах много чего интересного. Недвижимость, например. — Сергей, остановись! Что ты творишь? Это же Иван. Наш Горский! — пытался вразумить Реброва бывший любовник. — Не смей этого делать! — Ты издеваешься? А как он мог столько лет шпынять меня? Бить ногами мою гордость? Плевать с высокой колокольни на мои чувства? Сколько можно было это терпеть? Да ты и сам всё видел, когда жил с нами. — Змеиное шипение резало слух Максима, но он продолжал жадно вслушиваться в забытые звуки. Сергей продолжал: — А я не прощаю, слышишь?! Не прощаю, когда со мной как с грязью. Никому не прощаю, даже если люблю! Сергей помолчал немного, видимо успокаиваясь. Затем продолжил очень тихо: — Из-за него пришлось отказаться от тебя! Ведь знал же, что он не оставит нас в покое. А из-за этого мне не удастся осуществить свой план, — раздался тяжёлый вздох, — вот и пришлось тебя отпустить. Знаешь, какая это боль, когда вырывают кусок из сердца? — Знаю…— прошелестело в ответ. — А вот это вряд ли, Ёжик. У меня в груди дыра с кулак. Сука, наш Ваня, вот он кто! — Он твой муж. Он самый близкий тебе человек, Серёжа! — парень попытался уговорить Змея. Найти лазейку к его окаменевшему сердцу. — Вспомни, сколько всего он сделал для тебя. — Да уж… Это ты верно сказал: всё что мог он уже сделал. Например, плюнул мне в душу. И поверь, я его накажу за это. Жестоко! Да в принципе уже наказал, — и гадко так ухмыльнулся. Максим был в шоке от услышанного. Он понял, что к Сержу ему не пробиться. Он не узнавал человека, которого любил. «Как он может так поступать? С самым близким? С Иваном? Правильно говорил Горский, ему похуй на всех! И на меня что ли тоже?» — Львов разозлился не на шутку. Гнев забил обжигающим гейзером прямиком в мозг. — Что, Ребров, небось долго готовился? Судя по всему не один месяц с идеей этой носился? -Максим цедил каждое слово. В ответ он услышал хорошо знакомое Змеиное шипение: — Да уж, Ёжик, подготовился я серьёзно, — каждый звук сквозил злорадством. — Месть — это блюдо, которое подают холодным. И так будет с каждым, кто встанет у меня на пути! Максим взорвался, он уже рычал: — А кто будет следующий?! Кто у тебя дальше по списку? Может быть я?— воскликнул парень. — Ты? О, а это мысль! — вдруг рассмеялся мужчина. Максим поперхнулся и закашлялся от неожиданности. Этот механический смех до чёртиков пугал Максима. — В принципе из-за этого я и звоню, — деловито начал Серж. — Значит так! По поводу оставшихся активов Ивана я не шутил! Мне его по миру пустить — как два пальца об асфальт! Макс, я доступно излагаю? — Да, блядь, понял уже. Не тупой! — разозлился Львов. — Чего ты от меня хочешь? — Много чего, — очень томно протянул Змей. — А пока…Ты на пушечный выстрел к НЕМУ не подойдёшь. Знаю твою глупую доброту. Он рано или поздно сам к тебе приползёт. — Но он…— пытался возразить парень. — Не перебивай, знаю, что говорю! Так вот, ты его пошлёшь подальше. И поверь, я буду в курсе всех ваших дел. Ни-ка-ких отношений! — рявкнул Серж. — Я ясно выразился? — Ясно…— устало протянул парень. Этот разговор выпил все его силы. — И знаешь ещё что? — словно вспомнив что-то важное, сказал Серж. Максим весь подобрался. Его интуиция кричала, что самое интересное Змей придержал на десерт. — Я хочу, чтобы к сентябрю ты уже был женат. — Что-о?! — взбешённый Максим уже орал в трубку: — Не смей мной командовать! Ты вообще ахуел со своими требованиями! — Но Серж опять прервал рассерженного Львова. С привычным ехидством в голосе он спросил: — А скажи-ка, Ёжик, наш Командор уже пьёт? — От неожиданности Максим поперхнулся последним словом. — Ага! Уже бухает?! Так я и знал, — прошипел Змей. — А дальше — больше! И поверь, я могу сделать так, что из пьянства своего он не вылезет. Я могу его сломать. Окончательно! А добьёт он себя сам! И тут Максим поверил. Сомневаться не приходилось, в своей жажде мести Серж становился неуправляемым. — Серёжа, я всё понял! Я всё сделаю. Просто прекрати эту глупую вендетту, — как можно спокойнее произнёс парень. — Я сделаю, как ты хочешь. А ты… ты всё ему вернёшь, идёт? — Не идёт, — съязвил Змей. — Ты сделаешь, как хочу я, а я не сделаю Ивану ещё хуже. Вот такой будет уговор. Ты понял мой расклад? — Понял… — тихо. — Даёшь слово? — жёстко поинтересовался Змей. — Даю! — достаточно твёрдо произнёс Максим, не веря себе. — Ок! — повеселел Серж. — Да, и можешь рассказать ЕМУ о нашем разговоре. И об уговоре кстати тоже! Пусть знает, как из-за его эгоизма страдают близкие люди. И запомни — я буду приглядывать за вами. Очень внимательно! После помолчал и продолжил совершенно иным тоном: — А Мышонок…как он? — прозвучало с заботой. — Вспомнил наконец?! — буркнул Макс, а после добавил с грустью: — Плохо! Извёлся совсем. Плачет. Думает, что ты его бросил. — Девчонка!... — прозвучало удивительно мягко с теплотой. — Передай ему… Скажи, что я не бросал его! — он говорил горячо, увлечённо и Максиму пришлось поверить словам Сержа. — Так сложились обстоятельства. Сейчас Эрику со мной нельзя, никак! Возможно позже… Но я не бросаю тех, кто мне дорог. Тех, кто меня никогда не предаст. Так ему и передай! — Хорошо, я скажу Мышкину, — пообещал Максим. — Ёжик, ты береги себя! — прозвучало удивительно тепло. И ещё мягче: — И моего Мышонка тоже… Не забывай — ты мне должен! — сказал и сразу отключился. Максим ещё долго смотрел на телефон в своей руке. А в голове слабым пульсом билось: «…моего Мышонка…»