На перекрестке снов

9 глава Со дня отъезда Сергея прошло десять дней. Для Макса они пролетели как один радостный миг. Впервые за долгое время он чувствовал себя удивительно спокойно, а главное невероятно счастливо. В те дни Командор работал дома, старался не расставаться с мальчиком ни на минуту. Они много говорили, дурачились, играли в компьютерные игры. Когда парень стал чувствовать себя довольно сносно, Горский заставил его выполнять домашнее задание и начал проводить с ним тренировки. Единственное, что омрачало жизнь – это ежедневные разговоры с матерью по телефону: она то ругалась, то плакала, обвиняя сына во всех смертных грехах, но иногда вдруг становилась задумчивой и отрешенной. Тогда она называла Максима ласковыми детскими прозвищами и просила передать Ивану свою благодарность. Но это случалось крайне редко. До обидного редко… В ту ночь, когда Сергей вернулся из командировки, никто не пришел в кабинет проведать Макса. Привыкший спать под защитой ночного гостя он вдруг почувствовал себя неуютно и одиноко впервые за все время пребывания в доме Горского. Проснувшись посреди ночи, парень резко сел на кровати поежившись от холода. «Наверное, не закрыли окно на кухне, когда курили поздно ночью, — это бесило, злило. Макс был словно сам не свой, какие-то странно навязчивые мысли лезли в голову, колкие слова приходили на ум. – Это все Серж со своими противными сигариллами. Курит как паровоз и Командора подбивает. А Ваня тоже молодец — лыбится как маленький. В рот Змеенышу заглядывает, трогает его постоянно. Тьфу, дурак влюбленный! И что он только в Сереженьке своем нашел? Он же вредный и глаза у него злые». Спустив ноги на пол, парень лениво пошарил голыми ступнями в поисках тапок — не нашел и босым пошлепал по паркету в сторону камбуза. Эксцентричный хозяин часто называл кухню на флотский манер — камбузом. От намеченной цели Максима отвлекли странные звуки, нарушившие тишину спящего дома. Проходя через гостиную, ему послышалось, что в спальне кто-то жалостно всхлипывает – надрывно, ритмично. Макс тут же поменял траекторию движения и на цыпочках подкрался к неприкрытой двери комнаты хозяев. Подобрался как можно ближе и аккуратно заглянул в спальню. Посмотрел и застыл… Парень остолбенел у полуприкрытой двери не в силах двинуться с места. То на что он смотрел уже несколько минут притягивало взгляд почище самого сильного магнита. Нельзя сказать, что Макс не был готов рано или поздно увидеть подобную картину, но все же! Увиденное повергло парня в шок! Он стоял, широко распахнув глаза, нервно покусывая губы. Внутри грудной клетки, где-то глубоко под ребрами его сердце совершало странные кульбиты — оно то резко билось в решетку ребер, то замирало, забившись куда-то в район кадыка. «Не верю! Этого не может быть…» – дыхание сбилось на вдохе. Пальцы рук сжались в кулаки, а ногти с силой впились в кожу, оставляя полукружье вмятин. *** Огромное окно спальни занимало большую часть стены. За стеклом старые платаны, словно древние великаны, тщетно пытались дотянуться руками-ветками до створок окна. Ни припорошенные инеем сучья, ни легкие шторы не мешали лунному свету беспрепятственно проникать в комнату, что мягко струился, облекая все, что попадало в его владения в серебристую мглу. Сначала Максим проследил взглядом за игрой теней на полу и, резко вскинул голову, услышав стон со стороны кровати. Лунное серебро добралось и туда, окончив свой путь на обнаженном мужском теле. Затаив дыхание парень наблюдал, как мужчина приподнимает узкие бедра, чтобы после с силой опустится на кровать. Только присмотревшись внимательнее, мальчик заметил, что Сергей, а это был именно он, опускаясь каждый раз, насаживается на стартующий баллистической ракетой член Горского. Иван сидел, широко раздвинув ноги, опираясь о спинку кровати плечами, прижавшись лбом к лопаткам Сергея так плотно, что лица совсем не было видно, зато хорошо просматривались крепкие руки с длинными пальцами. Эти руки такие сильные и добрые, такие теплые, когда шутя ерошили непослушные волосы мальчишки, но в тот момент до побелевших костяшек впивались в поясницу любовника, помогая тому двигаться быстрее. Максиму до боли хотелось увидеть родные глаза. Но вместо этого перед ним мелькало лицо Сергея. Парень мог разглядеть его во всех подробностях — каждую черточку кричащую желанием, каждую каплю пота струящуюся по виску. Растрепанные в беспорядке волосы от влаги казались совсем темными. Максим мог видеть все и не только лицо. Взгляд из отрешенного превратился в заинтересованный, когда скользнул со смеженных век к приоткрытым в очередном стоне губам и дальше к широкой груди, все ниже и ниже подбираясь к аккуратному члену и гладким, полностью выбритым яичкам. Они тяжело покачивались в такт движениям тела хозяина, когда снизу в него вбивался любовник. Максим со свистом выдохнул застоявшийся в легких воздух. Оказалось, все это время он забывал нормально дышать. Как выброшенная на берег рыба мог только молча открывать и закрывать рот. Его пальцы то сжимались в кулаки, то начинали нервно теребить края разношенной футболки. Он с шумом втянул воздух, когда рука Ивана, обследовав каждый миллиметр серебристой в лунном свете кожи, скользнула вверх. Медленно, от бедра с красными отметинами к груди, где и осталась, жестко теребя крупный выпуклый сосок любовника. Сергей обхватил свой член пальцами и стал ритмично двигать по стволу. Когда он задержался на крупной головке и начал с чувством оглаживать ее, Максим невольно повторил жест мужчины. Рука мальчишки завозилась в трусах, ухватившись за свой корень. Казалось, что каждый его вдох слышат даже старые платаны за окном. Серж открыл глаза и с удивлением уставился на нежданного гостя. Секунду спустя взгляд стал осмысленным, и тогда он лукаво подмигнул парню, продолжая поднимать почти окрепший ствол. Затем, повернув голову к Ивану, впился в его губы жестким поцелуем. Максим не выдержал, всхлипнул и бросился прочь от дверей спальни. В голове все закружилось, вихрем мыслей сбивая с толку, тело не слушалось, ноги несли куда-то, словно это был побег от самого себя. Опомнился лишь на балконе по щиколотку в снегу, озябший от холода с закушенной до крови губой. «Что же это, Господи! Что со мной происходит? — беззвучный крик, обращенный к небу. – Ваня, Ванечка! Зачем ты так со мной? Зачем ты с ним…?» Темное небо упрямо молчало. Равнодушный свет подслеповатых звезд не давал ответа на вопросы, которые вспарывали уютную реальность Максима в рваные клочья. Мороз заползал в сердце. Мороз? Ощущение дежавю вернуло воспоминания и здравый смысл. Парень поежился и повернулся к балконной двери, взялся за ручку, и вдруг накатило, понесло назад в недалекое прошлое — холод вокруг, холод внутри и пропасть отчаяния под ногами. И как спасение — теплые, сильные руки, подхватывающие легкое нескладное тело. Спасающие, ласковые пальцы на затылке. И тут же эти длинные пальцы, как лапы дикого зверя впиваются в плоть добровольной жертвы. Максим потряс головой, отгоняя наваждение. Зашел в дом. Медленно передвигая окоченевшими ногами, оставляя мокрые следы на полу, поплелся на кухню. Нашел забытые с вечера сигареты, закурил. Забравшись с ногами на стул, натянул длинную футболку пониже на согнутые колени. На соседнем стуле обнаружился небрежно брошенный командорский теплый пуловер. Мальчишка слез со стула, дотянулся до свитера, забрал себе. Присел на пол, забившись в угол между стеной и барной стойкой. В одной его руке, обрастая пеплом, продолжала дымиться забытая сигарета. Другой же он прижимал к бледному лицу мягкий комок шерсти, хранивший запах хозяина. Надо было срочно подумать. Хотя бы собраться с мыслями. «А что собственно произошло? – вопрошал сам у себя Максим. – Чего это вдруг меня так задело? То, что он трахает Змееныша, Батя предупредил сразу. Точнее, он культурно сказал, что они геи, живущие семьей уже целых пять лет. Даже прочел целую лекцию, бля, про однополую любовь. Типа я такой лох и не знаю, чем они по ночам занимаются за закрытыми дверьми. Небось, не макраме плетут» Тут Максим встрепенулся и поднял голову: «Стоп! А почему в этот раз Горский дверь не закрыл? Обычно он даже на внутренний замок защелкивает, перестраховывается. Странно. Из-за Сержа совсем мозги растерял!» Парень опять загрустил, уткнувшись носом в пушистую ткань, оставляя маленькие багровые пятна от крови с подсыхающей ранки на губе. От правильного питания и лекарств, что прописал доктор Никитин, Максиму становилось все лучше, и появилась робкая надежда справиться с его давним недугом. Теперь такие небольшие травмы проходили гораздо быстрее и не грозили серьезными последствиями как раньше. Немного успокоившись и взяв себя в руки, Максим поплелся в сторону кабинета. Уже лежа в постели, хорошенько согревшись, наконец, он размышлял о том, что видел. О своих чувствах к Ивану и о том, что тот испытывает к нему. О своей жизни, которая так кардинально изменилась в последнее время и о будущем, что его ожидает. Мысли громкими пчелами роились в его голове, и лишь последняя успокоила, позволив спокойно уснуть: «Подумаю-ка я об этом завтра. Или как-нибудь потом…»