Запах моей осени

*** В тот вечер я отыскал страничку Ильи и долго ее изучал. У него там реально черт ногу сломит! Куча каких-то анимешных видео и картинок, все тексты с новыми, непонятными мне терминами. Я весь гугл облазил, чтобы до меня хоть часть этих текстов доходила — Илья реально на этой теме сдвинутый был. Так же я вбил в поиск те словечки, что он мне говорил: «укеша» и «яой» — теперь стало ясно, что он имел ввиду: он видел в наших отношениях сюжет из тех аниме-сериалов, где два парня пылают друг к другу чувствами. И, как стало понятно, вспоминая контекст наших разговоров, ему это совсем не нравилось. Если говорить коротко, переводя с его языка, я пытался сделать из него педика-пассива и затянуть в стабильные отношения. Ну, что скрывать, в этом он был чертовски прав. Все это, конечно, были лишь мои мечты и скрытые желания, на деле же я еще не разобрался: хочу ли я на самом деле воплотить все это в реальность? В моей голове все еще маячил разговор с Олегом, он был прав — я слишком увлекся этим парнем, и со стороны это выглядело довольно глупо. Ну даже если я добьюсь взаимных чувств — что дальше? За ручку с Ильей не прогуляешься, друзьям, как своего партнера, не представишь… все-таки он не девушка. Да и, вообще, иметь статус первого педика нашей школы — совсем не комильфо. Даже смешно об этом думать. Был бы на моем месте тот же Олег или Костя — я бы их застебал так, что мало не покажется. Но, черт возьми, это я, блядь, влюбился в парня! Вот хуйня… На следующий день, во вторник, первым уроком у нас была физ-ра. Я вошел в раздевалку, поздоровался с ребятами и стал стаскивать с себя одежду. Вдруг за спиной я услышал голос Ильи: — А что, у вас тут даже шкафчиков нет? — спросил он у кого-то. — Не-а, вот крючки на стене — туда свои шмотки повесишь, а рюкзак на скамейку брось, — ответил ему Вовка — весельчак нашего класса, которого все называли Пухлый, из-за его внушительных габаритов. Я обернулся и уставился на зеленоглазого, который, замявшись на пороге, осматривался в раздевалке. Он впервые пришел на физкультуру, до этого, как оказалось, в конце августа он простыл и у него освобождение было на две недели, потом наша школьная медсестра продлила его справку еще на десять дней из-за того случая с разбитым носом. Илья заметил меня и быстро глянул на моё тело: я в этот момент перед ним в одних трусах стоял и в руках сжимал футболку, которую только что на себя хотел напялить. — Заходи, чего стоишь? — сказал ему Вовка. — Вон там свободно, иди переодевайся, — он махнул рукой в дальний угол помещения. Илюха снова с осторожностью на меня посмотрел, а потом резко глаза отвел — его щеки тут же покраснели. Неужто, смущается? У меня на лице засияла хитрая ухмылка — пялился на меня с таким интересом, ведь явно мое тело оценивал. Я начал надевать на себя форму, но при этом почти беспрерывно на него косился. Мальчишка повернулся ко мне спиной и стал раздеваться. Боже… если бы так каждый раз мое утро начиналось… Когда он разделся до трусов, то, повернувшись ко мне боком, наклонился, чтобы взять сменную одежду, и я увидел сбоку, в районе его талии, несколько темных отметин — явно моих рук дело. Даже в груди неприятно кольнуло — таким уродом в этот момент себя почувствовал. Не удивительно, что он так люто меня ненавидит… — Глазеешь? — тихо спросил меня Олег, наклонившись к моему уху и положив руку на мое плечо. Он так неожиданно за моей спиной появился, что я даже вздрогнул от такой внезапности. — Не пугай так, — процедил я, и дернул плечом, — граблю убери. Брюнет рассмеялся, а потом встал передо мной и прямо в лоб спросил: — Подумал о том, что я тебе вчера говорил? — Да, — сказал я и нахмурился. — У тебя есть шанс, — он подмигнул мне. — О чем ты? — растерянно спросил я. — Скоро узнаешь, — прошептал он мне, касаясь губами моего уха. — Дебил, — оскалился я, а после присел на скамейку и, нервно стерев с себя его слюни, стал напяливать на ноги кроссовки. Тут в дверях показалась рожа нашего физрука: — Чего вы тут, как бабы, возитесь? Давайте быстрее! Припудрили носики и на выход! И после того, как он скрылся, я услышал, как он кричит нашим девчонкам: — Дамы, на выход! Построение через минуту! Ребята тут же заторопились и начали освобождать раздевалку. Я тоже было хотел пойти за ними, но Олег взял меня за руку выше локтя и сказал: — Задержимся, — он указал взглядом на Илью, который еще возился со шнурками. И, когда помимо нас с ним и зеленоглазого в помещении осталось двое парней, он быстро выпроводил их со словами, — бегом строиться, придурки! Они тут же рванули прочь, и в раздевалке остались только мы втроем. Илья закончил завязывать шнурки и стоял у окна, глядя на нас испуганными глазами. Он хотел было сделать шаг к выходу, но Олег рявкнул на него: — Стоять! — Что ты задумал? — напряженно спросил я его. — Сделай, что хотел и завязывай с этим, — сказал мне Олег. — Ты сбрендил? На построение ведь нужно идти, — я посмотрел в его дикие глаза и по коже пробежал неприятный холодок. — Сделай это! — напирал он. — Я тебя прикрою. — Прямо в раздевалке? — я смотрел на него ошарашенным взглядом. — А что такого? Ты ведь уже делал это? — уголок его рта приподнялся. Он был прав: в прошлом году я несколько раз трахал Алину в женской раздевалке прямо во время физ-ры, а ребята стояли на шухере. Но там был другой случай — девчонка сама была не против, и мы с ней все делали быстро и тихо. — Но… — хотел было возразить я, но Олег не дал мне закончить. — Действуй, — он хлопнул меня по плечу и вышел за дверь. Я тут же перевел свой взгляд на Илюху — лицо мальчишки побледнело и по его виду не трудно было догадаться, что он напуган до чертиков. — Ч-что… он имел ввиду? — пробормотал чуть слышно зеленоглазый. — Он думает, что если я трахну тебя еще раз, то, наконец, оставлю в покое, — сказал я и решительными шагами направился к нему, пацан тут же к стенке прижался и обнял руками свое дрожащее тело. — Страшно? — спросил я его с ухмылкой на лице и над ним склонился, опираясь рукой о стену. — П-пожалуйста… не надо… — заскулил он. — А если он — прав? — грубо спросил я пацана. Хотя этот вопрос я скорее не ему задавал, а сам себя спрашивал. Что, если и впрямь мной движет лишь желание вновь овладеть его телом, а вовсе не какие-то там чувства, которые я себе, возможно, надумал. Трахнуть его сейчас — избавиться от этой дурацкой болезни, похожей на одержимость, навсегда! — Умоляю… — прошептал он дрожащими губами и на меня посмотрел. Я видел, как глаза Ильи наполняются влагой… столько в них боли и страха… Да, что же я делаю?.. О чем я только думаю?.. Нет… Господи, нет! Я так не могу… Блядь, как я мог только допустить подобные мысли? Зачем я вообще слушаю Олега, этого придурка? Я наклонился к лицу мальчишки и хотел сказать ему, чтобы он не боялся, чтобы успокоился, но он неожиданно обхватил руками мою шею, крепко зажмурил глаза и поцеловал меня. Я принял этот его неловкий поцелуй, но все же в этот момент я был в полной растерянности. Почему он это сделал?.. Почему вдруг поцеловал?! Отстранившись от зеленоглазого, я смотрел на него удивленным взглядом. — Хочешь, я тебя еще поцелую? Сколько угодно… — скулил он, шмыгая носом. — Только не надо здесь… прошу… только не здесь… — Тише-тише, — прошептал я и нежно обнял его, — не плачь, пожалуйста, не надо… Он уткнулся носом в мою грудь и шумно всхлипывал. — Если… если… — повторял он, — если хочешь… я пойду к тебе сегодня, после школы. Я буду спать с тобой… делай со мной все, что захочешь, только не так… не так, как в парке… — Маленький мой… — я нежно водил рукой по его спине. Значит… я тогда и впрямь сделал ему очень больно, и теперь он боится, что все повторится вновь… У меня от этой сцены у самого глаза щипать начало, неужели он считает меня таким извергом? Хотя, почему я еще спрашиваю себя об этом? Да я просто ничтожество! Моральный урод! Как же я себя ненавижу! — Все хорошо, — шептал я, продолжая прижимать его к себе, — я не собирался с тобой ничего такого делать… Ты же знаешь… — я прижался губами к его волосам, — я тебя не обижу… я ведь тебя люблю. Я же говорил, что люблю тебя… Илья… Утянув мальчишку за собой, я сел на скамейку, а его усадил на свои колени. Он снова обвил мою шею руками и щекой прижался к моему плечу. Так мы сидели несколько минут — ему нужно было время, чтобы успокоиться. Я зарывался пальцами в его волосах и тихонько шептал: — Все… не плачь… я тебя не обижу… все хорошо, мой маленький… никто тебя не тронет… Когда он, наконец, начал затихать, я повернул голову к его лицу и тихо спросил: — Тебе лучше? — Угу, — буркнул он. — Хорошо, — сказал я и поцеловал его в лоб, а потом осторожно взял его под руки, немного приподнял, сам перекинул одну ногу через скамейку, усевшись на нее верхом, а его напротив усадил. — Давай, ближе ко мне, — я взял его ноги и на свои бедра закинул, а потом подтянул его за талию к себе так, что он своим пахом упирался в мой. — А теперь на меня посмотри, — сказал я ему, потому что от этой позы он сразу покраснел и смущенную мордашку от меня отвернул. Он вздрогнул, но все же повернул голову и поднял на меня свои зеленые глаза. — Не бойся меня, — тихо сказал я, — не надо. Если бы я хотел тебя снова силой взять, то сделал бы это еще тогда, у себя дома. Но ведь ты помнишь, я сам тебя оттолкнул. Я тоже так не хочу… То, что случилось в парке… этого больше никогда не повторится. Верь мне… — я осторожно по его щеке рукой провел. — Илья… я тебе хоть немного нравлюсь? — задал я прямой вопрос. Илья стал часто моргать глазами: видно было, что он снова отвернуться хочет, но он старался пересилить свое смущение. — Ответь — я тебе нравлюсь или нет? — повторил я свой вопрос, продолжая смотреть в его глаза. — Не знаю… — пробормотал он. — Мне нужно знать, — твердо сказал я. — Это важно для меня. Он сглотнул и очень тихо сказал: — Когда ты… ласков ко мне… — он опустил глаза. — То есть, сейчас я тебе нравлюсь? Я ведь с тобой ласков? — Да… — И, если я буду ласков с тобой в постели, ты согласишься со мной переспать? — я сверлил его своим взглядом в ожидании ответа. — Да… — он весь сжался и закрыл глаза. — Я же вижу, что ты все еще боишься меня. Если ты скажешь «нет», я ничего тебе не сделаю. Это была не угроза, а обычный вопрос. А теперь ответь на него честно, — попросил я. Я кое-как сохранял дыхание ровным, так как находиться рядом с ним так близко было очень волнующе для меня. — Я пересплю… — он поднял на меня глаза, а после сразу опустил их. — И почему ты хочешь это сделать? — давил на него я. Я не пытался его запугивать, просто хотел разобраться в его чувствах ко мне. — Потому что… — он сделал паузу, — ты этого хочешь… Пиздец… Теперь я вообще ничего не понимаю… — Я хочу понять твои чувства, — мягким голосом сказал я, сделав упор на слово «твои», потом прижался своим лбом к его лбу, — если я тебе не нравлюсь, и ты не хочешь спать со мной — так и скажи… говори мне все, как раньше… также честно. Как тогда, когда ты кричал, что ненавидишь меня. Помнишь? — Да… — буркнул он, а потом тихо сказал, — я еще… не до конца разобрался в своих чувствах к тебе… — То есть тебе нужно время? — Да. — Хорошо, — я взял его за подбородок и приподнял его личико, а после нежно в губы поцеловал и тут же почувствовал, как задрожало его тело, и он стал часто и глубоко дышать, тогда я сразу отстранился от него. — Мы не будем торопиться, но я хочу, чтобы ты больше не отталкивал меня, ладно? — прошептал я. Илья томно прикрыл глаза и так же тихо ответил: — Ладно… Тогда я обнял его и прижался подбородком к его плечу. — И еще, — сказал я, — запиши себе мой номер, если попадешь в беду — позвони. Я всегда помогу тебе. — Я уже… записал… — пробормотал он, — ты ведь как-то раз названивал мне целый вечер… — Ах, да, — я усмехнулся, — это в тот день, когда тебе моську разбили, и ты меня попросил воды купить. А ты хитрый… провел меня тогда. — Я… больше не буду убегать… — вдруг сказал он. Я зажмурил глаза и улыбнулся: неужели, наконец, лед растаял. Я, наконец, смог разрушить эту стену, которую когда-то сам воздвиг между нами… Такая легкость во всем теле… — Я так счастлив… — озвучил вслух я свои мысли и потянул носом пьянящий запах его тела. Еще несколько минут мы сидели, обнявшись, в полной тишине, а после я прошептал: — Нам нужно идти… Так не хотелось его отпускать… — А что ты скажешь… Олегу? — пробормотал Илья. Я выпустил его из объятий и, отклонившись назад, положил руки на его бедра и нежно погладил их. — Это не его дело, — нахмурившись сказал я, потом убрал ноги мальчишки со своих ног, поднялся и подал ему руку, чтобы помочь подняться. — Идем. Когда мы вошли в спортзал, ребята уже закончили разминку и делились на команды, чтобы играть в волейбол. Олег сидел на скамейке, а рядом с ним, склонившись на одно колено, пристроился Сергей Петрович — наш физрук. Я кивнул Илюхе, чтобы он присоединялся к остальным, а после направился к своему другу. Олег, глядя на физрука, вдруг резко выкрикнул: — Больно же! — Что случилось? — спросил я, глядя, как преподаватель разминает голень Олега. — Ногу свело, — буркнул мой друг и, убедившись, что тот не смотрит на него, игриво подмигнул мне. — Сильно болит? — спросил я и присел рядом — решил ему подыграть. Ясно было, что он устроил этот цирк, чтобы меня прикрыть. — Ой, кажется, уже лучше! — наигранно воскликнул он, а потом обратился к физруку. — Сергей Петрович, да вы просто волшебник! — Я же тебе говорил, что массаж поможет! — самодовольно сказал препод и поднялся с колена. Он тут же ушел контролировать игру одноклассников, прикрикивая на них, а мы с Олегом переглянулись, и он с хитрой ухмылкой спросил меня: — Ну, как все прошло? Рассказывай! Трахнул его? — Нет, — я покачал головой. — И какого хуя вы там двадцать минут торчали? — зашипел он. — Разговаривали, — признался я. — Ты ебанулся? — оскалился брюнет. — И с хуя я тут, как дебил, комедию ломал? Чтобы ты со своей дыркой по душам пообщался? — Остынь, — сказал я ему ледяным голосом, — я уже говорил тебе, что насиловать его не буду. И больше не лезь в наши с ним отношения — я сам со всем разберусь! — Отношения? Да какие у вас могут быть отношения? Влад, не глупи, слышишь? Если об этом дерьме слухи по школе пойдут, то я на твою сторону вставать не буду. Понял? — злился он. — Все я понял! И на счет тебя мне тоже все ясно, — процедил я. — Я тебя предупредил! — он указал на меня пальцем, почти касаясь моего носа. — Мы с тобой пока друзья, но, если продолжишь с этим задротом крутиться, помощи от меня не жди! — после этих слов он поднялся со скамейки и направился к остальным ребятам. *** В тот день мы с Ильей больше не разговаривали, после занятий я сразу убежал на тренировку, нужно было готовиться к предстоящим соревнованиям. А на следующее утро я пришел в школу и сразу бросил свой взгляд на Илюху, он сидел один — его соседка Машка еще не пришла. А моя компашка в полном составе базировалась за его спиной, то есть за партой Андрея. Я бросил портфель на свой стол и пошел к ребятам. Пока здоровался с ними, косился на зеленоглазого: он снова сидел и что-то чиркал карандашом в уже хорошо знакомом мне блокноте. Я тут же плюхнулся на свободный стул за партой Ильи и развернулся к ребятам, которые обсуждали какой-то новый фильм. Мне приходилось делать вид, что я участвую в разговоре: я периодически поддакивал и глупо улыбался, но сам, тем временем, продолжал коситься на мальчишку и думал только о нем. Краем глаза я заметил на парте его мобильник. — Можно посмотрю? — спросил я, повернулся к нему и ловким движением сгреб его телефон — он даже рта не успел открыть. — Отдай! — после выкрикнул он и требовательно протянул руку. — Ого! У тебя ни пароля, ни ключа блокировки нет, — усмехнулся я, — зря-зря-зря… — покачивал головой я, и в это время через приложение вышел на его страничку в соц.сети. — А дай я тоже посмотрю, — Костя забежал за мою спину и начал пялиться в мобильник. — Нет! Мое! — словно ребенок закричал я. — Ну-ка, кыш! — я оттолкнул Костю плечом. — Верни мне телефон! — продолжал возмущаться мальчишка. — Одну секунду, — сказал я и увернулся, когда он попытался выхватить его из моей руки. Надо же, моя заявочка в «друзья» все еще «висит». А я ее еще в понедельник вечером отправил, как только его страничку в сети отыскал. Значит, он ее не принял, но и не отклонил — выходит, думает еще. Ладно, будем считать, что он все-таки решил ее принять: я тут же нажал на нужные мне кнопочки и сделал свое грязное дельце. А дальше… поставлю-ка я ему пароль, а то опасно в наши дни телефон в таком свободном доступе оставлять. Я быстро зашел в «настройки» и установил пароль из четырех цифр. Вот и отличненько! — Держи! — я с довольной ухмылкой вернул ему телефон. — Что ты сделал? — возмущался он, глядя большими глазами на требование ввести пароль. — Хочешь узнать пароль? — усмехнулся я и пацаны начали заливаться дружным смехом. Правда, Олег не смеялся — он смотрел на меня прищуренными глазами, словно пытался понять, что я задумал. Илья ничего не ответил, только бросил на меня обиженный взгляд, а потом и вовсе отвернулся. Я знал, что поступаю хреново по отношению к нему, но перед своими друзьями мне нужно было быть прежним — они не должны ничего заподозрить. Надеюсь, Илюха быстро простит мне эту глупую шутку. — Эй, ты! Сваливай с моего места! — ко мне подошла Машка и с грохотом поставила свою сумку на парту. — У кого-то, смотрю, голосок прорезался, — съязвил я, глядя на девчонку. — Суворов, проваливай давай, — она, как всегда, была бесцеремонной. Надо было давно завалить ее шутки ради, хотя она и страшненькая: вечно ходит с этой идиотской косой на голове и одевается а-ля я у мамы дурочка — где она, вообще, покупает эти шмотки? Ездит за ними нарочно в какой-нибудь Говноград? — Поцелуешь и уйду, — я уперся локтями в парту, пристроил на ладонях свою голову и начал противно чмокать губами. — Влад! Ты серьезно эту чувырлу поцеловать хочешь? — засмеялся Андрей, хватаясь за живот. — Сам ты чувырла! Урод недоделанный! — процедила Машка, глядя на белобрысого. — Да, ладно тебе, смотри какая красотка, — я пытался говорить серьезно, хотя мне это стоило некоторых усилий, а после поднялся со стула и опираясь на парту ладонями, наклонился к ней и томно произнес, — юный нетронутый цветочек. — Ты омерзителен, — нахмурилась Машка. — Поэтому ты и влюблена в меня с первого класса, — усмехнулся я самодовольно и снова плюхнулся на стул. Ну, а что? Ходили такие слухи. — Это бред! — выкрикнула она, краснея, как помидор, и, развернувшись, направилась прочь из класса. — Я же говорил — сама невинность, — крикнул я ей вдогонку. Весь класс начал гудеть. Почти все уже подтянулись на первый урок и теперь бурно обсуждали наш с Машкой диалог. Воспользовавшись этим, я толкнул Илюху в плечо и спросил: — Эй… когда у тебя день рождения? — Чего? — он повернулся ко мне и смотрел на меня все еще обиженным взглядом. — День рождения когда? — прошептал я, наклонившись ближе к нему. — Шестого мая… а зачем тебе? — растерянно пробормотал он. — А у меня девятнадцатого декабря, — я взял его блокнот и открыл последнюю страницу, быстро написав цифры — «1912», — чтобы не забыл, — сказал я и кивнул в сторону его телефона, который он в своей руке сжимал. Он посмотрел на цифры, потом на свой мобильник, а после на меня — по взгляду было ясно, что до него все-таки дошло, то что я хотел ему сказать. После этого я сразу поднялся со стула и направился на свое место. Эх, я дурак… мог бы и воспользоваться этим — отличный шантаж бы получился. За пароль от своего мобильного он бы, наверное, на многое пошел… Но с другой стороны, я обещал себе, что больше ни за что его не обижу. Зато теперь он точно не забудет про мой день рождения. Я усмехнулся этой мысли и сел за свою парту. *** После уроков мы снова зависли на крыльце школы. Пацаны обсуждали нашу физичку — она хоть и была стервой, но задница у нее была то, что надо. И вот они придумывали каверзный план, чтобы кто-то из нас пощупал ее, когда училка будет идти по проходу между партами. — Я пас, — усмехнулся я и достал из кармана свой мобильный. Мои мысли снова были об Илье: мне очень хотелось увидеться с ним сегодня. Я быстренько написал ему сообщение: «Привет! Очень хочу тебя увидеть. Приходи сегодня ко мне». Отправив эти слова, я стоял в ожидании ответа, пялясь на экран телефона. И, когда пришел ответ, я даже невольно вздрогнул, все мое тело окутало волнение. «Во сколько?», — спрашивал он меня. Он не сказал «нет»?! Класс! На моем лице засияла довольная улыбка. «А во сколько ты сможешь?», — спросил я. «Можно и сейчас. Я в книжном, недалеко от твоего дома», — ответил он. «Ладно. Я еще около школы. Иду домой и жду тебя», — быстро строчил я. «Хорошо», — получил я его ответ. Засунув телефон в карман, я сказал ребятам: — Мне нужно идти! Я начал торопливо пожимать их руки. — Меня-то подожди, — нахмурившись, сказал Олег. — Я, правда, тороплюсь! — сказал я и быстро начал спускаться по ступенькам. Сначала я шел быстрыми шагами, а потом и вовсе перешел на бег. Внутри меня все пело от счастья — я скоро снова увижу Илью, и мы останемся наедине в моей квартире. Мысли были заполнены разнообразными сексуальными фантазиями, но я понимал, что давить на него я в любом случае не буду, ведь если мы просто пообщаемся, то мне и этого будет достаточно. Когда я подошел к своему дому, то увидел, что Илья уже стоит у дверей моего подъезда. — Привет, — я улыбнулся ему. — Я не знаю номер твоей квартиры, — сказал он, растерянно глядя на меня. — Сто девятая, — сказал я и ловко открыл дверь своим ключом, — заходи. Я очень волновался — меня не покидало чувство, что сейчас что-нибудь произойдет, например, я его случайно чем-нибудь обижу, он снова начнет дерзить мне, а после развернется и уйдет. Мне очень хотелось узнать, почему он вдруг так быстро согласился прийти ко мне в гости, но я боялся говорить с ним об этом, будто если спрошу — тут же спугну его. Мы вошли в квартиру молча, сняли верхнюю одежду и обувь. — Хочешь есть? — спросил я. — Угу, — буркнул он. — Пойдем на кухню, — предложил я, и он, не говоря ни слова, последовал за мной. Я заглянул в холодильник и сказал, — есть-то особо нечего, но я могу приготовить что-нибудь. Что ты хочешь? — я вопросительно посмотрел на Илью, который уже устроился на стуле. — Не знаю… а что можешь приготовить? — неуверенно спросил он. — Хм… — я снова пробежался глазами по полкам в холодильнике, — могу лазанью приготовить, но ты не очень любишь мясо… — Я буду! — чуть ли не выкрикнул он, а после, смутившись своего крика тихо добавил, — я люблю лазанью. — Отлично, тогда будет лазанья, — сказал я и сразу наклонился к нижнему ящику, выдвинул его и достал кастрюльку, наполнил ее водой и поставил на огонь. — А разве это не слишком сложное блюдо? — заинтересованно спросил он, глядя на то, как я мечусь по кухне. — А, ерунда! — сказал я. — Если готовишь что-то очень часто, то это кажется простым в приготовлении. Так, а это — тебе задание, — я положил перед ним досточку, сыр и терку. — А я пока фаршем займусь. Да, и руки помыть не забудь, — напомнил я. Илюха вымыл руки, и работа на кухне закипела. Я быстро нарезал овощи и бросил их уже на разогретую сковороду, а после закинул в кипящую воду листы лазаньи. Потом занялся соусом бешамель — это самое сложное в рецепте, но я уже давно довел процесс его приготовление до совершенства. Теперь, когда все было готово — осталось все сложить в форму. Илья внимательно наблюдал, как я быстро выкладываю слоями заготовленные продукты. Я прикрыл форму фольгой, а потом сказал: — Ну все, теперь в духовку. — И долго ждать? — Илья смотрел на меня голодными глазами. — Тридцать минут. Можем пока уроками на завтра заняться, — предложил я. — Уроками? — он скорчил недовольную гримасу. — Ну ладно… — с каким-то отчаянием в голосе согласился он. Мы притащили свои вещи из коридора и сели делать домашку прямо за кухонным столом. И, когда закончили с математикой, запищал сигнал таймера. — Дай посмотрю, — я взял тетрадь Ильи и сверил ответы. — Отлично, все совпало. — Ты такой… — начал вдруг Илья, но, смутившись, не стал договаривать фразу. — Какой? — я посмотрел на него прищуренными глазами. — Ты такой… удивительный… — тихо сказал он, пряча глаза. — Совсем не такой, как в школе… — Удивительный? — я улыбнулся. — Это потому, что я тебя чем-то удивил? — Угу, — он кивнул, — готовишь круто и учишься хорошо, и дома у тебя всегда так чисто… это странно, ведь ты совсем один, никто ведь тебя не заставляет… — А тебя что, предки заставляют уроки делать? — усмехнулся я и пошел доставать из печи лазанью. — Ага, и уроки делать и в комнате убираться… — признался он. — Кстати, расскажи о своей семье, — сказал я, доставая из шкафа тарелки. — Ну… у меня есть папа и мама и еще младший брат, — сказал он, убирая со стола свои учебники и тетради. — А брату сколько? — спросил я. — Шесть, — ответил он. — Родители постоянно заставляют меня с ним возиться, — недовольно пробубнил он. — А тебе не нравится? — Кому это может понравиться? — нахмурился он. — Зато у тебя брат есть — это ведь здорово, я бы тоже хотел, чтобы у меня был кто-нибудь: сестра или брат — одному хреново, — я вздохнул и поставил тарелки с нарезанной лазаньей на стол. — Давай, лопай, а то мне на тебя уже смотреть жалко. Илюха тут же принялся за еду. Как и в прошлый раз он ел так, что за ушами трещало. Пока он ел, я налил нам чай и после присоединился к нему. — Фу, — вдруг воскликнул он, отпив из кружки чай, — он горький! — А, черт, забыл про сахар. Я сам без сахара пью, — я тут же подскочил с места и схватил сахарницу. — Три ложки? — с усмешкой спросил я. — Угу, — пробубнил он, дожевывая уже второй кусок лазаньи. Вот хомячок! Когда мы, наконец, наелись, я сказал Илье: — У меня еще торт в холодильнике есть, будешь? — А по какому поводу торт? — он удивленно хлопал глазами. — Просто так, захотел торт и купил. Так ты будешь? — Буду! — воодушевился он. Я отрезал ему кусок и положил на блюдце, а потом снова наполнил его уже пустую кружку чаем. — Сахар не забудь, — напомнил он. — Ничего не слипнется? — спросил с издевкой я. — Не-а, — ответил он и показал мне язык. После этого он начал лопать торт. Блин, и как в него столько еды помещается? Даже я решил, что после такого плотного обеда, в меня больше ничего не влезет. Я уселся на стул, подпер рукой голову и пялился на него. Такой милашка. С тех пор, как он пришел ко мне, я даже ни разу не прикоснулся к нему, хотя уже весь горел от желания. — Знаешь, наверное, не стоило тебе пароль говорить, — загадочно произнес я. — Я мог бы этим воспользоваться, — на моем лице засияла хитрая улыбка. — Кстати, на счет этого, — он хмуро на меня посмотрел, — сегодня утром ты вел себя, как настоящий засранец! — Ах, я, значит, засранец?! — воскликнул я. — Я тут для него готовлю, как проклятый, а он еще и обзывается. Наглый маленький обжора! Сидит лопает мой торт… — Да задрал! — воскликнул он и подскочил со стула. — Да подавись ты своим тортом! — воскликнул он, а после, схватив оставшийся на тарелке кусочек торта, залепил им по моему лицу и еще пальцами как надо размазал. — Блядь, Илья, какого хуя?! — я резко подскочил на ноги и смотрел на него одним глазом, оттирая пальцами второй глаз от липкого десерта. — Прости, — он поднял обе руки и начал пятиться назад, на его лице сначала возникла улыбка, а потом он и вовсе начал громко хохотать, — ты такой смешной, — заливался он смехом. И вся моя злость сразу куда-то улетучилась. Я впервые слышал его смех — такой звонкий и искренний. И он впервые смотрел на меня с улыбкой, позволяя любоваться его милыми ямочками. — Ну все, — я хитро улыбнулся ему в ответ, — пощады не жди! — Черт! — воскликнул мальчишка, продолжая хихикать, а после, развернувшись, бегом ринулся в мою комнату. — Не уйдешь! — я бросился за ним. Когда ворвался в комнату, я увидел Илью, который стоял, прижавшись к стене между кроватью и платяным шкафом и тянул вперед руки, его мордашка была наклонена вбок, а глаза плотно зажмурены: — Прости… прости… — повторял он. Я наклонился над ним, прижав ладони к стене, и теперь его руки упирались мне в грудь. — Ну, и как мне тебя наказать? — спросил я, глядя на то, как дрожат его плотно сжатые веки. — Наказать?.. — тихо спросил он. — Будешь слизывать с меня торт, — сказал с усмешкой я, — не люблю переводить продукты. — Слизывать? — он поднял на меня удивленные глаза, пытаясь подавить улыбку: все-таки я был все еще чумазый, по его милости и, наверное, выглядел довольно глупо. — Ты правильно расслышал, — сказал я, хитро улыбаясь, — можешь приступать, — я наклонился к нему, подставляя свое лицо. Он недовольно фыркнул, а потом его щеки покраснели, и он смущенно отвел взгляд. — Если я тебя смущаю, то я закрою глаза, — сказал я, и тут же зажмурился. Я услышал тяжелый вздох, потом почувствовал его дыхание на своем лице, а после… ощутил нежное прикосновение его влажного языка. Охренеть… как приятно… Каждое его движение приносило с собой новую порцию приятных мурашек, которые щекотали каждую клеточку моей кожи. Он положил руки на мои плечи и продолжал ласкать языком мое лицо. — Вкусно? — прошептал я. И вместо ответа он лизнул меня в нос, а потом прошелся по моему рту. И еще сделал это, будто нарочно, очень медленно, просунув на секунду свой юркий язычок между моих губ. Черт… Нет сил больше держаться… Я тут же запустил пальцы в его русые волосы и со всей страстью начал целовать его, мальчишка сразу, не выжидая, приоткрыл свой ротик и стал отвечать мне, крепко обвивая мою шею руками. Мы целовались несколько минут, я водил руками по его телу и понимал, что долго я так не протяну… я до жути хотел его. В какой-то момент я отстранился и посмотрел на него таким взглядом, который, судя по всему, и без слов говорил ему, что я хочу с ним сделать дальше. — Слушай, — сказал я, нервно теребя пряди его русых волос, — если ты не хочешь этого — уходи сейчас, но, если решишь остаться — понимаешь, чем мы с тобой займемся? Илья сглотнул, продолжая следить за движением моих зрачков, а после тихо произнес: — Я хочу остаться… — Не боишься? — спросил я и прижался губами к его лбу. — Ты же не сделаешь мне больно? — его голос дрогнул. — Конечно, — я поцеловал его в щеку, а после подарил короткий поцелуй в губы, — я буду очень нежен. После этих слов, я снова поцеловал его, взял его руку и стал тянуть за собой. В итоге завалил его на свою кровать и, забравшись сверху, продолжил осыпать его своими поцелуями. Потом расстегнул пуговицы на его рубашке, обнажив белоснежную грудь, прошелся по ней своей ладонью… Боже, какая гладкая кожа… Наклонившись вперед, я стал языком ласкать его маленькие розовые соски. Илья глубоко дышал и, закрыв глаза, прогибал шею назад. Мое дыхание тоже стало неровным: меня пьянил аромат его тела, которое теперь было полностью в моей власти. Я помог снять с него рубашку и стал расстегивать ремень на его брюках, затем расстегнул пуговицу и молнию и стал тащить его штаны вниз и когда они упали на пол, стянул с ног носки и снова наклонился к нему и поцеловал в губы. Целуя его, я чувствовал, как его тело окутала дрожь. — Все в порядке? — спросил я. — Да… — прошептал он, отвернул от меня лицо, а после прикрыл его рукой: видимо я сильно его смутил, даже кончики его ушей покраснели. — Ладно, — сказал я, слез с него и быстро снял с себя всю одежду, а затем присел на край кровати и на некоторое время залюбовался его телом. Илья все еще закрывал лицо рукой и немного дрожал. — Ты прекрасен, — с придыханием сказал я, коснулся пальцами его шеи и начал медленно опускать руку к его паху, лаская его грудь и живот. На нем еще были трусы, которые я жаждал скорее снять с него. Аккуратно подцепив их пальцами, я стал тянуть их вниз. Судя по тому, что я увидел — он, как и я, был сильно возбужден. Это так странно — видеть обнаженное тело парня и с огромной жаждой желать его. Никогда бы не подумал, что со мной может произойти нечто подобное. Когда я избавил мальчишку от трусов, то снова забрался на него сверху и сильно прижался к нему, от соприкосновения наших тел меня тут же бросило в жар, и я впился губами в его шею. — Подожди… — заскулил он. — Что-то не так? — с тревогой спросил я. — Я… не могу дышать… ты слишком тяжелый… — сдавленно сказал он. — Прости… — я тут же обхватил его тело руками и одним резким движением перевернулся на спину так, что мальчишка мгновенно уселся верхом на мне. Илья, кажется, даже не сразу сообразил в каком положении оказался. Его удивленное личико было прямо передо мной, и я с улыбкой наблюдал, как он смущенно отводит взгляд, а после наклоняется к моей груди и упирается в неё своим лбом. — Так лучше? — спросил я и, схватив его под коленями, подтянул его ближе к себе. Теперь, когда его ноги были широко, по-лягушачьи, раздвинуты, у меня появился открытый доступ к его дырочке. — Угу, — буркнул он, продолжая прижиматься к моей груди. Илья снова весь зажался и прижал к себе локти, а ладонями прикрывал лицо. Я сунул руку под подушку и достал оттуда смазку. Открыв тюбик, я выдавил немного прозрачного геля себе на пальцы и потянулся к его заду. И когда коснулся его там, он тут же вздрогнул. — Тише-тише, — прошептал я и стал рисовать пальцем круги вокруг его дырочки, — если будет больно — скажи мне, хорошо? — Да-а…- со стоном ответил он. Еще немного подразнив его, я аккуратно стал вводить в него палец, он снова напрягся, и я почувствовал, как он цепляет ногтями мою кожу на груди. — Не зажимайся, — ласково попросил я и стал двигать пальцем внутри него, и, когда мой палец уже свободно двигался, я ввел сразу два. — А-ах, — застонал Илья и снова стал царапать мою грудь. Я подумал о том, чтобы спросить — стоит ли мне остановиться, но не стал: а что, если он скажет прекратить? Останавливаться мне совсем не хотелось: мой член уже болел от желания. Нежно я водил одной рукой по его спине, а другой продолжал растягивать его. И когда он, наконец, перестал впивать в меня свои ногти, я засунул в него уже три пальца. Прежде чем заняться с ним сексом во второй раз, я хорошо подготовился, прочитав кучу полезной информации на эту тему, чтобы на этот раз все было идеально и ему не было так больно, как в тот день, когда я взял его силой. — А-ах, — в этот раз он меня не царапал, а укусил меня в прямом смысле этого слова: впился своими зубками в мою кожу — это было болезненно даже для меня, но я стерпел. Если ему так проще переносить боль, пусть кусается сколько его душе угодно. Закончив с растяжкой, я надавил на его бедра, опустив его зад ниже и, почувствовав, что мой член упирается в его дырочку, прошептал: — Посмотри на меня. Илья неловко приподнял свою красную от смущения мордашку и глядел на меня из-под ресниц. — Все хорошо, — сказал я и коснулся рукой его щеки, — если очень больно будет, сделаем паузу. Ладно? — Ладно, — тихо ответил он. Я приподнялся на локте и, приблизившись к его лицу, стал целовать его в губы. В этот же момент свободной рукой я направил член в его вход и начал погружаться в него. Мальчишка дернулся, отпрянул от меня и начал глубоко дышать. Я сразу перекинул руку на его макушку и снова прижал его личико к себе так, что он упирался носом в мою щеку. Толкая бедрами, я входил в него все глубже, и, когда погрузился уже на половину, он начал тихонько скулить. — Так, успокойся, — сказал я, остановившись, — просто дыши и расслабься. Я пока не буду двигаться, пока ты не привыкнешь к ощущениям. Хорошо? Когда будешь готов — скажи. — Да… — на выдохе сказал он. Ждать было просто невыносимо… но я уже внутри него и это так прекрасно… Я не хочу снова причинять ему боль… на этот раз я все должен сделать правильно… Из моей памяти не шел его напуганный взгляд в школьной раздевалке, когда он решил, что я снова хочу изнасиловать его. Я никогда так с ним больше не поступлю, поэтому я должен быть терпеливым. — Все… — очень тихо сказал он. — Хорошо… я потихоньку, — прошептал я и стал осторожно двигать бедрами. Мальчишка прижался к моей шее и тихонько постанывал при каждом моем движении. Охуеть… я был просто на седьмом небе от счастья… Он со мной… он рядом… я чувствую его дыхание на своей коже… и мы занимаемся любовью… Вдруг я услышал резкий хлопок — вне всяких сомнений это был звук хлопнувшей входной двери. — Что это было? — тревожным голосом спросил Илья. — Тихо, — прошептал я, — ничего не говори. Я медленно вывел из него свой член, потом усадил его на кровать и схватил свои домашние шорты и футболку, которые висели на спинке стула. — Одевайся! — тихо, но довольно резко сказал я, натягивая на себя одежду. — Похоже отец вернулся раньше. Илья смотрел на меня напуганными глазами. — Я его отвлеку, а ты не выходи из комнаты! — я тут же направился к отцу. Он стоял у порога и вешал свое пальто в шкаф. Это был высокий темноволосый мужчина с черной щетиной на щеках и темно-карими глазами. Ему уже тридцать восемь, но он все еще в хорошей форме и всегда выглядит ухоженным — своему внешнему виду он уделяет довольно много времени. — Папа! — воскликнул я. — Я думал, что ты приедешь только через пару недель. Я натянул улыбку: да, конечно, я был рад его видеть, но хотя бы на полчаса попозже, пожалуйста… Обломал такой секс! Ну не пиздец ли?.. — Привет, — бросил он, снимая ботинки, — да, планы изменились. Возникли дела здесь, быстро решу и вернусь обратно. Наверное, в воскресенье утром полечу, — он окинул меня немного смущенным взглядом, — а ты чего такой взъерошенный? Спал что ли? — Да, нормальный вроде… — я тут же нервно уложил пальцами всклоченные волосы. — Ясно, — он поставил свои ботинки на полку с обувью и, заметив красные кеды Илюхи, спросил, — о, у нас гости? — Ну, да… — потянул я и невольно отвел взгляд. — Похоже, я вам помешал, — хитро усмехнулся он. Еще как помешал! Просто полный пиздец, как ты, папочка, не во время! И чего он на меня так лыбится? Он что, решил, что я с бабой тут кувыркаюсь? С чего вдруг у него такие мысли?! Но если подумать… пальто Илюхи и его обувка и девчонке прекрасно бы подошли, особенно учитывая его небольшие габариты. — Да, нет все нормально, мы тут уроки делали, торт ели… — начал оправдываться я. — Я вижу, — сказал он, улыбаясь, а после потянул руку к моей шевелюре и выудил оттуда кусочек торта. — Ой! И как он туда попал? — я сделал удивленное лицо. О черт, кажется, у меня уже морда горит от смущения: лишь бы папа, увидев Илью, ничего такого на наш счет не подумал… А еще лучше, чтобы он вообще его не видел! Интересно, какая у него будет реакция, если он поймет, что его сын стал гомиком? Что-то мне подсказывает, что хвалить меня он за это точно не будет… — Ну, ты хоть познакомишь нас? — вдруг спросил отец и направился к моей комнате. С чего это такой интерес? Серьезно, он ведь не думает, что я с подружкой? Или все-таки думает?.. — Стой, — я схватил его за руку, — ты бы лучше отдохнул и поел что ли… я там лазанью приготовил. Но отец не успел ничего ответить, как вдруг дверь перед нами распахнулась и из-за нее появился зеленоглазый. Волосы топорщатся в разные стороны, рубашку не заправил и верхние пуговицы не удосужился застегнуть… Просто явление чуда народу! И какого хрена он вообще высунулся, я же сказал — сидеть и ждать! — Здравствуйте, — тихо сказал он. — Это твоя подружка? — с ехидной ухмылкой спросил папа, рассматривая Илюху. Эм… подружка? Я снова уставился на Илюху… а он и впрямь сейчас чем-то на девчонку был похож: наверное, тут сыграли роль его зауженные брюки и русая длинная челка, которая прикрывала половину его лица. — Вообще-то, он — парень! — громко сказал я. — Это Илья — мой одноклассник. Он у нас новенький, поэтому ты никогда его раньше не видел. — Ой, прости, — обратился он к зеленоглазому, — я тебя, наверное, обидел? — Ничего страшного, — Илья натянул улыбку, — я не обижаюсь. Еще бы он обижался. Он же у нас андрогин хренов, ему, кажется, даже приятно, когда его с девчонкой путают. — Ну и хорошо, — отец улыбнулся ему в ответ, потом подошел ближе и стал нагло его разглядывать, — ты такой миленький, — вдруг сказал он, — как ты мог связаться с таким обормотом, как мой сын? Мой папа только что назвал его миленьким? Господи, да я сейчас со стыда сгорю! — Эм… — замялся мальчишка и перевел свой взгляд на меня. — Я просто помогаю ему с уроками, — придумал я отговорку, — он ведь из другой школы и программы немного отличаются. — А, ну тогда понятно, — усмехнулся отец, а потом спросил Илюху, — ты ведь еще не уходишь? Присоединишься к нам за обедом? — Вообще-то, мы уже поели, — нахмурился я. — Ну, может быть, он еще торта с чаем хочет? — отец смотрел на мальчишку грустными глазами. — Хочу! — воодушевился Илюха. Вот наглая продажная шкура — за еду, наверное, родину продаст. — Ладно, я с вами, — сдался я. Так как отец почти всю жизнь один меня воспитывал, он старался выполнять обязанности обоих родителей, поэтому у него были разные странности, не характерные для взрослого мужчины, и вот эта его черта — желание посюсюкаться — больше всего меня раздражала. Вообще, у нас с ним были довольно дружеские отношения, и я всегда стремился угодить ему, все-таки мы были одни друг у друга. До того, как он начал мотаться по другим городам, он много в меня вкладывал, и не ясно, как я вырос таким… эм… в общем, таким, какой я есть. Наверное, тут сильно сказалось влияние моих друзей — я чересчур подстраивался под них. Ну ведь все подростки такие: если не держаться с кем-то вместе, то в итоге останешься один и тебя непременно опустят на самое дно общества. Мы вошли на кухню и стали накрывать на стол, звенела посуда, шумел чайник и гудела микроволновка, в которой разогревалась лазанья для отца. И, наконец, мы все уселись и принялись за еду. Отец тут же начал расспрашивать Илью про его семью, откуда они переехали и так далее. В целом, мальчишка рассказал ему все то же самое, что рассказывал до этого мне. — А как вы с Владом подружились? — вдруг спросил он его. Илюха тут же замялся, и бросил немного напуганный взгляд на меня. Хотя, скорее, это был не испуг, а призыв о помощи, будто он сам никакого вранья придумать не может. — Ну, мы же в одном классе, — я пожал плечами, — как-то вот сдружились. — И, что ты о нем думаешь? — продолжал спрашивать отец у Ильи, будто меня за этим столом и вовсе не было. — О Владе? — уточнил растерянно Илья. — Ага, — кивнул отец. А это уже интересно. Я уставился на зеленоглазого в ожидании его ответа. — Ну… — засмущался мальчишка, — он вроде нормальный… Эм… Что?! Вроде нормальный? И это его ответ?! Я разочарованно посмотрел в его сторону — я ожидал от него чего-то большего после того, что сегодня между нами было… — Ну, Влад на самом деле хороший парень, — улыбнулся отец, — он, конечно, иногда совершает ошибки, ну, а как без них, все ошибаются. — Да, я тоже думаю, что Влад — хороший, — сказал Илья и подарил отцу ответную улыбку. Ну вот, назвал меня хорошим… теперь я таю от умиления… — Ну разве он не прелесть? — отец взглянул на меня смеющимся взглядом, продолжая восхищаться Илюхой. — Просто очаровашка! — Папа! Хватит уже! — нахмурился я. — Ты его смущаешь. — Ну, у него такая милая мордашка, — отец не останавливался, — и такие чудесные ямочки на щечках, — он потянул к нему свою руку и игриво ущипнул за щеку. Илюха совсем раскраснелся, зажал между коленей свои руки и на них уставился. — Не трогай его! — возмутился я. — Ой, Влад, да ладно тебе, — махнул рукой отец, — я ничего такого не делаю. Мы просто общаемся. — Ага, — насупился я, а потом поднялся и сказал Илюхе, — пойдем в мою комнату. — Но я еще не доел, — он указал взглядом на оставшийся на тарелке торт. — Идем, я сказал, — я хватил его за запястье и потащил за собой. Плотно закрыв дверь, я выпустил Илью и стал расхаживать по комнате: — Вот, пиздец… надо же было приехать именно сейчас! — возмущался я. Наконец, я остановился и глянул на Илью. Мальчишка стоял у окна ко мне спиной, склонив голову вниз, он был будто чем-то расстроен. — Что такое? — я подошел к нему и осторожно коснулся руками его плеч. — Это из-за отца? — Нет… — буркнул он. — Все-таки, что случилось? — я уперся подбородком в его макушку и обнял его за плечи. — Отпусти… — недовольно сказал он и выпутался из моих объятий, отталкивая меня руками. Он отошел в сторону и хмуро на меня посмотрел. — Ты чего? — растерялся я. — Боишься, что отец войдет? — Дело не в этом… — тихо сказал он и отвел взгляд. — А в чем тогда? — недоумевал я. — Я… не хотел тебе говорить… но все же думаю, что ты должен знать… — он посмотрел на меня таким взглядом, будто в чем-то серьезно провинился. — Ты о чем вообще? — я подошел ближе и немного наклонился вперед, чтобы видеть его глаза. — То, что сегодня произошло… вернее могло произойти… — сказал он, взволнованно разминая костяшки пальцев на своих руках, — на самом деле, я этого не хотел… вернее я это сделал не потому, что что-то чувствовал к тебе… в общем, не потому, что испытывал какие-то чувства… — Ты о чем сейчас?.. — меня начало потряхивать от его слов. К чему он клонит?! — Я не хотел с тобой спать… я это сделал нарочно! Просто… тогда в раздевалке Олег говорил, что, если ты снова переспишь со мной, то отстанешь от меня… а потом ты сказал, что, возможно, он был прав… и я подумал, а что, если это действительно поможет… поэтому я здесь… с тобой сейчас… — высказавшись, он тут же опустил глаза и уставился на свои руки, которые он сцепил, чтобы больше не теребить их. — Что за бред? То есть… сегодня… сейчас, в этой спальне, ты просто притворялся? — мое дыхание сбилось от нарастающей в груди тревоги и меня начало знобить то ли от досады, то ли от злости. — Да, — коротко ответил он. Теперь было ясно, почему он сразу ответил на сообщение и тут же прибежал к моему дому, почему дурачился со мной и сказал, что хочет остаться — он искал повод воплотить свой план в действие и при первой же возможности ухватился за него. — Но я ведь… все это время был искренним с тобой… — мой голос дрогнул, а глаза начало предательски щипать. — Я знаю… — ответил он, а после, подняв на меня большие зеленые глаза, сказал, — но я ведь говорил, что мы не сможем быть друзьями… Он снова отталкивал меня… — Уходи! — резко сказал я. — Проваливай! Илья, не говоря ни слова, повернулся и направился к двери. Почему?.. Господи, почему это происходит со мной?! Я думал… думал, что стена между нами разрушилась, верил в это всем сердцем… Но она до сих пор продолжала возвышаться между нами, а я, слепой дурак, не замечал… Любовь — это страшное чувство… она сделала меня слабым… спутала мои мысли… превратила мою жизнь в кошмар… В моих глазах скопилась влага. Я что, плачу?.. Когда в последний раз я проливал слезы? Кажется, уже очень давно, когда на каком-то соревновании мне заехали в поддых, и слезы сами брызнули из моих глаз… Как же это противно: чувствовать это жжение в глазах. Я вытер влагу тыльной стороной ладони, размазав ее по щекам. — Эй, Влад, — в комнату заглянул отец, — кажется, Илья уходит. Ты его не проводишь? — Угу, — буркнул я и нехотя поплелся в коридор. — Все в порядке? — спросил он, когда я проходил мимо него. — Да, — соврал я. Илья уже обулся и надевал пальто. Зачем я вообще приперся сюда? Я встал у стены и молча наблюдал, как он одевается. И когда он, напялив рюкзак, потянулся к дверной ручке, я подскочил к нему и схватил за запястье. Да что я творю? Сам же сказал, чтобы он проваливал, а теперь… Я просто не хочу… так не хочу его терять… — Что? — он бросил на меня вопросительный взгляд, нахмурив свое личико. — Илья… — прошептал я, — прости меня… — За что?.. — он косился на мою руку, которая по-прежнему держала его. — За то, что я… так и не смог понять тебя… Я, правда, не знаю… не знаю, что мне еще сделать, чтобы донести то, как сильно я люблю тебя. Если бы ты только дал мне еще один шанс… — тихо говорил я, наклонившись, к его лицу. Он молча опустил глаза. — Скажи что-нибудь… — умолял я. — Я не знаю, что сказать… — пробурчал он, а после дернул своей рукой, — можно мне уйти?.. Я разжал свои пальцы, освободив его запястье, и он тут же надавил на ручку и дверь открылась. — Илья… — прошептал я. — Я пойду, — сказал он, толкнул дверь и тут же скрылся за ней. Он снова ушел… а ведь обещал, что больше не будет убегать… Его слова — ложь… Его поцелуи — ложь… Прикосновения — ложь… Все было лишь обманом, игрой… Мой мир… Что с ним стало? Илья ушел и тут же все померкло… Теперь все напоминало старый черно-белый снимок, на котором даже солнечный день кажется мрачным… Я развернулся и медленно направился в свою комнату. Глаза снова заволокла влага, но мне было уже все равно. Без Ильи все теряет цвета, все теряет смысл…