Посоветуйтесь с Дживсом!

Следующая неделя жизни Вустера тянулась мучительно долго. Каждый день он учился, учился чему-то новому. Чего же тут плохого? А то, что это новое было невыносимо скучным. Вот что интересного в правильном расставлении столовых приборов? Заправлении кроватей? Надраивании маленьких чашек? Вот и Вустер, даже не стараясь убрать с лица кислую мину, наблюдал, как камердинер показывал, как правильно складывать салфетки на столе. Тётушка всю неделю наведывалась к Берту, только и делая, что попивая чай и подшучивая над неуклюжим племянником. Убедившись, что обучение проходит более-менее не отвратительно, она объявила, что будет приходить лишь раз в неделю, и что Вустер обязан показываться у неё дома в каждую субботу. (Что, конечно, немного приободрило Бертрама) Дживс выдал ему толстенную книгу, содержащую основы этикета. «Это только основы?» - удивился про себя Вустер, ощущая тяжесть не только данного сочинения, но и понимания, что это всё ему предстоит прочесть. И каждый вечер, прочитав обязательные пять страниц (мелким почерком!), Бертрам заваливался на кровать, поворачивался лицом к потолку и мечтал. Мечтал, как он найдёт Дэвида, как снова будут близки, как убегут вместе… На самом деле, Вустер сам понимал, что эти его мечтания – пущее ребячество и бред. Но эти мысли и надежды были единственным, что не давало ему сдуться, опустить руки. Он хватался за них, как за спасительную соломинку, и не отпускал. Каждый вечер он перемещался из суровой реальности, полной неизвестных супругов, гадких тётушек и высокомерных камердинеров, в воображаемый мир грёз. Бывало, что Вустер так забывался, что чувствовал спокойствие, уют и даже радость. Большим минусом такого спасения от жестокого мира было то, что, засыпая счастливым, Бертрам просыпался с чувством полнейшей безысходности и жил с ней до самого вечера. И всё повторялось по новой.

***

      - Доброе утро, Сэр. – Спокойный и мягкий голос камердинера казался сейчас невыносимо противным и неприятным. Оно и понятно, восемь утра как никак, а наш Берти ещё не привык подыматься в такую рань.       - Дброе, - промямлил Вустер, не делая даже попытки открыть глаза.       - Сегодня у вас нестандартные занятия, Сэр. - Дживс подошёл к окну и раздвинул плотные коричневые шторы, впуская в комнату небольшую порцию утреннего света.       - Отлично, - вздохнул Берт, наконец раскрыв свои бледно-голубые глаза и рассматривая теперь, как пылинки танцуют по комнате в лучах солнца.       - Осмелюсь Вас огорчить, но Вы должны быть готовы через полчаса. Завтрак и выходная одежда готовы, Сэр. – Сообщил камердинер, даже не выслушав возмущения Бертрама. Какое свинство! Зря Вустер, поедая вкуснейшие гренки, пытался узнать у Дживса, куда он должен быть готов и зачем. Слуга лишь уклончиво отвечал, либо полностью его игнорировал. Берту даже показалось, что щёки Дживса еле заметно пылали, хотя никаких других признаком смущения (или чего там ещё) он не обнаружил. Но всё же решил покориться, посчитав, что без тётушки тут не обошлось. Наконец они спустились, словили такси и Дживс, хитрец этакий, тихо, чтобы Вустер не услышал, прошептал место их назначения водителю. Тот лишь усмехнулся и поехал по уже живым, бурлящим и кишащим машинами и людьми улицам. Они вышли в северной части города: не близко к центру, но и не совсем на отшибе. Вокруг было много домов, все они выглядели бедновато и серо, и Берт даже поёжился от хмурых взглядов тёмных окон-глаз. Вустер сразу запреметил небольшой парк с высоченными и наверняка старыми деревьями, который виднелся дальше по улице. Он показался ему живительным оазисом. Дживс указал на трёхэтажное здание, которое выглядело не таким обшарпанным, как остальные. Странно, но по виду не скажешь, отель это, кафе или дом. Просто здание. Когда они вошли внутрь, Берт решил, что это – кафе. За маленькими столиками сидели женщины и мужчины, в основном по парам, и разговаривали. Правда, было немного странно: прикрытые шторы не пропускали свет, еда и напитки были не на всех столах, женщины одеты немного откровеннее, чем следовало бы, да и мужчины нахально держали дам за руки и что-то жарко нашёптывали им на ушки. Атмосфера в кафе была горячей. Вустер не думал об этом, но почувствовал совей чуткой юношеской душой. В воздухе витал какой-то особый аромат, заставляя гормоны бить в голову, снося крышу. Спустя мгновение к ним подошла пышная, красиво одетая женщина. Выглядела она потрясно, не смотря на возраст. Ей, вероятно, уже было за сорок.       - Здравствуйте, дорогие, - улыбнулась она, показывая белые зубы и два из них – золотые, - чем могу помочь?       - Нам назначено, мэм. – Просто ответил Дживс, на что она лишь кивнула и сказала следовать за ней. Бертрам всё ещё оставался в неизвестности и в полном замешательстве. Но эта атмосфера определенно действовала на него, прибавляя храбрости. Они поднялись по старинной деревянной лестнице, которая на удивление тихо скрипела, затем прошли по коридору с множеством дверей по обе стороны (Берту послышались странные звуки, исходившие из них, но не придал этому значения) и вошли в крайнюю справа. Вустер зашёл последним и замер, как только увидел, что было в комнате. В центре её находилась огромная кровать. Да что там, постель! Вся в мягких шёлковых подушках, нежного цвета покрывалах, она была странной округлой формы. Остальной интерьер, также бежево-розовый и по-приятному простой, не интересовал Бертрама. Его мозг пытался понять, зачем его тащили через весь город в какое-то кафе, да ещё и с кроватями... Тут Вустер сложил два плюс два и осознание того, где он находился, окатило его жаром с макушки до кончиков пальцев ног.       - Мы в борделе, Дживс! - громко зашипел Берт, ошарашенно уставившись на слугу.       - Я знаю, Сэр. Это часть вашего занятия. - Вустер невольно почувствовал страх и попятился к двери. - Вынужден оставить вас тут, Сэр. Вам нечего бояться. Слуга буквально отодвинул его от двери и вышел сам, оставляя растерянного Бертрама одного. Берт не знал, что ему делать. Сзади - дверь, из которой его вряд ли выпустят. Спереди - кровать. Слева - окно. Он подошёл к нему и сразу отмел версию сбежать через него (было не очень высоко, но внизу красовались какие-то страшные засохшие кусты, очевидно, не обеспечивающие мягкой посадки) Вдруг кто-то зашёл в комнату, заставляя Вустера вздрогнуть от неожиданности и повернуться. Вошли двое: девушка лет двадцати пяти со смазливым лицом, одетая в китайский шёлковый халат, и мужчина, который, судя по форме, был моряком. Пару секунд они смотрели друг на друга. Одна пара испуганно-любопытных глаз, одна - с подкрашенными ресницами глаз и, наконец, я-только-что-из-плавания-и-голоден глаз. Девушка заговорила первой:       - Присаживайся на пуфик у окна и наслаждайся зрелищем. Расслабься и не стесняйся. Мы тоже обещаем не стесняться, - она посмотрела на моряка, который держал её одной рукой за талию и криво, но томно улыбнулась. Вустер, пребывая в полнейшем шоке, стоял, как вкопанный.       - Ч-что? Девушка закатила глаза и произнесла:       - Тебе объяснят всё позже. Это вступление, эпилог, введение в новое направление твоего развития. - Для куртизанки она, оказалось, неплохо умеет говорить, - а теперь сядь и не задавай вопросов. Сам тратишь драгоценное время, - Она снова сверкнула мелкозубой улыбкой. Бертрам послушно сел на пуф и постарался успокоиться. Лёгкими и будто заученными движениями, девушка развязала бант на поясе, заставив шёлковое одеяние прошелестеть на пол, и опустилась на кровать. Под халатом не было ни-че-го. Вустер никогда прежде не видел женщин без одежды. Ему, как гомосексуалу, по логике этого и не хотелось. Но он смотрел на её тело, на плавные изгибы плеч, талии и грудей, и считал это красивым, эстетичным. Действительно красивым. Но всё же он не возбудился. Гораздо сильнее он заволновался, когда моряк начал стаскивать с себя тельняшку, оголяя бугры мышц на загорелой спине и пояснице, а затем и штаны. Как у здорового мужчины, у него стоял. Колом. Это зрелище мало кого оставило бы равнодушным, тем более Бертрама, также в первый раз наблюдающего наготу мужчины. Вустер начинал размякать, пошлые мыслишки простреливали его голову, в ушах шумели звуки влажных и жарких поцелуев, которые он наблюдал. Мысли о том, что его притащил сюда, собственно, Дживс, отошли на второй план, позволяя затуманенному похотью сознанию выступить на первый. Вустер быстро завелся, и его достоинству в штанах стало тесно и неприятно. Девушка не торопилась заканчивать прилюдию: нежно гладила мужчину в чувствительных зонах, покусывала выступающую ключицу, затем шею и нежно атаковала губы. Сам моряк, очевидно, еле сдерживал себя от того, чтобы войти в неё: он тяжело, жарко дышал и иногда постанывал, мышцы ног и рук были напряжены, вены вздулись. Бертраму становилось всё жарче. Неведанное ранее чувство охватило его полностью, порождая в нём такие смелые желания, которых раньше у него не было. Он смутно понимал, какие именно, но чувствовал. Наконец, девушка разрешила войти в себя, и моряк тотчас же вставил ей свой пульсирующий,сочащийся смазкой член. Она блаженно застонала, выгнувшись в спине, а мужчина закрыл глаза и, практически рыча, начал вдалбиваться в тело куртизанки. Бертрам завороженно смотрел на них, даже не замечая, как начал трогать себя через тонкую ткань брюк. Его мозг просто отключился, и понятно, почему: на его глазах люди занимались сексом, таким запретным, грязным и преступным. Тела на громадной постели двигались резво и отрывисто, издавая характерные пошлые шлепки плоть о плоть, и судорожно хватали воздух,громко дыша и постанывая. Вдруг девушка, это произошло меньше чем за секунду, заставила партнера лечь и оседлала его. Красивая, округлая попа, быстро прыгающая на члене, больше всего впечатлила Берти. А когда моряк схватил девушку, поставил на колени и самозабвенно и жёстко начал оттрахивать её, Берт чуть не умер от возбуждения, честное слово. Мужчина вернул партнёршу на спину и ускорил темп. Он двигался как бешеный, пока его тело не свело сладкая судорога, и он, грязно ругаясь, что больше походило на рык, отрывистыми толчками излился внутрь проститутки. Она в последний раз выгнула спину и откинулась на подушки, сводя ноги в коленях. Моряк упал рядом с ней на спину, немного перевёл дыхание и вытер из ниоткуда взявшимся платком своё достоинство. Затем он встал, быстро оделся и, весело подмигнув Бертраму на прощание, покинул коматнату. Оставшись один на один с девушкой, Бертрам почувствовал звенящую тишину, наполнившую пространство в комнате. Он полной грудью втянул в себя воздух и вдруг понял, чем пахло внизу, где сидели за столиками люди: пахло сексом. Сексом, грязными мыслями, потом и мускусом, сотней других еле уловимых запахов, которые все вместе образовывали неповторимый аромат, безумно действующий на сознание. За своими размышлениями он не заметил, как девушка успела одеться.       - Понравилось? - ухмыльнулась она, запахивая халат, и засияла ещё больше, когда увидела, как заалели уши и щёки Бертрама, - Не отвечай, сама вижу. Надев тапочки, она направилась к двери, но перед тем как выйти, она посмотрела На Вустера и сказала:       - Сходи в душ, облегчи страдания. Удивляюсь, как ты ещё не кончил. Молодец, выносливый парень. Когда она, окончательно засмущав Берта, удалилась, он сразу встал и, на негнувшихся ногах, направился в ванную, дверь в которую находилась тут же, в комнате с левой стороны. Вустер мог бы удивиться, что не заметил её сразу, но в голове вертелась лишь одна мысль, и он был словно одержим ею. Закрывшись на щеколду, он присел на край ванны и медленно спустил брюки с трусами, оголяя внушительный стояк, который ныл от недостатка внимания. Схватив пульсирующий член в руку, он сделал пару движений и позорно кончил, обильно изливаясь в ладонь. Приведя себя в какой-никакой порядок и умывшись холодной водой, Вустер с радостью почувствовал, как остывает. Он потряс влажными волосами и взглянул на себя в зеркало. Здравый смысл почти вернулся из закромов сознания, и Бертрам осознал всю картину: Чертов Дживс потащил его рано утром в бордель, заставив смотреть на соитие, при этом не предупредив и ничего не сказав. Слуга поступил мерзко, и он не собирался его прощать. Вустер, каждой клеточкой своего тела настроенный против Дживса, вышел из комнаты, направился вниз, где и повстречал камердинера. Искусно игнорируя его (о, он учился у лучших), Бертрам выбежал в сторону того самого парка. Дживс поспешил за ним, но его тучность проигрывала тощему и жилистомустроению юноши. Вустер успел затаиться в заброшенной, обвитой плющом беседке, мимо которой благополучно просопел слуга, всё дальше удаляясь от него. Он немного побродил в парке, рассматривая деревья, кажущимися ногами сказочных великанов; молодые деревца в два метра длинной, немного нелепо смотрящиеся на фоне этой старины. Но тут всё было в тему: раздолбанные дорожки, бывшие когда-то красивыми скамейки, редкие фонарные столбы, черные и витые, от которых так и веяло стариной. Единственное, что огорчало Бертрама, был мусор. Если бы не он, это место было для него раем на земле. Вдоволь нагулявшись, Вустер вернулся к дороге и вызвал такси. В Клуб Зануд. Ему надо было напиться. Просто необходимо.

***

Вустер вернулся домой поздно, часы показывали полтретьего утра. Бертрам тихонько проскользнул в квартиру, тихонько прикрыв за собой дверь и, внушительно пошатываясь, начал стягивать ботинки. Вдруг по его глазам ударил яркий свет, и ему показалось, что он умер и попал на тот свет, но это был всего лишь Дживс. Дживс, который волновался и ждал его всё это время. Слуга подошёл было к нему, но Вустер вдруг напрягся и прошипел:       - Не подходи. Камердинер замер и в выражении его вечно непроницаемого лица читались сожаление и грусть.       - Сэр, позвольте объяснить...       - Никких объснений, Дживс. - Пролепетал Вустер и направился в свою комнату, умудрившись толкнуть слугу и не упасть при этом. Дживс обнаружил его уже распластавшимся на кровати лицом вниз. Он присел на край постели и, немного потормошив почти спавшего Бертрама, заговорил.       - Прошу простить меня, Сэр. Дело в том, что меня наняла не миссис Грегсон, а вам будующий супруг. Зная о Вашей неопытности, помимо искусства управления бытом, он поручил обучить Вас... Искусству половых отношений, - Вустер подозрительно тихо лежал, не издавая ни звука, - Я не имел представления о том, как начать обучение, поэтому решил применить такую тактику. Шоковую. Жёстче того, что вы видели, вам не предстоит пройти, я обещаю. Надеюсь, вы поняли меня, Сэр. - Берт лежал, почти не дыша, - спокойной ночи. Камердинер поднялся и удалился из комнаты, а Бертрам остался наедине с собой и миллионом вопросов в голове, пугающих и не очень, и вскоре затуманенное алкоголем сознание отправило его в царство Морфея.