Оборотень. Часть вторая. В логове зверя

Широко зевая и потирая лицо, чтобы не заснуть прямо на ходу, Денис Антошин медленно брел по территории «Пятницкого», ругая сам себя за большое количество выпитого вчера спиртного в компании своих друзей. Успокаивало только то, что в таком же состоянии находился и майор Глухарёв, который еще с утра интересовался у друга его состоянием. И судя по голосу Сергея, чувствовал он себя не лучше Антошина. Про состояние следователя Тарасова, Денис даже подумать боялся, поскольку машины Николая в ближайшем радиусе не наблюдалось, несмотря на начавшийся рабочий день. Поэтому вздохнув и порадовавшись про себя, что у Стаса Карпова сегодня выходной, Денис вошел в отдел, но тут же остановился у обезьянника. На лавочке, навалившись спиной на стену и прислонившись к ней затылком, сидела девушка с закрытыми глазами. Вид у нее был довольно странный. Неопрятная одежда, короткие слипшиеся волосы, проколотая бровь. И Денис, ежедневно наблюдающий здесь таких вот наркоманов, прошел бы мимо, если бы девушка медленно не повернула голову в его сторону. - Олег, кто ее привез? – быстро подойдя к посту, спросил он. - Да эти, - отмахнулся Олег, - опера Строгановские. - Черт! – выругался Денис и рванул в кабинет Глухарёва. Но друга на рабочем месте не оказалось. Зато нашелся он в кабинете Зиминой, в весьма помятом состоянии. - О, еще одно явление! – взмахнула руками Ирина, откидываясь на спинку стула. – Антошин, ты скажи «спасибо», что Карпов сегодня в отгуле и не видит тебя в таком состоянии, - она помотала головой, взглянув на вздыхающего и пьющего не первый стакан воды Сергея, и снова посмотрела на опера. – Ты чего хотел, Денис? - Ир, там в обезьяннике… - пытаясь отдышаться от бега, начал тот. - …опера Строгановские привезли… там сидит. - Кто сидит? – вскинув брови, поинтересовалась Зимина, совершенно ничего не понимая из рассказа. - Судя по выражению лица, - усмехнулся Глухарёв, подпирая щеку ладонью, - наверное, сам президент. - Да ну тебя, Серёг, - отмахнулся Денис и, подойдя к столу, залпом осушил стакан воды Глухарёва. – Сестра там Карпова сидит! Ирина и Сергей переглянулись и снова уставились на Дениса. Факт того, что сестру главного вампира ОВД задержали «соседи», совершенно не радовал никого. Несколько дней пребывания в «Пятницком» оперов подполковника Зверева, дали понять, что с этими людьми опасно сталкиваться. Настолько опасно, что даже опера Карпова пытались обходить их стороной, между собой называя их «отмороженными на всю голову». Но сейчас надо было что-то предпринимать, поскольку судьба задержанной Анны Чикилиной могла стать ужасной. Взяв мобильный телефон, Ирина быстро набрала номер Стаса, но абонент был временно недоступен, сколько бы женщина не пыталась дозвониться до подполковника. Обеспокоенно взглянув на Сергея и Дениса, Ирина подняла трубку стационарного телефона, набирая номер дежурной части. - Олег? – произнесла она, когда дежурный поднял трубку. – Там у тебя задержанная в обезьяннике сидит. Приведи ее ко мне. - Нет в обезьяннике никого, Ирина Сергеевна. - Как нет?! – та недоуменно уставилась на подчиненных. – У тебя в обезьяннике наркоманка сидит… - Сидела, - поправил ее дежурный. – Я на пару минут отлучился, а когда пришел, ее уже не было. Опера Строгановские, наверное, выпустили. - Отлучился?! – взорвалась Ирина. – А на посту кто сидел? - Никого. - Ну я щас тебе дам «отлучился»! – пообещала Зимина и, кинув трубку, встала из кресла. – До Карпова дозванивайтесь, а я пойду, разберусь с этим «отлучальщиком»! – с этими словами она вылетела из кабинета. И вскоре до ушей Сергея и Дениса стали доноситься крики подполковницы, которая во всю отчитывала Олега. *** Но крики Ирины Зиминой в этот день были не единственными разносившимися по отделу. Ровно через час, когда страсти в дежурке поутихли, новая волна криков гулом начала доноситься со второго этажа, где в кабинете начальника СКМ засели опера. Вернувшись с очередного дела и не обнаружив в обезьяннике задержанную утром наркоманку, Зверев загнал своих людей в кабинет и теперь, выстроив их вдоль стола, словно на расстреле, проводил свой допрос. - Спрашиваю еще раз, - он медленно вышагивал вдоль оперов, заложив руки за спину. – Чика где? - Макс, да мы еще утром ее в обезьянник посадили, - начал оправдываться один из оперов. - Мне, наверное, к окулисту пора сходить, - прошипел Зверев и, подойдя к оперу, остановился напротив, заорав: - Потому что я нихрена не вижу! - Макс, да она… - Заглохни! – прошипел подполковник и снова принялся ходить вдоль оперов. – Давайте рассуждать логически. Если Чика с утра была в обезьяннике, то сейчас она должна бы была быть там. Но ее почему-то нет. Значит, кто-то выпустил ее. Соответственно, возникает вопрос: кто? Кто же это у нас такой смелый? У меня есть только два варианта. Первый – наши любезные «соседи». Но тогда возникает второй вопрос: зачем им отпускать нашу наркоманку? Правильно, незачем! Тогда второй вариант, который мне нравится больше всего, - он остановился и, достав пистолет из кобуры, навел его на опера. – Ну что, поиграем в игру «Верю-не верю»? Правила простые. Сейчас каждый из вас будет пытаться рассказать мне, что он, пожалев наркоманку, не выпускал ее из обезьянника. А я буду решать, верю я ему или нет. Ну что, начнем? Он злобно усмехнулся и снял пистолет с предохранителя, возводя курок. - Это я, - послышался тихий голос. Резко повернув голову на звук, Максим медленно опустил пистолет и, развернувшись, направился в конец шеренги. - Я не ослышался? – прищурился он, останавливаясь напротив Свиридовой. Подняв взгляд и пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Настя мотнула головой. - Ей стало плохо, - начала она, смотря Звереву прямо в глаза и надеясь на лучшее. – Принесла ей воды. Подумала, что тебе бы не понравилось, если бы она откинулась прямо там. А потом меня Коновалов из следствия позвал, сказал, что срочно. И я, кажется, забыла закрыть решетку. Ее голос с каждым словом звучал все убедительней, пробуждая хорошую актрису, которая когда-то смогла обмануть людей, сидящих на этаж ниже. Она врала. Врала искренне и умело. Но не все ее слова были ложью. Анне Чикилиной действительно стало плохо и она, Настя, действительно приносила ей стакан с водой. Это мог подтвердить дежурный, точно так же, как мог подтвердить ее слова и следователь Коновалов, который появился в дежурной части со срочной просьбой. Но… Вот это «но» и было единственной ложью. Поскольку после того, как девушка разобралась с делом следователя и вернулась обратно в отдел, голоса из кабинета Зиминой привлекли ее внимание. Она слышала все, что говорили за дверью. И безумная идея пришла в голову сразу. Поэтому сейчас никто из присутствующих не догадывался, что фраза «забыла закрыть решетку» никак к правде не относится. - Исчезли все! – гаркнул Зверев, продолжая прожигать девушку взглядом, и когда опера покинули кабинет, приблизился к ней вплотную. Сердце ушло в пятки, а мозг истерически кричал о том, что безнаказанной такая выходка не останется. И теперь Настя, собрав всю волю в кулак, молилась только о том, что начальник хотя бы на секунду вспомнит, что перед ним женщина. - Детка, а ты знаешь, что это косяк? – продолжая смотреть в упор, поинтересовался Зверев. - Большой такой. - Макс, я… - попыталась оправдаться Настя, но тот ее перебил. - Как грехи замаливать будем? - Я сегодня же все исправлю. - Конечно исправишь! – недобро улыбнулся он, проведя пальцами по ее щеке. - На что ты намекаешь? – испугалась Настя, боясь, что ее худшие ожидания оправдаются. Он снова улыбнулся и сильнее прижался к девушке, заставив ее буквально сесть на стол и перекрыв все ходы для отступления. - Детка, ты думаешь, я взял тебя только из-за того, что ты когда-то кого-то грохнула? – усмехнулся он, медленно ведя рукой от лица к шее и спускаясь все ниже. - Девочка ты красивая, а я мужчина одинокий и мне иногда нужно расслабляться от всего рабочего дерьма. Его рука опустилась на бедро и нырнула назад, останавливаясь на пояснице и медленно пробираясь под футболку. - А ты не офигел? – с вызовом усмехнулась Настя, стараясь не показывать свой страх. Тут же вторая рука подполковника оказалась на ее шее, сдавливая ее сильными пальцами. Второй рукой Зверев дернул девушку на себя, придвигая ее ближе, и раздвинув коленом ее ноги, удобно устроился между ними, заставляя Настю замереть от страха того, что будет происходить дальше. Не разжимая своей руки на шее девушки, Максим впился в ее губы, заставляя Настю застонать от отчаяния и беспомощности. Некстати вспомнились слова генерала о том, что она должна делать в подобной ситуации. Но даже, несмотря на то, что ее тело давно не ощущало мужской ласки и сейчас внизу живота появилось определенное ощущение, было настолько противно от его прикосновений, что больше Настя терпеть не могла. И когда Зверев, уложив ее на стол и, навалившись сверху начал расстегивать ее джинсы, не переставая покрывать шею поцелуями, Настя начала шептать: - Макс, пожалуйста, - взмолилась она, пытаясь удержать слезы. – Делай все, что угодно. Избей, застрели… Только не это, пожалуйста. Неожиданно он приподнялся над ней, взглянув злым взглядом в ее глаза. Рука снова поднялась к хрупкой шее, обвивая ее цепкими пальцами. И в следующую секунду, дернув Настю так, что она ударилась затылком о столешницу, Зверев поднялся на ноги. - Я сегодня слишком добрый. Поэтому, вон пошла! – прорычал он, кивнув на дверь. – И в следующий раз помни свое место! *** Ноги тряслись, а биение сердца больно отдавалось в висках. Поэтому прийти в себя ей удалось только через пару часов, после разговора с Машей, которая сейчас находилось в детском саду. Радостно рассказав матери, что все хорошо и сейчас она собирается на прогулку, Маша передала трубку воспитательнице, которая полностью подтвердила слова ребенка. Голос дочери успокаивал всегда, заставляя задуматься о самом главном. Вот и сейчас, вспомнив, что все она делает только ради собственного ребенка, Настя смогла взять себя в руки и вернуться в кабинет начальника. Доложив о том, что она покидает стены отдела, дабы исправить свою оплошность, и, получив одобрение, девушка направилась по делам, которые планировала еще до обеда, и которым помешало «совещание» в кабинете Зверева. Припарковавшись у тротуара на проезжей части, Настя закрыла машину и, оставив ее, зашагала к высотным домам, которые находились в паре кварталов от нее. Найти подъезд, который она знала, как свой собственный, не составило труда. Но позвонить в квартиру, за которой, возможно, все осталось так же, как и два года назад, Настя не могла долго. Время поджимало, поэтому волю срочно пришлось брать в кулак. И она, наконец, нажала на звонок. Входная дверь открылась не сразу, но когда открылась, Настя удивленно вскинула брови. На пороге, в джинсах и футболке, стояла молоденькая девушка с длинными рыжими волосами и наивными зелеными глазами, и точно так же, как и Настя, удивленно смотрела на незнакомку. Так бы они и простояли, играя в игру «Найди 10 отличий», если бы позади девушки, открывшей дверь, не появился хозяин квартиры, облаченный лишь в одни серые спортивные штаны. Заметив на площадке Свиридову, он снял с вешалки куртку своей девушки и протянул ее ей. Намек был понят сразу и она, прихватив свою сумку, быстро покинула квартиру, лишь мило улыбнувшись подполковнику. - Кого-то она мне напоминает, - протянула Настя, проводив девушку взглядом и переводя его на Стаса, который стоял в дверном проеме, навалившись на косяк и скрестив руки на голой груди. - И кого же? – без энтузиазма поинтересовался Карпов, видя, как Свиридова пытается смотреть прямо в глаза, борясь с желанием рассмотреть его фигуру. - Да так… - усмехнулась она и, махнув рукой в сторону лифта, где недавно скрылась девушка, спросила: - Она хотя бы совершеннолетняя? - В паспорт как-то не заглядывал, - холодным голосом продолжал отвечать Стас. - А зря, - усмехнулась Настя. - Вот у нас месяц назад, случай был. Опер с девушкой познакомился. Любовь и все такое. А она оказалась… - Зачем пришла? – резко перебил ее Карпов, одарив взглядом исподлобья. - Поговорить пришла, - ответила Настя. – Может, впустишь? - О чем нам с тобой говорить? – усмехнулся Стас, но в квартиру все же пропустил, закрыв за гостьей дверь. - Стас, не язви, - скривилась Настя, оглядывая квартиру, в которой ничего не изменилось с тех пор, как она была здесь в последний раз. – Ты же сам не хотел ничего. - Насколько я помню, ты сама сбежала, - без эмоций ответил тот, доставая из стоящего в коридоре шкафа футболку, и надевая, чтобы не заострять на себе взгляд девушки. - А что мне оставалось делать? – развела руками Настя. - Я предлагал остаться! – напомнил он. - Остаться? С тобой? – усмехнулась девушка и прищурилась, внимательно глядя на подполковника. - И ты готов был прожить со мной всю жизнь? - Возможно, - не задумываясь, ответил Стас. Ответ немного выбил из колеи, но быстро собравшись, Свиридова вновь усмехнулась: - Хорошо. Спрошу по-другому. Ты готов был воспитывать и содержать чужого ребенка? Она видела, как на сей раз он задумался, видимо пытаясь выкопать былые чувства и ощущения. Но ответ был именно таким, как она и предполагала. - Нет, - глядя на нее, сказал Стас. - О чем же тогда речь? – усмехнулась Настя и, нахмурившись, слегка взмахнула руками. - И вообще… Я к тебе по делу пришла, а не отношения выяснять. Он молча кивнул в сторону кухни, проходя туда первым и усаживаясь за стол. Настя прошла следом и, разместившись напротив подполковника, окинула его взглядом. За два года он практически не изменился. То же тело, то же лицо, тот же взгляд волка, от которого голова начинала кружиться до сих пор. Лишь только мелкие морщинки говорили о том, что все то, что происходило с ними, осталось далеко в прошлом. Но как же хотелось прикоснуться к нему, прижаться к его груди, чтобы ощущать тепло и защиту, которой ей так не хватало сейчас. И она продолжала сидеть напротив и смотреть на подполковника, борясь с желанием дотронуться до его руки, лежащей на столе. - Говори, я слушаю, - его голос заставил вздрогнуть и прийти в себя, собирая бегающие мысли в одну кучу.