Звери

Йесон мрачно взирает на толпящихся возле стойки посетителей: те бестолково кричат в надежде, что их заказ будет принят первым. Ещё немного и его сдержанность треснет по швам, позволяя волне неконтролируемого гнева вылиться на случайных людей. Болезненный толчок под ребра выводит бармена из прострации, и он удивленно смотрит на Юно. - Хен, хватит всех глазами убивать, у нас заказов выше крыши. Парень ослепительно улыбается и подкидывает в воздух бутылку, выливая её содержимое в бокал. Йесон ещё с секунду хлопает ресницами, но тут же вливается в привычный поток алкоголя, проходящего через его руки. Привычный бешеный темп выбивает из головы дурные мысли, позволяя Чонуну вновь загадочно улыбаться. - Мне как обычно. Бархатный голос заставляет обратить на себя внимание, и бармен даже удивляется тому, как Кюхен может так невозмутимо сидеть за стойкой, когда со всех сторон напирают обезумевшие посетители. - Сию минуту. Йесон изящно кланяется и в лучших традициях наполняет бокал вином. - Смокинга на тебя не хватает, - хмыкает Кюхен, втягивая носом тонкий аромат вина. – Божественно. - У нас по-другому и не бывает, - улыбается Чонун, принимаясь за очередной заказ. - Могу поспорить, что с вином у вас туго. - Это тебе не какой-нибудь ресторан, а бар. Так что, если хочешь побаловаться вином, то ты не по адресу. Кюхен лишь хмыкает и медленно смакует каждый глоток. Сквозь толпу пробивается весь взмокший Генри и быстро передает Йесону листок с очередными заказами. Пока бармен мешает напитки, китаец устало опирается о стойку, смахивая с лица капли пота. - А ты что здесь делаешь? Генри медленно оборачивается и натыкается на полный холода взгляд Кюхена. Секунду китаец смотрит на посетителя, после чего на его лице расцветает улыбка. - Хён, - тянет официант, опасно сужая глаза. – Рад тебя видеть. - Не могу сказать того же. Что ты здесь делаешь? - Как что? Работаю. В воздухе повисает напряженное молчание. Между парнями пробегают искры, грозя воспламенить всё вокруг. Генри моргает и наклоняется к Кюхену, тихо шипя тому на ухо: - Мой босс часто вспоминает тебя. Он скучает. Было бы намного лучше, если бы ты не сбежал от него. Чо дергается, как от пощечины, и опрокидывает бокал. Он быстро срывается с места и теряется в толпе под удивленным взглядом Чонуна. - Что ты ему сказал? – спрашивает бармен, выставляя заказ на поднос. - Просто передал привет от старого друга. И китаец невозмутимо берет поднос, возвращаясь к работе. *** Именно эта песня подтолкнула меня ко всему тому, что произойдет ниже Kevin Rudolf – Great Escape. Донхэ смаргивает слезы и крепче прижимает к себе Хекджэ. Тот сжимает в кулаке шелестящую ткань ветровки, будто цепляясь за неё, как утопающий за соломинку. Блондин, дрожащим от слез телом, жмется к Донхэ в поисках тепла, в надежде на исполнение своей просьбы. Когда Ынхек, наконец, осмеливается поднять взгляд, то встречается с шоколадными глазами, вечно грустными, но такими теплыми. Он скучал. Сам себя не сдерживая, Хёк тянется к тонким губам и, не встречая сопротивления, накрывает их своими. Это не похоже на поцелуй, лишь соприкосновение губ, но Хекджэ уже счастлив. Столько лет он об этом мечтал, столько лет себя сдерживал, боялся... А когда мягкий язычок коснулся его губ, блондин лишь судорожно вздохнул, впуская его в свой рот, робко отвечая на прикосновения. Сколько длился их поцелуй, первый, такой медленный и робкий, будто растворяющий все прошлые обиды, никто из парней не знал. Они просто полностью растворились друг в друге: Хёк в человеке, о котором грезил много лет; Донхэ же впервые ведомый не плотскими утехами, а сердцем. Пожалуй, отчасти сердцем, иначе бы его ладони не скользили по тонкому телу, забираясь под ткань одежды, чтобы ощутить бархат кожи. С каждым разом прикосновения будто набирались храбрости, поэтому Донхэ, прикусив губу, снял с Хека футболку. Захлебываясь воздухом, блондин холодными пальцами хватается за плечи, отросшие волосы рыбки, пытаясь прильнуть ещё ближе. Не разрывая поцелуя, Донхэ опустился на пол, утягивая за собой парня, заставляя того сесть себе на колени. Теплые, чуть шершавые ладони скользили по спине, пересчитывая выпирающие позвонки, рисуя узоры на пояснице, забираясь под резинку штанов. Будто читая мысли другого, Ынхёк приподнимается и избавляется от домашних штанов вместе с бельем. На впалых щеках вспыхивает румянец, усиливаемый пристальным взглядом Фиши, который скользил глазами по телу блондина. - Ты смущаешь меня. Хек пытается прикрыться, но Хэ перехватывает его за запястья и мягко валит на ковер. - Ты прекрасен. Губы Донхэ повсюду: он зацеловывает каждый сантиметр тела, скользит языком по выпирающим косточкам, трется носом о белую кожу. Его забавляют мурашки, разбегающиеся волнами от его прикосновений, он игриво урчит и пытается их догнать пальцами, касаясь интимных мест. - Донхэ. Тихий выдох, и Хёк видит, как парень снимает ненужную одежду, и заливается краской еще сильнее. Блондин мысленно сходит с ума, когда Донхэ ложится на него: между их кожей будто проходят электрические разряды, заставляя вставать дыбом светлые волоски. Это все кажется ему каким-то нереальным, в его мечтах Донхэ был совсем не таким. Но в реальности он ещё лучше. Когда Хэ толкается в Хека, блондин всхлипывает от боли, сильнее впиваясь пальцами в широкие плечи. Когда Донхэ начинает медленно двигаться, Хёк улыбается неуклюжим попыткам парня найти нужный угол. Когда же у Фиши это получается, в глазах Хекджэ взрывается салют, искры от которого капельками пота оседают на коже, сдуваются тихими стонами, теряются между мокрыми телами. Сейчас Ынхек счастлив: он любит Донхэ, а Донхэ «любит» его, пусть и не в том смысле. Донхэ переносит заснувшего Хека с пола на свою кровать и замирает возле. Затаив дыхание, он глазами впитывает каждую черточку, каждый изгиб худого тела, вслед за глазами скользит пальцами. Но, пугаясь своих мыслей, отползает в сторону. Дав себе пощечину, Донхэ встает и собирает свои вещи. Когда он закидывает тяжелую сумку на плечо, его взгляд падает на открытый фотоальбом. На фото Хэ счастливо смеется, пока Ынхек смотрит на него такими… глазами. Влюбленными. Только сейчас до Донхэ доходит весь смысл взглядов, прикосновений со стороны Хекджэ. Но он лишь крепче перехватывает сумку и мягко целует блондина в лоб. - Прости меня, Хеки. Дверь тихо закрывается, погружая комнату во мрак. *** Возле выхода из жилой зоны, подперев плечом стену, стоял Генри. На каменном лице лишь глаза выдавали все эмоции парня, – он был зол. - Все вещички собрал? - Да, все, - Донхэ для убедительности показывает сумку. - А сердечко не забыл? - Генри хмыкает, видя растерянное лицо рыбки. – Я видел, какую вы там душещипательную сцену устроили. Опомнись, Донхэ. Китаец невесомо касается щеки Фиши подушечками пальцев, но быстро убирает руку. Донхэ поправляет лямку сумки и выходит в бар. Он ловко пробирается через толпу, стараясь не потерять направление на черный выход. Но в какой-то момент в толпе образуется просвет, через который видно барную стойку. Черные глаза тут же впиваются в тело Донхэ, и парень чертыхается: Йесон заметил его. - Донхэ, стой! А вот и Реук, бросив поднос, быстро прорывается сквозь толпу. Донхэ тут же срывается с места, он бежит к выходу, толкая людей, сшибая их с ног. Вырвавшись на улицу, парень лишь прибавляет скорости, начиная петлять по всем закоулкам, лишь бы запутать преследователей. Когда Донхэ оказывается возле двери квартиры, легкие неимоверно горят, голова чуть кружится, а ноги еле держат, наливаясь свинцом. Дрожащими руками он пытается вставить ключ в замочную скважину, но дверь открывается сама. - Что за?... Парень оставляет сумку у входа, а сам осторожно двигается внутрь квартиры. В гостиной на кресле сидит длинноногий парень с огненно рыжими волосами, он читает мангу, тихо посмеиваясь. Донхэ мысленно прикидывает, где лежит его пистолет и как бы туда добраться незаметно для незнакомца. - О, Донхай, рад нашей встрече! Рыжеволосый откладывает мангу в сторону и, приветливо улыбаясь, подходит к настороженному парню. Донхэ, прищурив глаза, внимательно следит за каждым движением незнакомца, готовый в любую секунду защищаться. - Я Чжоу Ми, друг Хенли, - китаец, всё так же улыбаясь, протягивает ладонь. Донхэ на мгновение мешкает, но отвечает на рукопожатие. – Знал бы ты, Донхай, какой я путь проделал для нашей встречи. И китаец снова улыбается, но уже холодно и отчужденно, направляя на Донхэ дуло его же пистолета.