Звери

Когда Итук узнает, что Йесон уехал один, то рвет и мечет. Он пытается дозвониться на мобильник младшего, но тот неожиданно начинает наливаться занудной трелью из складок кожаного дивана, на котором обычно сидел Йесон. Точка кипения почти достигнута, и Чонсу готов рвать на голове волосы, но руки оказываются в плену Канина, удерживающего его от греха подальше. Чонсу шипит и изворачивается, пытается вырваться, но лишь причиняет боль запястьям и, в конце концов, сдается. Весь пыл в мгновение выходит из него с тихим хрипом, и парень напоминает сдувшийся воздушный шарик, повисший на плече Канина. - А если он не вернется? Глупый мальчишка! Я же говорил, что своим характером он только смерти ищет! Итук готов был заплакать от своей беспомощности, но его отвлек вернувшийся Хичоль. От возможной потасовки опять-таки спас Канин, обвивая талию разъяренного лидера крепким кольцом рук. - Ты! – Чонсу дергался в объятиях Волка, пытаясь достать до Хичоля. – Какого черта ты здесь, а не там с ним?! - Это не имеет смысла, - Эвил невозмутимо уселся на высокий стул, закидывая ногу на ногу. - Ты просто сдал его! Перехитрил всех нас и повез тепленького своему дружку! Конечно, и награду за его голову теперь не надо никому отдавать! - Мы не назначали охоту на его голову, это не наших рук дело. Итук, глядя на серьезное лицо Хичоля, тут же забыл про все попытки вырваться и удивленно уставился на парня: - Что? - Я соврал о том, что не в курсе дел Эвилов, да и вообще о том, что не принимаю в них участия. Мне лишь нужно было доставить Йесона в наш особняк, и я это сделал. - Зачем? - Не волнуйтесь, ваш дьявольский бармен вернется целым и невредимым. Просто моему братцу понадобилась новая игрушка, по неволе ей оказался ваш Йесон. А я, как любящий старший брат, не смог отказать в удовольствии младшенького. - Игрушка? – Чонсу нахмурился, пытаясь понять, серьезен ли сейчас Хичоль или опять вешает лапшу на уши. - Именно, я слишком избаловал брата. Поэтому он всегда получает то, что хочет. А на данный момент он хочет Йесона, а ваш миловидный официантик был лишь помехой, а теперь стал ещё и приманкой. - Я совсем ничего не понимаю, о чем ты говоришь? Что ты подразумеваешь под тем, что Чонун игрушка? Хичоль лишь закатил глаза: - Да трахнуть его хотят, чего тут непонятного? На этом челюсть упала не только у Чонсу, но и держащего его Канина. *** Mercury Rev – Holes (Abstract Funk Theory) Солнечный лучик теплой полосой лег на два переплетенных тела, двигающихся плавно и медленно, сгорающих в объятиях друг друга. Даря себя целиком и полностью. Будто смутившись, лучик солнца скрылся за облаками, иногда робко выглядывая, чтобы невольно насладиться той любовью, что прозрачными капельками пота стекала по горячей коже. Это пробуждение Хека было лучшим в его жизни. Казалось, черная полоса надолго отступила в его жизни, уступая место всепоглощающему счастью… Губы Донхэ медленно скользили по белоснежному плечу, а, заметив, что блондин проснулся, Донхэ лишь улыбнулся. Этой улыбки хватило, чтобы осознать, что вот он рядом и больше никуда не уйдет, что больше не оставит одного. И Ынхек тянется к тонким губам, чтобы ощутить всю реальность происходящего. Мягкое прикосновение губ и переплетающееся спокойное дыхание обоих – вот он, идеальный утренний поцелуй. Ынхек не закрывает глаз и всматривается в прикрытые веки младшего с чуть подрагивающими ресницами, в небольшие морщинки в уголках глаз из-за того, что Донхэ часто улыбается, и в еле заметную складку между бровей – в последнее время Хэ часто хмурился. А когда глаза напротив неожиданно распахиваются, Хекджэ чувствует себя мальчишкой, пойманным за чем-то неприличным. Его щеки слегка румянятся, а Донхэ заливается негромким смехом, чтобы потом неожиданно напасть на блондина, засыпая его озорными поцелуями, заставляя жмуриться и смеяться в ответ. Они дурачатся в постели, возятся и кувыркаются, как два шкодливых котенка, а потом просто лежат, смотря на выглянувшее солнце сквозь пальцы переплетенных рук. И только потом Донхэ снова целует Ынхека в плечо, прокладывает влажную дорожку по ребрам, мажет губами по бедру. Хекджэ тихо смеется от щекотки, когда немного колючая щека Донхэ царапает его лодыжку, а потом и внутреннюю часть бедра – младший трется об неё щекой, ластясь, как котенок… Бисеринки пота блестят на широкой спине Донхэ, когда мышцы красиво перекатываются под смуглой кожей. Их пальцы снова переплетены, так же как и тела, двигающиеся в унисон с сердцем. Сейчас они полностью заняты друг другом, даже дыхание - частое и прерывистые, одно на двоих. Густой воздух теплым покрывалом окутывает обоих, не выпуская за пределы комнаты последний стон удовольствия, ревниво его пряча по углам. Донхэ тяжело дышит, как после марафона, и утыкается влажным лбом в грудь Ынхека, улыбаясь, как ребенок, наконец, получивший конфету. Он снова смеется и неуклюже сжимает в своих объятиях протестующего Хека. Тот что-то говорит о больных ребрах и жаре, но, в конце концов, затихает, очарованный биением чужого сердца. Это идеальное утро для Хека. Это начало новой жизни для Донхэ. *** - Ну, здравствуй Эвил или, может быть, Чо Кюхен? - Как тебе будет удобнее, - Кюхен сдержанно улыбнулся и указал на пустое кресло возле стола, чтобы Йесон присел. – Что привело тебя в мою скромную обитель? Йесон хмыкнул и наградил парня тяжелым взглядом. Когда он заговорил, голос звучал ниже, чем обычно, разбавленный опасными нотками: - Ты знаешь причину. Где Реук? - Реук-ши сейчас замечательно проводит время вместе со Смотрителем. - Никакой он не Смотритель, а твоя подсадная утка! - О, ты даже это узнал? Похвально. Вина? Кюхен поднялся из кресла и, не спеша, подошел к шкафу, выуживая оттуда бутылку вина, скорее всего, коллекционного. - Ты так и не ответил на мой вопрос, - напомнил Йесон, внимательно наблюдая за Кюхеном, уже разливающим рубиновую жидкость по бокалам. - Я отведу тебя к нему, не волнуйся. Просто думаю, он сейчас немного занят. Эвил усаживается обратно в кресло, обхватывая пальцами ножку бокала. Алая жидкость тут же полыхнула в бокале, красиво играя на свету. - Отведи меня к нему, сейчас же. Кюхен лишь пожал плечами, пропустив нотку угрозы мимо ушей, и что-то буркнул про то, что он предупреждал. Делая небольшой глоток, парень с разочарованным видом оставил бокал, тут же направляясь к выходу из кабинета. Йесон вышел за ним, следуя по длинному коридору в холл, а там по лестнице на второй этаж, и снова по коридору. Остановившись у одной из десятка дверей, Кюхен жестом пригласил войти. Дверная ручка легко поддалась, и дверь с легким скрипом открылась. Йесон удивленно приподнял брови: он не ожидал, что дверь будет не заперта. Но то, что бармен увидел внутри, заставило забыть обо всем. Обнаженный Реук нежился в объятиях не менее голого блондина. - Твою мать, что здесь происходит?! Под конец голос дрогнул, а ладони сжались в кулаки. Йесон делает шаг в комнату и видит, как испуганно расширяются глаза Реука. Паренек вскакивает с дивана, пытаясь прикрыть наготу, и бестолково машет рукой, что-то говоря. Но мозг Йесона отказывается воспринимать информацию, что-либо соображать, уступая место беспросветной ярости. Плавным рывком хищника Чонун оказывается возле дивана, за волосы стаскивая с него несопротивляющегося блондина. Швыряя свою жертву об стену, брюнет осыпает его точными ударами по самым важным местам, оставляя алеющие отпечатки на белой коже. Реук истерически что-то кричит и пытается оттащить бармена, но впервые у него это не получается. Младший плачет и умоляет Чонуна остановиться, пытается что-то объяснить. А Кюхен с легкой улыбкой на губах смотрит только на Йесона. Он заворожено всматривается в черные глаза, что сейчас разъяренно блестели, больше походя на дьявольские. Кюхен очарован ими. - Йесон, хватит! Голос Реука резко прерывается, а сам парень безвольной куклой оказывается на полу, ударяясь о стол. Тонкая струйка крови, мазнувшая губы, отрезвляет Йесона. И он отходит от полуживого Сонмина, с ужасом смотря в зареванные глаза Реука, в которых сейчас плещутся боль и неверие: Йесон никогда не поднимал руку на него, он никогда не трогал своих. Чонун смотрит на свои костяшки, будто не понимая, почему они в крови. - Я не хотел, Реук. Я только хотел спасти тебя, но ты сам погубил себя. Брюнет хмурится и, опустив голову, быстро выходит из кабинета, чуть задев плечом Кюхена. - Извини, Сонмин, я этого не предусмотрел. Но зато Реук теперь целиком и полностью твой. И, позвав служанку, Кюхен приказал вызвать врача, а сам пошел следом за Йесоном. А Реук снова дал волю слезам, сжимаясь маленьким комком в углу. Кажется, он разрушил свою жизнь.