The Rise and Fall

«Throw a punch, shards bleed on the floor Tearing me apart but I don't care anymore. Should I regret or ask myself «ARE YOU DEAD YET»?*» (с) Children of Bodom – Are you dead yet

Сплюнув на пол кровь, успевшую смешаться со слюной, парень исподлобья взглянул на блондина, который возвышался над ним, с отвращением глядя на него и готовясь, видимо, нанести новый удар. - Ниикура, я тебя уже сотый раз спрашиваю, - вкрадчиво произнёс Тоору: - Зачем ты замочил его брата? Ответа не последовало, и Тоору с размаху ударил парня носком ботинка в живот. Тот снова закашлялся и схватился за живот одной рукой, второй же упорно продолжая упираться в грязный бетонный пол подвала. - Да не собирался я убивать его! Я вообще не знал, что твой дружок – его брат!.. – крикнул Каору, но тут же получил удар челюсть. - Тошия мне не дружок, думай, что мелешь, ясно? – Тоору присел рядом со стоявшим на четвереньках парнем на корточки и внимательно посмотрел на него. Каору снова выплюнул кровь и закашлялся. От кашля на глазах его выступили слёзы, и он ненавидящим взглядом вперился на дилера из-под фиолетовой чёлки. - А ты та ещё крыса, - продолжал блондин. – Слыхал, он когда-то был твоим другом, этот Дайске, да? - Он был никем, - соврал Каору, но дрожь в голосе его выдала, за что он снова получил по лицу. - И как? Каково это, Као? – в самое ухо шептал ему Ниимура. – Каково убивать своего друга ради дозы, а?.. - Да пошёл ты! – не выдержал Каору. Тоору встал, выпрямился и с силой врезал ногой по животу парня. Тот громко вскрикнул и повалился на спину, кашляя и держась за место, куда только что пришёлся удар. - Наркоман конченый, - сплюнул Тоору. Нет, разумеется, убивать он Каору не будет. Пока не будет. Таких, как Као, называли шавками, которые выполняют какую-либо работу за дозу. Притом работа может носить самый разнообразный характер: будь то убить кого-нибудь или, например, сделать минет. По сути, каждый человек – личность, индивид, да. Но таких «личностей» за людей никогда не считали. Они просто как расходный материал или как цирковые собачки, которые прыгают через обруч и бегают по кругу ради кусочка лакомства. - Странно, что тебе есть дело до его брата, - вытирая кровь с подбородка, заметил Каору. - Есть дело. – Тоору закурил. – Тебе, идиоту, не понять, что чувствуешь, когда теряешь единственного родного человека. - За чувства других людей паришься? – криво усмехнулся парень. – Странно-странно… - Закрой рот и слушай меня, - перебил его блондин. – Дозу получишь, когда узнаешь, что с Тошией. Мне плевать, как именно ты узнаешь. Из кожи вон вылезешь за щепотку героина, я же знаю тебя. Ты осведомлён насчёт того, как меня найти. С этими словами мужчина развернулся и, поднявшись по лестнице, вышел из подвала, стуча тяжёлыми массивными подошвами ботинок. Оставив рыдающего Каору валяться на холодном сером полу. Отчего тот плачет, было неизвестно: от физической боли, от ломки или от чего-нибудь другого. Но этим чем-то точно была не потеря друга, которого он сам собственноручно убил несколько дней тому назад. Зачем убил? По собственной глупости. Можно было бы подумать, что ради денег, которые пошли бы на наркоту, но… Каору был настолько шокирован, что даже не подумал обыскать друга. Да и времени бы не хватило – на шум уже сбежались люди. А позволила бы совесть?.. Неизвестно. Возможно, при других обстоятельствах, позволила бы. Вот они – отбросы социума, для которых нет ничего святого, нет никаких моральных принципов. Которые пойдут на что угодно ради дозы. Всегда ли они были такими? Нет, разумеется. Но в этой жизни каждый делает свой выбор сам, и тут уж ничего не поделаешь. На первых парах ещё можно что-то изменить, а потом… Потом просто приходится влачить своё жалкое существование. А чего ради? Ради сиюминутного кайфа, ощущения невероятной эйфории. И, скажите на милость, стоит ли эта недолгая минута счастья того, чтобы ломать себе жизнь? Наверное, нет, однако многие убеждены в обратном. Опять же – у каждого своё мнение на этот счёт. Приведя себя в порядок, Као поднялся с пола и присел на какой-то ящик, стоявший рядом. Он думал, рассматривал варианты того, каким образом ему прознать про драгоценного братца его мёртвого друга. Каору искренне не понимал, что Тоору нашёл в этом пацане? Ведь, судя по слухам, парнишка тоже наркоман со стажем. Наркоман, которого Дайске спонсировал. Мысли лихорадочно метались в голове, возглавляемые одной простой, но такой волнующей истиной: скоро у него будет доза. - Тэрачи-сан, вы уже три ночи не спали, - осторожно заметила молоденькая медсестра, меняя капельницу черноволосому пареньку, на котором практически живого места не было. Большая часть тела его была перебинтована и на растяжках, не говоря уже о том, что открытые участки кожи были покрыты безобразными шрамами и гематомами. Словом, выглядел Тошия не особо привлекательно. Но, по крайней мере, уже лучше, чем тогда – лежащий на асфальте в предрассветных часах, весь изломанный и искалеченный. - Действительно, - Шинья устало помассировал виски. – Но ты же понимаешь, Мико, что я – единственный, кто у него есть. - Да-да, особенно после того, как его брата… ну, - девушка замялась. - Всё в порядке. Тем более, что жить он будет, судя по показателям. - Тэрачи-сан, может быть, вы отдохнёте? Я присмотрю за ним, - пообещала Мико. Врач действительно выглядел очень и очень уставшим. Ещё бы… Столько операций, столько кропотливой работы, которую приходилось выполнять очень быстро, ведь в любой момент пациент мог умереть. И всё ради одного мальчика. Неужели, он действительно настолько дорог хирургу?.. - Пожалуй, пойду и правда посплю в своём кабинете, - согласился Шинья, вставая со стула и направляясь к выходу из палаты. - Тэрачи-сан, - окликнула его девушка, когда тот уже открыл дверь. - Да? – Шинья обернулся. - В его крови… были обнаружены наркотики. - Я знаю, - мужчина кивнул. - Думаете, он справится с ломкой? - Ты думаешь, после такого шока у него ещё сохранится наркозависимость? - невесело усмехнулся Шинья и вышел из палаты, закрыв за собой дверь. Пробуждение от хлопнувшей двери. Второпях Шинья натягивает на себя джинсы и выбегает в коридор, но резко останавливается в оцепенении. Ужас парализовал всё тело, мешая сделать что-либо, чтобы удержать парня, который тёмным силуэтом зловеще возвышался на фоне окна. И вот уже правая нога его двинулась вперёд, и Тошия решительно шагнул в воздух. - Нет!!! Шинья проснулся и резко сел на диване. Осмотревшись, мужчина убедился, что всё это действительно сон, и сейчас он не переживает снова эти ужаснейшие события в коридоре у злосчастного окна. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Тэрачи поднялся с дивана и подошёл к окну. На город опускалась ночь, укутывая его своим чёрным покрывалом. Яркими мерцающими пятнами сверкали неоновые вывески внизу, тысячи оранжевых квадратиков окон горели подобно светлячкам, застрявшим в некой чёрной субстанции. Значит, Шинья почти весь день проспал в своём кабинете. Одной из причин, по которым он боялся засыпать, являлся как раз страх перед тем, что ему будет сниться тот самый момент, когда Тошия чуть было не убил себя. В эту секунду Шинье казалось, что он сам умирает, внутри что-то резко оборвалось, но вовремя в нём заговорил врач. Буквально за секунду он спустился по лестнице с седьмого этажа, на ходу накидывая халат и набирая своим знакомым из неотложки. Вокруг мальчика, лежавшего на тротуаре, уже собралась толпа народу, поэтому пришлось буквально проталкиваться через людей с криком: «Я врач! Разойдитесь все! Расступитесь!». Каково же было облегчение, когда Шинья нащупал слабенький пульс и увидел, что открытых переломов нет… А в этот момент уже подоспела «скорая». Отодвинув ящик стола, Шинья извлёк оттуда то, к чему уже долгое время не прикасался. Красно-белая пачка «Marlboro» и чёрная поцарапанная зажигалка. Откуда у некурящего человека пачка сигарет? Однажды её вместе с зажигалкой оставил здесь Дайске, заявив: «Бросаю курить, всё, хватит». Но он так и не бросил. И теперь эти бесполезные вещи лежат в ящике стола Шиньи уже около полугода. Лишь изредка Тэрачи достаёт из пачки сигарету и курит глубокими затяжками, выпуская в воздух никотиновый дым. Обычно это происходит после невероятно тяжёлого рабочего дня, когда стресс просто чудовищно давит на нервы и уже готов на всё, чтобы снять его. Врач снова повернулся к окну и распахнул его, впуская в кабинет ночной воздух. Чиркнув зажигалкой, Шинья затянулся, поморщившись – всё-таки сигареты крепковаты, особенно для тех, кто нечасто курит. В кабинете царил полумрак, который нарушали лишь смутные очертания предметов мебели и оранжевый огонёк на кончике сигареты. Ещё одна затяжка и снова дым прорезает темноту грязно-серым цветом, а затем растворяется, смешавшись с уже загрязнённым выхлопными газами воздухом. - Дайске, - шепнул Шинья, обращаясь к небу. – Ты ушёл и чуть не забрал с собой брата. А ведь ему ещё жить и жить. Отпусти его, слышишь меня? Отпусти… //* «Ударь кулаком Окровавленные осколки на полу, Разорви меня на части, Мне уже всё равно. Должен ли я сожалеть или спрашивать себя: Ты уже мёртв?» (перевод altwall.net)