The Rise and Fall

«My end, it justifies my means All I ever do is delay My every attempt to evade The end of the road and my end»* (с) Slipknot – Before I Forget

Дождь мелко накрапывал, оставляя на сером асфальте крошечные тёмно-синие точки, а серые тучи рваными крыльями затянули небо, создавая унылую атмосферу. Уже минут десять около подъезда пятиэтажки ошивался молодой человек в серой байке с капюшоном, из-под которого выбивалась косая фиолетовая чёлка, полностью закрывающая один глаз. Одна рука его была в кармане, а во второй тлела сигарета. Народу на улице практически не было в такой час, так как в основном в это время все на работе. Но даже дети во дворе не играли, отчего обстановка выглядела ещё более угнетающей, чем была на самом деле. Однако совсем не об этом были мысли парня… Наконец, раздался писк домофона и железная дверь медленно открылась, в проёме появилась пожилая женщина. Каору отбросил окурок и заторопился ко входу. Поднявшись на четвёртый этаж, парень нарочито громко застучал в дверь. Он-то знал, что дома, скорее всего, никого нет. Зато можно было бы привлечь внимание соседей. Замысел удался – через пару минут из соседней двери вышла женщина лет пятидесяти. - Вы к кому? - К Тошии, - как ни в чём ни бывало, ответил Каору. - А вы разве не знаете? – удивлённо спросила соседка, близоруко прищурившись. - О чём? - Братец его погиб же, а сам он, сказывают, из окна прыгнул. Тоже, видимо, умереть хотел, дурачок. Ан нет, не получилось. В больнице он сейчас, Тошия твой. - Ничего себе, - ошарашено пробормотал Као. Такого он уж никак не предполагал. – А не знаете, в какой он больнице? - Знаю, конечно… - кивнула женщина. - Держи, - дилер небрежно бросил пакетик с порошком на стол. Глаза Ниикуры загорелись лихорадочными огоньками, как будто перед ним лежал не героин, а сто евро. Хотя, в его случае, первое наиболее ценно в данный момент. - Можно уже идти? – спросил он. - Вали. Секунда – и Каору будто испарился, оставив дилера одного. Тоору сидел молча, и даже, можно сказать, спокойно. Вот только это лишь внешне. Стоило коснуться его, и тут же стало бы понятно – напряжён парень до предела. Таким он и был – затаившейся гадюкой, внешне похожей на безобидного ужа и в то же время несущей в себе ужасный яд. Укус её может принести боль, а иногда даже и убить. Вот только на данный момент все мысли Тоору были только о мальчике, который сейчас на волосок от смерти. А он, один из самых влиятельных наркодилеров, ничем не может помочь ему, не может спасти. Ведь тут уже дело не в деньгах и не в авторитете. Здесь важно только одно: сможет ли Тошия справиться с болью? И не только с физической, но ещё и с болью утраты, с шоком, с… ломкой. Услышав от Ниикуры, что Тошия пытался покончить жизнь самоубийством и теперь в больнице, Тоору не стал истерить и не побежал в госпиталь, сломя голову. Нет же. Показное спокойствие, которое, в общем-то, и показывать, кроме самого себя, некому. Выдавали его только крепко сжатые кулаки, побелевшие костяшки пальцев и чуть ли не до крови закусанная нижняя губа. Глаза его блестели в полумраке, и, казалось, он еле-еле сдерживает непрошеные слёзы. Неужели, этот мальчик действительно так дорог ему? Тошия шёл по узкому коридору быстро, словно торопился куда-то. И самое странное – он не знал цели, не знал, зачем двигается вперёд, отчего не сбавляет шаг. Казалось, будто какая-то неведомая сила подталкивает его, заставляет идти дальше даже против собственной воли. И он идёт, идёт без остановки, почти бегом. Проходили секунды, минуты, часы, а парень всё шёл и шёл, не чувствуя усталости. Иногда он принимался считать подсвечники на стенах, в которых горели ярко-голубым пламенем свечи, огоньки которых красиво отсвечивали на чёрной гладкой плитке, но затем бросал это дело. И это однообразие длилось уже довольно-таки долгое время, прежде чем Тошия остановился перед возникшем из ниоткуда братом. - Дай? – не веря своим глазам, спросил Тошимаса. В ответ парень кивнул. - Но… ты ведь умер… - Умер, - согласился Дайске. – Вот только не пойму, зачем ты за мной пошёл. - Я… - Тошия запнулся и задумался. А ведь действительно. Зачем он пытался покончить жизнь самоубийством? Зачем прыгал из окна? - Я люблю тебя, - выдохнул он. Казалось, это единственное более-менее разумное объяснение. - Чушь, - равнодушно ответил Дай. – Если бы ты меня действительно любил, ты бы смирился, ты бы нашёл в себе силы жить дальше. А знаешь, почему? Тошия отрицательно покачал головой. - Потому что я действительно люблю тебя и больше всего на свете я бы хотел, чтобы ты жил, - объяснил Дайске. Не выдержав, Тошия обнял брата и уткнулся носом в его грудь. - А я не представляю жизни без тебя… - прошептал он. - А ты не думаешь, что если так все начнут делать, то людей в мире вообще не останется? Все просто возьмут и умрут друг за друга. Потеря близкого человека – это ужасно и это невероятно больно, я понимаю, но ведь нужно найти в себе силы и жить дальше. Жить ради тех, кому мы дороги. Понимаешь ты это, эгоист хренов? – в голосе Дая была строгость, возможно, упрёк, но никак не злоба и не грубость. Тошия кивнул и закрыл глаза. Из-под опущенных век солёными дорожками быстро скатились две слезы. Последний раз он вот так обнимает брата, ощущает его тепло, вдыхает его запах, наслаждается им, как прежде, в те счастливые моменты, пока они были вместе. Эти дни казались украденными у кого-то другого, вырванными из чужой жизни. Но он, Тошия, знал, что никогда не забудет это. Не забудет объятия и поцелуи, не забудет, как Дайске ласково перебирал прядки его волос, тихо рассказывая о чём-то, не забудет ровного глубокого дыхания рядом с собой, когда Дайске спал, а он сам ворочался на диване – заснуть не получалось. Он заменит этими счастливыми воспоминаниями мрачные моменты своей жизни: ночные клубы и кокаин, ночные холодные улицы, голод и ломку, притоны, зайдя в которые невозможно было определить, кто из людей здесь жив, а кто принял по ошибке смертельную дозу. Забудет весь мрак, всю гниль внутри себя, попробует впустить в себя свет. Болью утраты сожжёт яд внутри себя и очистится. То, что всегда хотел Дай. Чтобы его брат жил нормальной полноценной жизнью, без наркотиков и ломки. - Я буду скучать по тебе, малыш, - шепнул Дайске, поцеловав брата в макушку. Тошия открыл глаза, чтобы в последний раз посмотреть на любимого, но перед ним уже был не Дайске. Был белый потолок. Тело сразу же пронзило жуткой болью, отчего Тошия даже не смог приподняться и осмотреться. Был слышен лишь писк каких-то приборов и аппаратов. - Что за… - пытался сказать парень, но вместо слов получился лишь протяжный хриплый стон. - Тэрачи-сан, он пришёл в себя, - послышался женский голос где-то вдалеке. //* «Мой конец оправдывает мои средства Везде где, я когда либо задерживался Было моей попыткой уклониться Конец моей дороги - мой конец» (перевод altwall.net)