The Rise and Fall

«Доза огня в ладонях мёртвой водой День ото дня сквозь пальцы в землю дотла Время находит рифму к слову «живой» Пока висит в шальном полёте стрела…» (с) Слот – Тик

Басы музыки били по барабанным перепонкам, кубики льда медленно таяли в стеклянном стакане с игриво переливающейся в свете прожекторов янтарной жидкостью, а то и дело подходящие весёлые клиенты растворялись в толпе танцующих. Тоору никогда не старался запоминать их, потому как они все казались одинаковыми: молодые парни и девушки, сливающие деньги богатеньких родителей на граммы кокаина. Зачем? Словить кайф, почувствовать себя всемогущим, расслабиться. Хотя, по сути дела, они в этом и не нуждаются – учёба оплачена, работать не нужно, заботиться о том, как заработать, чтобы поесть или купить хотя бы галимых рынковских шмоток – тоже. Их жизнь – сплошная весёлая тусовка, бесконечная эйфория в розовых очках. Так чего ради им задумываться вообще о чём-то? Незачем, просто незачем. Их жизнь уже устроена, всё оплачено и продумано родителями. Поэтому им не надо думать вообще в принципе. Но это не единственная причина, почему дилер не запоминает своих покупателей, нет же. Бывают и совершенно иные люди: в серых байках с капюшонами, с кругами под глазами и с трясущимися руками, сжимающими с трудом добытые мятые купюры. У этих людей совершенно иное восприятие окружающего мира. Мира, в котором им приходится выживать, изворачиваться, решать кучу проблем изо дня в день. Так было всегда и всегда будет – у кого-то есть богатые родители или же какой-то свой капитал, а кому-то повезло меньше. Это как естественный отбор или что-то подобное. Так почему же всё-таки Тоору не хотел запоминать клиентов? Да потому, что, хоть они и все разные, в них не было изюминки, чего-то интересного, особенного, необычного. Лишь однажды дилер обратил своё внимание на парнишку лет пятнадцати-шестнадцати, который сжимал чёрный плотный полиэтиленовый пакет длинными пальцами. Тоору сразу понял – этот мальчик не наркоман. Либо он пробовал наркотики не больше двух раз, либо, что вероятнее, вообще не загрязнял этой дрянью свой организм. Он выглядел каким-то загнанным, потерянным, испуганным… - Как твоё имя? – невзначай поинтересовался Тоору, забирая у юноши деньги и протягивая ему свёрток. - Т-тошия, - быстро ответил парень, забирая наркотики, и, развернувшись, ушёл. В следующий раз Тоору встретил его чуть больше чем через полгода в одном из ночных клубов вроде того, в котором сам дилер находился сейчас. Юноша сильно изменился: будучи и без того довольно-таки высоким, он вытянулся ещё выше, в чёрных волосах проглядывали синие прядки, а кожа стала ещё бледнее, чем раньше. И лишь в его глазах осталось что-то узнаваемое, что-то неизменное, что было и раньше. Этим он и запомнился, этим и выделился из всех, из общей массы. И этот самый взгляд, эти еле заметные детские искорки до сих пор в памяти Тоору. Как и сам Тошия, который никак не желал покидать голову мужчины, заставляя постоянно вспоминать о нём. - Хэй, Тоору-сан! – весело улыбнулся ему подошедший рыжий парень. Сам же дилер не разделял его радости и просто кивнул в ответ. Затем стандартная процедура: сначала на столике появляется купюра, а затем маленький запаянный пакетик. Минута – и улыбчивого парня как ветром сдуло. Оставаться здесь особого желания не было, поэтому, залпом осушив свой стакан, Тоору поднялся со стула и направился к вип-комнатам, пробираясь в толпе танцующих и щёлкая по пути кнопками телефона, ища в списке контактов номер. - Алло? – послышался в трубке тихий хрипловатый голос. - Привет, Као. Дурь нужна? - У меня ещё… есть немного. - А деньги? – усмехнулся Тоору, показывая охраннику пропуск. - Да, - сдавленно прошептал Каору. - Тогда бегом в клуб. Ты знаешь, в котором я обычно зависаю… - Знаю. - Я буду в вип-комнатах. Скажешь, что ты ко мне, охранник тебя пропустит. - Хорошо, но… Что мне надо будет сделать? - Не волнуйся, - дилер рассмеялся. – Своё получишь уже сегодня. - Скоро буду, - коротко сказал Ниикура и бросил трубку. Очевидно, догадался, что от него потребуется. Ну и пусть, какая разница-то? С ними по-другому нельзя. Они безвольные слабохарактерные идиоты, чего о них беспокоиться? И снова знакомая обстановка: задрапированные чёрным бархатом стены, чёрный кожаный диван, стеклянный столик с зеркальной поверхностью и рассеянный приглушённый красный свет, который по идее должен создавать интимную атмосферу. Подойдя к дивану, Тоору легонько провёл ладонью по его слегка шероховатой обивке. Именно на этом диване месяц назад Тошия отдавался ему, до крови кусая губы от страсти и царапая чёрную кожу дивана. Сейчас те минуты казались такими далёкими, такими нереальными, что в них просто не получалось поверить. Ведь с тех пор столько всего произошло… Из-за смерти старшего брата Тоши пытался покончить жизнь самоубийством и его чудом удалось спасти. И что теперь? Он в больнице, а Тоору даже не пускают к нему посмотреть, жив ли он вообще. Хотя окружающий мир и без того высасывал капли жизни из этого юноши всё больше и больше с каждым днём. Всё быстрее и стремительнее с каждой секундой. Минута – и по безупречно гладкой поверхности стола посыпалась белоснежная пыль. Выровняв дорожку кредиткой и свернув первую попавшуюся в бумажнике купюру воронкой, мужчина вдохнул белые крупинки и откинулся на спинку дивана. Проходя мимо разодетых в пух и прах парней и девушек, с ног до головы обвешанных дорогими цацками, Каору чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Ведь он был не их контингента, не их уровня… Словом, не из их мира. Нет, конечно же, ему приходилось бывать в заведениях, подобных этому ночному клубу для «золотой молодёжи». Но сколько раз парень не зависал на подобных вечеринках, он всегда чувствовал себя не в своей колее. Не изгоем, не отбросом, просто каким-то… другим. Как и сейчас, проходя мимо охранника, стоящего у входа в чилл-ауты, Каору прятал глаза под фиолетовой чёлкой, а руки – в карманах чёрной байки. Возможно, он боялся. Чего именно? Презрительного взгляда? Скорее всего. Хотя не стоило бы, в принципе, ведь такими взглядами его награждают довольно-таки часто и нельзя даже сказать, что незаслуженно. Но какая разница, что думают все эти безымянные люди, которых Каору, скорее всего, никогда больше не увидит? Толкнув дверь, парень вошёл в комнату, в которой царил полумрак. Дилер курил, развалившись на чёрном кожаном диване, а сигаретный дым повис в воздухе, создавая ощущение лёгкого тумана, усиливая и без того одурманивающую атмосферу. - Чего-то хотел? – спросил Каору. - Запри дверь, - хриплым голосом ответил Ниимура. Щёлкнул замок, и парень подошёл ближе. Теперь их с дилером разделял только маленький стеклянный столик с зеркальной поверхностью, на которой тонкими полосками рассыпались две дорожки кокаина. - Это тебе, - Тоору указал на одну дорожку, туша окурок в пепельнице. - Мне? – удивился Каору. - Тебе, - кивнул блондин. – Потому что тебе придётся сделать кое-что, о чём раньше я тебя никогда не просил. - Ладно, - пожал плечами Као, а затем, присев на колени и зажав одну ноздрю пальцем, втянул в себя белую пыль. Без всяких воронок. Наркотик подействовал моментально: всё вокруг стало ярче, появилось приятное головокружение и ощущение эйфории. Он теперь мог сделать всё, что попросит Тоору. Ведь он был готов на всё. - Ну и что теперь? – не вставая с колен, спросил Каору. Тоору ничего не ответил, а просто подвинулся к краю дивана и расстегнул ремень. - Работай. Что он должен был сделать, Каору понял и без объяснений. Действительно, под действием наркотика было проще, ведь просто так, на трезвую голову он бы никогда такого не сделал. Даже сама мысль о том, чтобы делать минет дилеру, которого он по большей части ненавидел, была противна. С другой стороны, Као зависел от этого мужчины, и тут уж ничего не поделаешь. Теперь Тоору просто делает из него одноразовую шлюху. Ну и пусть. Придвинувшись ближе, Каору расстегнул ширинку на джинсах дилера и, сомкнув пальцы, несколько раз провёл ими по напряжённому стволу члена. Сглотнув, парень прикрыл глаза и попытался отвлечься, ни о чём не думать, отдаться тем ощущениям, которые вызывал кокаин. - Давай же, - поторопил Тоору. Оказавшись ещё ближе, Као приоткрыл рот и медленно сомкнул губы на головке. На языке он почувствовал солоноватый привкус смазки и стал неторопливо погружать член в рот, насколько это возможно. Дилер протяжно вздохнул и откинулся на спинку дивана, одной рукой проведя по волосам Каору, откидывая чёрный капюшон. Не сказать, чтобы Ниикура был таким уж опытным в этом плане – раньше ему никогда не приходилось отсасывать у парня, даже за деньги или наркоту. Он всегда считал себя выше этого, имел при себе хоть какое-то мизерное чувство самообладания, чувство собственного достоинства. А что сейчас? Сейчас его буквально трахают в рот. И за что? За какую-то несчастную дорожку кокаина и за несколько купюр, которые, однако, сейчас бы очень даже не помешали. Он и без того на дне, так куда уже ниже падать-то?.. Ускоряя темп, Каору заглатывал всё глубже, доводя себя почти до тошноты. Челюсти устали, действие наркотика подавляли плохие мысли, а в голове крутилось только одно: скорее бы всё это закончилось. Губами парень чувствовал набухшие вены, а этот солёный привкус во рту уже порядком поднадоел. «Скорее бы ты кончил» - удерживаясь на грани от того, чтобы расплакаться как девочка, думал Каору. Минуты казались парню вечностью. Этой ужасной, преисполненной мучениями вечностью. Но судьба, видимо, решила не сводить его с ума до конца. Громко застонав, Тоору кончил в рот Каору, заставив того закашляться. Ниикура упал на пол, тяжело дыша, дрожащими пальцами смахивая слёзы и выплёвывая сперму на красный ковёр. Воздух вновь наполнил сигаретный дым. - Молодец, - хрипло сказал Ниимура и, поднявшись с дивана, бросил на стол несколько крупных купюр. А затем он ушёл, оставив Каору лежать на полу. Парень не считал, сколько времени прошло с тех пор, как хлопнула дверь, с тех пор, как он остался наедине с отвращением к себе. Он просто лежал на полу всё это время, свернувшись калачиком и закрыв глаза. Где-то играла музыка, приглушённая стенами вип-комнаты. Где-то там танцевали люди, ничего не знающие о нём, о Каору, который только что убил в себе личность. Стал просто паразитом, живущим за счёт других людей и питающимся соками жизни. Собравшись с силами, Каору поднялся с пола и посмотрел на столик. Вот она – плата за его личность. Пять тысяч йен и дорожка кокаина.