The Rise and Fall

«Как этот свет стрел рисует образ. Рвёт цепь и слишком поздно. Вопреки всем тёмным силам, Не вернуть того, что было. Время платить по счетам» (с) Stigmata - Совершенный человек

Ледяная тишина, казалось, поставила себе одну простую цель – задушить юношу, греющего замёрзшие ладони о чашку горячего чая. И у этой самой тишины всё бы получилось, если бы не одно «но»: он привык. За те месяцы, проведённые в больнице, Тошимаса привык и к тишине, и к одиночеству и к тискам плохих мыслей и болезненных воспоминаний, которые сковывали его всякий раз, как очередная медсестра уходила из палаты. Но ведь сейчас он не один. Шинья мирно спит в соседней комнате, а Тошия просто сидит за столом на кухне, сжимая в руках чашку и глядя в окно на расцветающий алый солнечный диск. Когда-то, казалось бы, давно, примерно в это же время врачи боролись за жизнь Тошии, вытягивая его из цепких когтей смерти. Сейчас вся прошлая жизнь казалась просто каким-то страшным сном, кошмаром. Тошия не смирился с утратой, не смирился с потерей брата, с потерей самого дорогого на свете человека. Эта боль будет жить в нём до конца, но… Почему-то было такое ощущение, что она разграничивается с настоящим. Как будто Дайске остался с той жизнью, с прошлым. С ночными клубами и пьянками, с наркотиками и головной болью, с рвотой, которой Тоши готов был захлебнуться, лишь бы больше не видеть и не слышать ничего. Неужели брат, которого он любил больше жизни, остался там, в тёмном прошлом? Неужели слился с этим мраком, с этими ужасными воспоминаниями? Сама мысль об этом причиняла неимоверную боль, заставляла глотать горькие слёзы, скатывающиеся каждый день по щекам. И пусть больно, пусть тяжело, но вдруг это и есть та самая расплата за второй шанс, который подарила ему судьба? Шанс начать всё заново, исправить старые ошибки, стать совершенно другим человеком. Да, безусловно, это невероятно щедрый подарок, который Тошия, как ему казалось, никогда не заслуживал. Но стоил ли этот подарок смерти брата? Стоил ли поломанных костей и сил врачей?.. Неизвестно. Только лишь сам Тошия может оправдать ожидания, только он сможет собраться с силами и начать жить по-новому. Но вот сможет ли?.. - Чего не спишь? – Тошия вздрогнул от неожиданности. Он был настолько погружён в собственные мысли, что даже не заметил, как подошёл Шинья. - Да что-то не хочется, - юноша пожал плечами. – А ты чего? - На работу надо ехать. - Так рано? – удивился Тошия. - Шесть утра, Тоши, - сонно улыбнулся мужчина. – А к семи мне нужно уже быть на месте. Пока соберусь, пока машину прогрею, пока доеду… Я же всегда так просыпаюсь. - Хм, - Тошимаса неопределённо кивнул. – Шинья, я хочу поговорить. - О чём же? – поинтересовался Шинья, включая кофеварку. - Ты знаешь. Мужчина тяжело вздохнул. Снова они возвращаются к непростому вопросу о самостоятельности Тошии. Юноша хочет вернуться в квартиру, где раньше жили они с Дайске, аргументируя это тем, что не хочет «сидеть на шее у Шиньи». Тошия упрямо настаивал на своём, а Шинья уже устал повторять очевидное: денег у юноши нет, работы и образования тоже, да и физических нагрузок сейчас ему лучше избегать, ведь восстановившимся за несколько месяцев костям нужно полностью окрепнуть. - Тоши, мы ведь уже сотню раз это обсуждали, - устало ответил врач. – Пока что ты не можешь жить самостоятельно… - Через неделю мне будет уже восемнадцать, - перебил его Тошия. – Я не хочу у тебя на шее всю жизнь сидеть. - Но иногда нужно и посидеть на шее. Тем более, что ты мне неудобств не доставляешь… - А меня такая жизнь под чужим крылом не устраивает, - настаивал на своём Тошимаса. – Я уже буду совершеннолетним, я найду работу, обещаю. - Тошия… - Шинья, со мной всё будет хорошо. Просто отпусти меня. - Одна неделя, - кивнул Шинья, присаживаясь за стол. – Просто подожди до своего дня рождения. Хорошо? - Хорошо, - согласился Тошия. - С каких это пор ты деньгами расплачиваешься? – гадко усмехнулся Тоору, поднимая взгляд от только что пересчитанных купюр на стоящего перед ним парня. - Какая тебе разница? – огрызнулся Каору. – На работу устроился. Дилер рассмеялся. - Да? Тебе плохо у меня работалось? - А ты не можешь просто взять деньги и отдать мне то, что я прошу? – еле сдерживаясь от того, что бы хорошенько не врезать наглому мужчине, прошипел Ниикура. - Да на здоровье, - усмехнулся Тоору и протянул парню пакетик с порошком. - Да уж как же, - буркнул Каору, спрятав его во внутреннем кармане куртки. Хлопнув дверью, парень накинул на голову капюшон и пошёл прочь, опустив голову и засунув руки в карманы. Шёл быстро, проходил метр за метром, стараясь отогнать мысли и воспоминания о его «работе» у Тоору, которые крепко вцепились в него и не хотели отпускать. А он, Као, всеми силами пытался избавиться от них, забыть как дурной сон. Забыть тихие стоны Ниимуры, забыть собственное унижение, забыть сплюнутую на пол сперму, забыть, как его тошнило на холодном кафельном полу в ванной собственной убогой квартиры, забыть номер Тоору, высвечивающийся на дисплее телефона. Одним словом – забыть эти два месяца, за которые он упал ещё ниже, чем вообще было для него возможно. Хотя, по идее, возможно всё. И пусть Каору и без того знал, на каком он дне и в какой грязи, но даже для него были определённые рамки. Однако ломка разломала эти рамки и превратила их в пепел. Теперь же, устроившись курьером, Ниикура получал хоть какой-никакой доход вдобавок к ежемесячным выплатам от бабушки. Теперь ему хотя бы хватало на еду и… наркотики. Теперь ломка не сжигала его заживо. Теперь ему не приходилось отсасывать у своего дилера ради паршивой дорожки кокаина. Зато прозрачные намёки Тоору не давали спокойно жить, заставляли каждый день вспоминать о тех моментах, когда он, Каору, готов был сгореть от стыда и от ненависти к себе. Но жалел ли он о том, что когда-то выбрал такую жизнь? Наверное, нет, потому что это не он выбрал. А она, жизнь, выбрала его. Каору просто однажды ошибся дорогой и попал в заросший терновником лабиринт, из которого уже нет выхода. some time later Мокрый асфальт блестел в тусклом оранжевом свете гаснущих фонарей. С затянутого ржавой пеленой дыма неба редкие маленькие капельки дождя падали на чёрные волосы парня, оставаясь на них мелкой росой. Машин уже практически не было в глухих дворах, а в домах почти не горел свет. Тошия шёл по холодной улице навстречу холодному ветру, тихо шаркая подошвами кед по потрескавшимся дорожкам и пряча трясущиеся руки в карманах. На плече болталась потёртая сумка. В заднем кармане джинсов лежал только что полученная зарплата. Тошимаса не чувствовал рук, не чувствовал ног. Он чувствовал только боль. А болело всё: руки, ноги, а в особенности спина и плечи. Сердце с силой било по рёбрам, отчего тоже было невыносимо больно. Боль, боль, боль… Вот что он испытывал последние несколько месяцев. Но по сравнению с этой болью, то время, когда его вытаскивали из драк в ночных клубах, казалось детскими шуточками. Ведь теперь, вкалывая как проклятый для того, чтобы заработать элементарно на еду и на сигареты, Тошия понял, что такое настоящая боль. Когда падаешь спать, не раздеваясь, и просыпаешься утром, не в силах даже подняться с кровати. Когда готов умереть от тех нагрузок, которые получаешь каждый день. Со временем привыкаешь, но… Всё равно понимаешь, что дальше так жить просто не хватит сил. Сердце просто не выдержит, разорвётся. Понимая, что дальше без отдыха идти просто невозможно, Тошия буквально повалился на первую попавшуюся лавочку и закрыл глаза, запрокинув голову. Нет. Так дальше продолжаться не может. Быть может, Шинья был прав, и Тошия рано подался во взрослую самостоятельную жизнь? Но ведь пока не попробуешь, не узнаешь. И не поверишь. - Теперь поверил, - одними губами произнёс Тошия, дрожащими пальцами доставая из пачки сигарету. Но курить не хотелось. Как не хотелось и дышать вообще. Хотелось только одного – вернуть время назад.