The Rise and Fall

«Oh my god have I done it again, There's a pulse and it's deafening. I can't help what I hear in my head, It's the switch that I flick they said» (с) Bullet for my valentine – Hand of blood

Яркие солнечные лучи слепили глаза, хоть воздух всё ещё был прохладный. Всё вокруг как будто весело говорило: «Ещё полтора месяца, и лето!». Город утопал в лужах солнечного света, на лазурном небе не было ни единого облачка, а ещё пару недель назад практически голые ветки деревьев уже покрылись нежными зелёными листочками. Скорее всего, и сакура уже готовилась зацветать в садах. Нет, ну никак не соответствовала погода настроению Каору, который уже отодвигал рукой чугунную калитку кладбища. Впервые за долгие месяцы решившись почтить память друга… Друга, которого он убил. Трудно было представить, какие смешанные чувства испытывал Каору, проходя по дорожке среди могил, на которые падала его тень. Хотя в общем-то ясно можно было сказать одно: парню было явно не по себе, да и чувствовал он себя так, как будто его тело сжимали чьи-то огромные невидимые руки. Курить хотелось до невозможного, пальцы сами тянулись в карман за сигаретами, которых там на самом-то деле не было. Да и, к тому же, Каору казалось, что курить на кладбище - это как-то… некультурно что ли. «Зато людей по собственной дурости убивать ой как культурно» - прозвучал ехидный голосок в голове парня. Но Каору лишь отмахнулся от него, с трудом сглатывая поднимающийся к горлу тугой ком. Выходя из-под огромной плакучей ивы, парень взглянул на надгробье, которое, как будто специально, ярко-ярко освещал золотистый солнечный луч. Вот она, могила Андо Дайске. Фотография была сделана ещё, видимо, до того, как Дай выкрасил волосы: на ней был запечатлён черноволосый юноша с белоснежной улыбкой и радостными тёмно-карими глазами. Ниже под ней значилось «20.12.1974 – 29.09.2005». Тяжело вздохнув, Каору опустился рядом с надгробием и, прищурившись, взглянул на фотографию. Нет, ничего в застывших на веки смеющихся глазах Дайске не поменялось и поменяться не должно было. Он смотрел на Каору точно так же, как и в те времена, когда они были не разлей вода, когда вместе взрывали хлопушки на снежной улице или ловили рыбу в озере знойными летними днями. - Прости меня, - тихо шепнул парень, опуская к подножию надгробия красивую белую лилию. Ясное дело, даже на приличный букет денег у Каору не хватало, но и приходить просто так, с пустыми руками, учитывая то, что во всём случившемся виноват он… Нет, даже для него, для Каору, который пал на самое дно, это было бы чересчур низким. Ведь после всего, что он натворил за всю свою жизнь, падать-то уже некуда. Всё. Финиш – пропасть глубока, но острые камни уже совсем близко. Пристрастие к алкоголю, а затем и к наркотикам, воровство, подставы, унизительные «подработки» блядью, убийство… Всё это рывками тянуло падающего молодого парня в пугающую темноту. И только теперь он понимал: назад уже дороги нет, нет и надежды на лучик света, который осветил бы ему дорогу, ускользающую из-под ног с каждым днём. Только вот что теперь-то уж сделать?.. - Вы знали его? – неожиданный голос из-за спины заставил Каору вздрогнуть и обернуться, поднимаясь на ноги. В трёх шагах от него стоял очень высокий худой и бледный парень с яркими блестящими глазами. Внимательно присмотревшись, Каору узнал в юноше брата Дайске, Тошию. «Ну и изменился же ты» - разглядывая Тошию, удивлялся про себя Каору. Мальчика, изредка бегавшего вместе с ним и Дайске, Ниикура помнил смутно. Но он не особенно был похож на стоящего перед ним парня в чёрной олимпийке с капюшоном, из-под которого правый глаз слегка прикрывали прядки чёрных волос. - Я дружил с ним раньше, ещё с детства, - тихо сказал Каору. Тошия прищурился, то ли из-за яркого солнца, то ли внимательно вглядываясь в лицо Ниикуры. - Каору? – очевидно, узнав парня, спросил Тошимаса. В ответ Као кивнул. - А ты изменился, - слабо улыбнулся Ниикура. - Люди имеют свойство меняться, - пожал плечами Тошия. - Это точно, - согласился Као. Неужели, это тот самый мальчик, про которого рассказывали Дайске и Тоору? Тот, который с пятнадцати лет сидит на героине и которому ломали кости в богом забытых притонах? Тот, который больше полугода назад пытался покончить с собой? В принципе, о том, что парнишка явно на «ты» с наркотиками, можно было судить по невероятно бледной коже, практически просвечивающей каждую вену, по тёмным кругам под глазами и по тому, как еле заметно подрагивали пальцы юноши, когда тот подносил к губам ещё незажжённую сигарету. - На кладбище куришь? – усмехнулся Каору. - А что, тут запрещено? – без единой эмоции спросил Тошия. - Сигарета будет? – не ответив, поинтересовался Каору. Тошимаса молча кивнул и протянул ему пачку «Salem». Тихо щёлкнула зажигалка, в воздух поднялся ещё один клуб белого дыма. Парни молча курили, думая, видимо, каждый о своём. Каору удивлялся тому, как же многие люди всё-таки меняются, а Тошия… О чём думал Тошия, Као было неизвестно. Но он поймал себя на мысли, что хотел бы узнать, о чём же всё-таки. - Как же всё-таки непредсказуема жизнь, - наконец нарушил молчание Тошимаса. - Это точно, - согласился Каору. - Ему ведь только двадцать было, - продолжал брюнет. – А его уже не стало. И какой же сволочи понадобилось убивать его? Зачем? Голос Тошии дрожал, как и сигарета в его пальцах. Такое ощущение, что он вот-вот расплачется, будто маленький мальчик, неспособный скрывать свои эмоции. И отчего-то в Каору проснулось некое чувство, которое долгое время умирало в нём: жалость к этому мальчику, желание помочь поддержать, успокоить. А ещё чувство раскаяния ударило в полную силу, ещё больше расшатывая самовыстроенный барьер неприступности и непомерного эгоизма. До этой минуты, до встречи с братом своего погибшего друга, Каору было жаль только себя. Хотя, честно говоря, вообще невозможно было понять его чувства: он ненавидел себя всей душой, но одновременно ему было жаль самого себя, жаль то, что он «приобщился» к самым низким людям, к дну общества. А кто тогда, если подумать, вершина общества? Напыщенные жирные бизнесмены и олигархи, заплывающие в собственном жиру и снимающие дорогих шлюх в мажорных борделях? Люди, которые пьют, но не дешёвый портвейн, а какой-нибудь Джек Дениелз или Бейлис. Но ведь всё равно пьют, не так ли? Кокаин, дорогая качественная марихуана… Они ведь тоже не брезгуют этим. Так отчего же считать их лучше таких людей, как Каору или Тошия? Тем, что у них денег больше? Нет, не деньги делают человека. Вот только всем уже давным-давно на это наплевать… - Тошия, я даже представить не могу, как тебе тяжело, - тихо сказал Каору. – Но иногда нужно отпускать тех, кого любишь. Тошия просто затянулся и медленно выпустил дым, прикрыв глаза. Из-под опущенных век по белой щеке скатилась прозрачная слеза. Снова повисло молчание, которое уже порядком напрягало Каору. Но он терпеливо ждал, пока юноша совладает с собой. Снова нарушил молчание Тошия, когда огонёк на его сигарете уже почти дополз до фильтра. Отбросив окурок, он заговорил хриплым голосом: - Я отпустил его. Давно отпустил. Но всё равно я не могу смириться с одним фактом. - С каким же? – спросил Каору. - Убийца до сих пор не найден. Дело закрыли. - Так ведь по официальной версии это было самоубийство… - начал было Каору, но Тошия перебил его. - Какое к чёрту самоубийство?! Он не такой был, понимаешь? Не такой!.. – парень запнулся и закусил губу, прикрыв лицо руками. - Извини, - спустя минуту добавил Тошия, видно, придя в себя. – Просто мне сейчас тяжело очень. Работа тяжёлая, нервы, сам понимаешь. - Понимаю, - кивнул Каору. Как же, понимает… Не каждый с ломкой справляется. А на Тошию и вовсе смотреть больно. Тем более, что теперь он совсем один, без поддержки. И виноват в этом только Каору. Ниикура понял, что не просто хочет, а даже обязан хоть чем-то помочь парню. Хоть чем-то восполнить его потерю. Хотя бы слегка заглушить ту боль, которую причинил этому парню с блестящими глазами и очень непростой жизнью. - Тошия, скажи, а у тебя на сегодня какие планы? – всё-таки решившись, поинтересовался Каору. - Да вроде бы никаких, - юноша пожал плечами. - Тогда может сходим в бар, пивка попьём? - Почему бы и нет, - согласился Тошия. – Пойдём. //* «Боже, я опять это сделал. Пульс в висках раздаётся раскатами грома. Эти слова преследуют меня, Я щёлкаю выключатель туда и обратно» (перевод http://www.amalgama-lab.com)